Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 9)

– Пожалуйста, недолго, – бросил он и стремительно вышел из палаты. Дверь прикрыл за собой.

– Привет, Бу!

Друзья распаковали пакетик, достали яблоки и коньяк. Пропустили по рюмашке, по ходу дела. За здоровье и вообще.

– Как узнали, что я здесь? – наивно спросил Андрей.

– Юлька, – уронил бизнесмен с усмешкой.

– На самом деле, не смешно, – на удивление, очкарик не поддержал иронию. – Юлия Васильевна… ну, окей, Юлька, позвонила мне на мобилу. Во время инцидента она находилась у калитки дома. Всё видела. Ты же, Андрюха, всего десять метров не дошел… Юлька и «Скорую» вызвала.

– Мой мобильный Юлька тоже знает? – не удержался от ёрничанья Барин.

Бутербродов слушал хмуро. И хмуро же сказал:

– Она всё про меня знает. Включая рацион моего завтрака и когда хожу в сортир. Даже размер моего члена. А я её ни разу, если что…

– Да ладно?! – изумились друзья.

Андрей в ответ понуро ухмыльнулся, вспоминая случай полугодовой давности. Тогда Они вместе посмотрели праздничный концерт ко Дню кого-то-там. Сидя строго каждый в своём кресле перед телевизором, в доме доктора.

– Спокойной ночи, Андрей Васильевич. Не будем обниматься на прощание, – девица величаво удалилась. – Я завтра приду.

Бутербродов вышел к печке покурить и обнаружил на гостевом столе тетрадку.

– Конспект забыла, – констатировал доктор и машинально пролистал тетрадь.

– Ой, а это что?

На последней странице были схематично изображеные половые органы и аккуратная запись: «У него длина двадцать пять сантиметров, у меня глубина восемь сантиметров. Хм. Как совместить несовместимое?»

– Быть может, у Юльки это возрастное и пройдёт? – предположили друзья, посмеиваясь.

– Вы плохо знаете Юльку. У неё это никогда не пройдёт, – грустно усмехнулся Бутербродов. – Ладно, хорош сплетни гонять. Кто меня переехал, установили?

Друзья убрали улыбочки и застенчиво повинились.

– Юлька запомнила номер Джипа, но он фальшивый. Принадлежит тачке нашего мэра. Объявили в розыск чёрный «Ленд Ровер», будем надеяться.

Сладострастный женский голос шептал в уши: «Я – исполнительница твоих самых тайных желаний… Не верь Агафье, старой дуре… Я буду у твоих ног… подарю много мужского счастья… Возьми меня… Исполни обряд на получение неразменного рубля… Я твоя, милый… Только твоя…»

– А! – вскрикнул Бутербродов и проснулся.

Немножко поморгав, он уверенно откинул одеяло. Пошевелил ногой в бинтах, согнул и разогнул. Тянущая боль исчезла. Или её и не было?

– Супер! – Андрей вскочил и распахнул окно. Утреннее солнце ему задорно подмигнуло.

В палате возникла синеокая медсестра. Ахнула, прижав ручки к томной груди:

– Андрей Васильевич! Вам нельзя вставать, у вас разрыв связок!

– Э-гей! Нет разрыва, а есть растяжение! Но теперь и его нет! Видите?

Андрюха отбарабанил чечётку, напоследок ударив больной ногой по кровати.

– Не может быть, – заворожено вымолвила медсестра, нервно тиская левый сосок.

Всё великое свершили люди двух типов: гениальные, которые знали, что это выполнимо, и абсолютно тупые, которые не знали, что это невыполнимо. И, конечно же, красавчик-доктор не идиот… Неправильный диагноз – такое сплошь и рядом, тем паче с безнадежной техникой, которой оснащена больница.

– Принесите мою одежду, – распорядился Бутербродов. – Николаичу я сам после позвоню. У меня сейчас нет времени на долгоиграющую процедуру выписки.

Андрюха подошел к медсестре, легонько взял за правый сосок. Сжал. Игриво улыбнулся.

– Хорошо?

– Хорошо… – замлела медсестра.

– Кысь-кысь-кысь, – машинально звал доктор, взбегая на верандочку своего дома. Котяра не появился.

Бутербродов не стал грустить даже для приличия. Он пробежал в гостиную и схватил раскрытую книжку. Та послушно задрожала и заохала. Доктор приблизил страницы к глазам и медленно прочел:

– Обряд на получение неразменного рубля…

Деньги меня не волнуют, они меня успокаивают. Фух! Доктор выдохнул, глянул на наручные часы.

– Десять-тридцать. Рынок в самом разгаре.

– У него разрыв связок голени! Никакое, к хренам, не растяжение! – орал доктор Николай Николаевич на синеокую медсестру Вику, застывшую посреди ординаторской.

– Он станцевал передо мной, – оправдывалась девушка.

– Что ты несешь, твою маму, Вика!.. Я лично его осматривал, зафиксировал открытый, заметь, открытый! – разрыв. И наложил повязку.

Анестезиолог рванул из кармана пачку сигарет, ожесточенно закурил, хотя курить в больничных помещениях намедни запретили сказочные гномы.

– Может быть, вы его сами прооперировали, а потом забыли? – ляпнула Вика и тут же закрыла ротик испуганными пальчиками.

Андрей Васильевич, помахивая большой клетчатой сумкой, шёл по базару. Откуда-то сбоку вынырнул мужик в драном пиджаке и с сизым носом, нагло взял врача под руку:

– Эй, парень, купи птицу.

– Какую птицу? – доктор резко притормозил.

– Гуся!

– Гуся?

– Ну да. Отличный гусь! – подтвердил мужик и залихватски показал большой палец.

– Ну… А сколько хочешь за него? – заколебался Бутербродов.

– Не дороже денег. На литру дашь?

– Ну… договорились. Где гусь?

– Там!

Парочка отошла к южной стене рынка. Через десять метров Бутербродов, опомнившись, придержал алкаша.

– Постой-ка! Гусь-то живой? Мне дохлый ни к чему…

– Не боись! Живее всех живых, как Ленин! – интимно подмигнул мужик.

Андрюха внимательней присмотрелся к продавцу. Ранее с алкашнёй он дела не имел и закономерно не приглядывался. Но «сейчас» от «раньше» отличалось больше, чем белое от чёрного.

– Слушай, мы раньше не встречались? – напряг память покупатель. – Больно рожа знакома.

– Может, бухали вместе, – невнятно буркнул мужик, отводя глазки.

– Вряд ли…

Бардак в голове. Так бывает, когда за два дня проживаешь массу событий, да таких, что мозг не может рационально объяснить. Кто хоть раз имел дело с нечистой силой, тот поймет. Кроме того, жажде богатства плевать на любые сомнения. Андрюха вслед за мужичком уверенно нырнул в неприметный закуток в углу рынка.

Алкаш толкнул дверцу хлипкого сарайчика.

– Вот он.

Привязанный за лапку к стене, в сараюшке прохаживался здоровенный гусак. При виде людей он загоготал и забил крыльями.