Игорь Шенгальц – Служба Контроля (страница 43)

Глазам нашим предстала пара десятков покосившихся домов, и больше половины чернели заколоченными ставнями. Поваленные заборы вели на заросшие участки, давно забытые своими хозяевами. Конечно, в наше время редкий молодой человек предпочтет городу деревню, если только не прячется от военкома у бабушки в избе. Финансовые же вопросы для любого работающего человека не играют в данном случае значительной роли.

Чертанск — не Москва, арендовать квартиру вполне можно, не разорясь при этом окончательно. А в такой деревне делать нормальному человеку нечего.

— Мы правильно приехали? — спросил Степка, с любопытством оглядываясь по сторонам.

— Вроде бы, — засомневался я на мгновение. Мало ли, может, пеленгатор дал сбой, а мой «Пежо» находится сейчас совсем в ином месте на пару с Чикерсом. — Пойдем, проверим…

Деревня носила гордое название «Третий завет Ильича» и знавала лучшие времена. А сейчас даже целые с виду дома не подавали признаков жизни, разве что лаяли неподалеку собаки, дорогу в десяти метрах от нас лениво перешел полосатый кот «сибирской» дворовой породы, да, как назло, заморосил мелкий, неприятный дождик, заставивший меня поднять воротник пиджака, сегодня уже изрядно пострадавшего. Степа же просто пригнул голову и упрямо зашагал вперед.

— Почему третий завет? — спросил он, отвернув лицо от налетевшего ветра.

— Видать, первые два были заняты…

Меня тяготило дурное предчувствие. Я уже жалел, что взял с собой пацана, мало ли что может случиться в этом забытом всеми богами месте. С маленьким синим гоблином прогнозировать будущее не получалось. Слишком он непредсказуем. Тем не менее отступать было поздно. От нас ждали результата.

Калитка одного из домов прямо по курсу внезапно распахнулась, и нам навстречу выбежал человек в семейных трусах, резиновых сапогах до колен и ватнике, широко распахнутом на голой груди. Был он бородат и чудаковат, но на ногах держался крепко.

— Люди! — изрек он, оглядев нас с ног до головы. — Честь имею! — и внезапно старомодно поклонился.

— И вам не хворать, — задумчиво ответил я, оглядывая нашего визави. — Чьих будете?

— Местный. Бывший учитель высшей категории Зеленцов, к вашим услугам. Нынче нахожусь на заслуженном отдыхе в связи с тяжелой болезнью.

— А послушайте-ка, Зеленцов, не видали ли вы сегодня небольшую белую машину в этих местах? Очень буду вам обязан, если поможете разыскать! И средствами на излечение болезни не обижу!

— Как же, видал я эту машину. «Пежо-504» — белый кабриолет, выпуск конца шестидесятых прошлого века. «Сенксанкятр», как ласково называли его сами французы, исходя от номера модели. Его ищете?

Степка одобрительно присвистнул, даже я был несколько ошеломлен.

— Именно! Не скрою, удивлен вашими глубочайшими познаниями.

— Ах, не стоит удивляться. И у бедного бывшего учителя когда-то имелись мечты. Знаете ли, всегда хотелось проехаться по городу Парижу на белом кабриолете, чтобы рядом сидела ослепительная красавица, одетая в тончайшее прозрачное платье, а на шее у нее был бы легкий шарф, развевающийся на ветру. Невдалеке виднеется Нотр-Дам де Пари, слева течет Сена, справа снуют туристы в Латинском квартале, а мы беззаботно едем вперед, не зная печали и горя…

— Да вы романтик!

— Был им, но в наше трудное время таким, как я, не выжить. Вот и обитаю здесь, извините за выражение, в третьем завете умершего, но до сих пор не погребенного. Идолопоклонство чистой воды! Но вы, кажется, торопились? Пойдемте же, я провожу!

Мы молча направились следом за бывшим учителем, который бодро шагал на некотором расстоянии перед нами, не пытаясь больше вступить в диалог.

Все же, как оказалось, деревня еще не окончательно умерла. Над одним домом поднимались клубы дыма, рядом с другим стояла припаркованная «копейка» с проржавевшей правой дверцей. Из-за уцелевшей ограды еще одного, давно не крашенного дома, выглянула древняя бабка с вполне пиратской черной повязкой через левый глаз. Уцелевшим оком она подозрительно проводила нашу процессию до самого поворота.

Дождь все усиливался, как и ветер. Если машины тут нет, выбраться из деревни будет не так просто. Интересно, ловит ли здесь телефон?

Зеленцов тем временем свернул на боковую улочку и еще через несколько минут остановился перед ничем не примечательным домом, огороженным выцветшим, но целым и высоким забором.

— Там машина, которую вы ищете. Во дворе под навесом.

Степка тут же метнулся к забору, выискав щелку, к которой тут же и приник.

— Точно, я вижу. Лис, она там!

— Чей это дом?

— Чикерина, — учитель сплюнул в редкую траву. — Тот еще, извините за резкое выражение, подонок! Сам маленький, с виду свой — интеллигент, а по сути — неизвестно кто. И слишком уж нелюдим… Остальные — хорошие соседи. Бутылку с товарищем вечером оприходовать, да под интересный разговор, ну две, всегда запросто… А этот же, если и хлещет, то в одно горло. Некрасиво…

Описание подходило Чикерсу, впрочем, я уже и не сомневался, что он отыщется по этому адресу. Я изучил синего гоблина за прошедший день и понял, что он большой любитель забираться в необычные места.

— Спасибо вам, господин учитель, — я полез в бумажник и безо всякого сожаления вытащил оттуда пятитысячную купюру. Конечно, в обычном случае это был бы перебор, но Зеленцов мне понравился, несмотря на свой дикий вид, да и радость от нахождения «Сенксанкятра» была велика. — На город Париж, не побрезгуйте!..

Зеленцов с независимым видом спрятал купюру в карман, нисколько не удивившись ее номиналу. Затем достаточно грациозно откланялся и отправился в обратный путь, ни разу не обернувшись.

Мы же со Степкой переглянулись. Он ждал от меня указаний и поучений, но мне нечего было сказать. В нашем деле учатся на собственных ошибках либо не учатся вообще.

— Войдем через калитку…

Она обнаружилась в десятке шагов по курсу, между подгнившими досками забора. Я излишне резко толкнул ее, и калитка вывалилась из петель, упав на землю.

Степка неодобрительно покачал головой. Я, в общем-то, тоже не обрадовался незапланированной порче имущества ни в чем не повинного гражданина гоблина, но раз уж так вышло, должен был держать марку, и, резко пройдя к двери дома, одним ударом вышиб и ее. Так, по крайней мере, гибель калитки выглядела оправданной, хотя бы в моих собственных глазах.

Внутри дома царила атмосфера животноводческого съезда депутатов СССР — две курицы гордо прошли мимо меня и скрылись в кухне, за ними пробежал кролик, а за кроликом — ленивый черный кот с хитрым прищуром Ильича.

Я, не особо церемонясь — куда уж теперь после выбитых калитки и двери, зашел в единственную жилую комнату и весело оглядел непередаваемую композицию, устроенную в ней мастером жанра.

Выцветший ковер на стене, дощатый, давно не чищенный пол, рядом с ковром приклеен плакат с полуголой девицей с календаря 1994 года и грамота за второе место ученика 5 «Б» класса средней школы номер 14 Чикерина Влада. Старый черно-белый телевизор, скромно стоявший в углу, давно не работал и служил подставкой для книг. Диванчик с продавленными пружинами являлся средоточием комнаты, ее сакральным центром, а пара грубых табуретов рядом — аналогом отельного прикроватного столика с напитками и закуской. В нашем случае — полулитровая бутыль дешевой водки, пустой граненый стакан, две луковицы и крупный кусок сыра.

И, конечно, хозяин всего этого великолепия, мой старый знакомый, маленький, но трудноуловимый синий гоблин Чикерс.

Он развалился в полудреме на диване, пожевывая луковицу и бессмысленным взглядом уставившись в грамоту на стене. На наше появление он никак не отреагировал, разве что звучно рыгнул, распространив по всей комнате запах перегара и еще чего-то трудноуловимого, но крайне неприятного.

Степка передернул плечами, но держался стойко, из комнаты не выбежал и вообще делал вид, что все в порядке вещей.

У меня Чикерс вызывал уже некий определенный рефлекс, так что я сразу, не говоря ни слова, подошел и схватил его за руку, рывком завернув ее гоблину за спину. После чего спокойно сковал его наручниками и для пущей уверенности за лодыжку приковал к кроватной ножке.

Чикерс не сопротивлялся, лишь грустно вздохнув в ответ на мои действия, и, как только я вернул его в состояние относительного покоя, тут же вновь перевел взор на стенную грамоту.

— Внимание! Смотреть на меня! — я постарался криком отвлечь его взгляд от былых достижений пятиклассника Чикерина.

Гоблин удостоил меня мимолетным взором, но тут же вновь отвлекся, теперь на полуголую девицу. Понимая, что по сравнению с ней шансов у меня мало, я решил действовать другим способом.

— Степан, воды!

Он метнулся в маленькую кухоньку и принес стакан воды. Я рассчитывал хотя бы на ведро и был слегка разочарован, но дареному коню, как говорится, и все такое…

Недолго думая, плеснул я этот стакан прямо в морду Чикерса и отступил на шаг, ожидая реакции, которая последовала незамедлительно, но не совсем та, которую я планировал.

Вместо того, чтобы подскочить на месте, гоблин неторопливо закрыл глаза, позволяя воде беспрепятственно стекать по его лицу, потом открыл их и снова закрыл. Взгляд его, брошенный на меня в этом кратком промежутке, внезапно сверкнул осмысленностью.

— Степан! Еще воды!

— Больше нет, последнюю набрал…