Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 56)

Опять подступила знакомая серая тоска. Юля кормила ребенка, следила за чистотой его одежды, вытирала ему нос. Еще она кормила мужа, следила за чистотой его одежды – нос вытирать он умел сам, спасибо свекрови. И знала, что впереди масса серого неструктурированного времени, а где-то там, на горизонте – смерть. С этим нужно было что-то делать.

Она стала думать об Августе Спарке. Кем он был? Чего хотел? Как боролся с серой бездной времени? Она снова перечитала его статью. Потом еще раз. И вдруг в самом конце заметила слова: «Я сам не замечал, пока одна отважная женщина не открыла мне глаза». За этим что-то крылось. Что-то личное. Какая-то история. И вот однажды ночью, когда муж и сын спали, Юля открыла ноутбук и написала: «Густав Гринблат поставил точку, распечатал получившуюся страницу и прочитал ее, помечая цветными маркерами те места, которые вызывали у него сомнения».

За два месяца Юля написала около сорока страниц и чувствовала, что история подходит к концу. Хизер и Густав наконец узнали друг о друге правду и расстались навсегда. Конечно, для романа этого маловато, но Юля хорошо помнила, что первый роман Густава вырос из рассказа. Еще она понимала, что в финале Хизер и Густав должны снова быть вместе. Они просто не могли остаться несчастными и одинокими.

Хизер такая замечательная. Такая храбрая, сильная и уверенная в себе. А Густав… он такой милый.

Но как им помириться? Конечно, если бы Густав помог Хизер и Хлое с их проектом, тогда он заслужил бы прощение. Но как он мог помочь? Например, найти для них деньги. Но где? Может, он писатель-миллионер, как Стивен Кинг или Ричард Касл? Нет, не похоже. Юля описывала совсем другого, скромного человека. Да она и сомневалась, что авторы любовных романов могут заработать столько же, сколько авторы детективов, оставаясь малоизвестными. Это будет неправдоподобно.

И тогда она спросила себя: «Ты написала о семье Хизер. Даже о ее бабушке и дедушке. А из какой семьи Густав?»

Хизер включила телевизор. Сегодня Хлоя должна выступить в местной программе, рассказать об их проекте и объявить о сборе денег. Сама Хизер приехать в студию категорически отказалась:

– В центре внимания должны быть дети и ты. А меня вполне устраивает роль «серого кардинала».

Зазвонил мобильный. Хизер сняла трубку. Звонила Хлоя:

– Включи телевизор!

– Что-то случилось?

– Нет, всё в порядке… в общих чертах. Только… милая, здесь Густав.

– Что?!

– Да, он здесь и тоже будет выступать в программе.

Хизер поморщилась:

– Возможно, это совпадение.

– Милая… он в килте.

После того как ведущая представила участников передачи, Хлоя коротко рассказала о проекте, а дети показали гобелены и вспомнили своих бабушек, ведущая повернулась к Густаву:

– У нас сегодня еще один участник передачи, Густав Гринблат, более известный под псевдонимом Август Спарк. И с ним его отец – известный предприниматель и банкир Роджер Гринблат. Роджер, что привело вас в студию?

Пожилой импозантный мужчина ответил:

– Дело в том, что в последние годы мы с сыном не ладили. Когда он нашел в себе силы позвонить мне и попросить о помощи, я понял, что дело важное. Оно таким и оказалось. На свете нет ничего важнее, чем дети. И если я смогу помочь детям этого города заниматься любимым делом в достойных условиях, я буду счастлив.

– Густав, а что вы скажете?

– Думаю, самым уместным было бы процитировать слова Марка Твена: «Когда мне было семнадцать лет, мой отец был идиотом. Когда мне исполнилось двадцать семь, я удивился, насколько поумнел за последние годы этот уже немолодой мужчина». За точность цитаты не ручаюсь, но, кажется, мы зарыли топор войны. По крайней мере, на некоторое время.

– Но почему вы пришли в студию в килте?

– Потому что я трус.

– Вот как? Пожалуйста, объясните.

– Я хотел прийти в юбке, чтобы выразить тем самым свое уважение к женщинам. Женщины не боятся ничего, они готовы выполнить любую мужскую работу, и они берутся за то, на что мужчины соглашаются с крайней неохотой. Они воспитывают наших детей, отдавая им большую часть жизни и не требуя ничего взамен. Понимаете, это общие дети, но мужчины только носят в кармане их фотографии, чтобы хвастаться ими перед знакомыми, и иногда ходят с ними на бейсбол. А женщины делают всё остальное, хотя и знают, что помощи от нас им ждать не стоит, а в случае чего именно их мы обвиним во всех ошибках. Конечно, я не смогу изменить весь мир в одночасье. Ведь я трус и даже не решился выставить себя на посмешище, чтобы привлечь всеобщее внимание к хорошему делу. А женщины всегда готовы к тому, что над ними будут незаслуженно смеяться. Они просто делают, что считают нужным. Но я хочу, чтобы их жизнь стала хоть немного легче, а моя – хоть немного правдивей. Поэтому я пришел сегодня в килте, поэтому я призываю всех, кому небезразличны их жены, матери и их дети, проспонсировать строительство этого дома.

– Спасибо, Густав. Думаю, мы все под впечатлением. А сейчас я хочу представить вам молодого талантливого архитектора, который расскажет о том, каким он видит будущий дом детского творчества. Встречайте!

Хизер выключила телевизор и выбежала из комнаты.

Был поздний вечер. У дверей телестудии толпились репортеры, и Хизер, размахивая своим пропуском, попыталась пробиться к дверям, из которых как раз выходили участники шоу. Сейчас они сядут в машину!

– Густав! – закричала она.

Репортеры толкали ее, спеша задать свои вопросы. Но Густав остановился и поднял руки:

– Пожалуйста, подождите минуту!

Все смолкли, и Хизер удалось вырваться на открытое пространство. Она стояла перед Густавом, не в силах произнести ни слова. Потом опустила глаза и увидела его голые колени, выглядывавшие из-под килта.

– У тебя красивые ноги, – заметила она.

И быстро, пока решимость не изменила ей, добавила:

– Я люблю тебя. Давай попробуем еще раз.

Из-за дверей доносился бодрый перестук клавиш и злорадное хихиканье. Густав терпел минут двадцать, но потом не выдержал и вошел в гостиную. Второй кабинет в его доме стоял в ближайших планах, но пока его не было, Хизер работала здесь. Устроившись на диване, она азартно терзала клавиатуру ноутбука.

– Ты так веселишься, что по всему дому слышно, – пожаловался Густав. – Мне можно прочесть?

Хизер поморщилась.

– Вообще-то полработы не показывают, но если ты страстно поцелуешь меня в ухо…

Густав с готовностью исполнил ее заказ и начал читать:

«Автор чудовищно косноязычен, особенно когда речь заходит о человеческих чувствах. Чтобы не быть голословной, привожу примеры:

«Она хватала руками его голые плечи, теребила высокие скулы…»

«Она знала это, как если бы он озвучил это вслух…»

«От торжества момента ее сердце застучало сильнее…»

«Ее взгляд встретился с глазами принца, и она почувствовала, что ее сердце просится наружу…»

«Она никогда не думала, что такой шикарный и в то же время скромный жених будет ждать ее приближения…»

А когда свадьба сорвалась, мы узнаем, что «отчаяние выворачивало ее наизнанку».

Даже простое описание человеческой внешности дается автору не без труда. Вот лицо главной героини: «Длинные ресницы дополняли ее и без того женственный образ».

Герой ей под стать: «Да, это был самый красивый в мире мужчина. Его золотые зрачки с вкраплениями меди и бронзы внимательно глядели на нее. И вдруг эти глаза вспыхнули огнем тысячи солнц!» Теперь вы понимаете, почему, когда взгляд бедной девушки «встретился с глазами принца», «она почувствовала, что ее сердце просится наружу».

Впрочем, все эти огрехи очень типичны для молодого автора и исправляются одним росчерком редакторского карандаша. Но почему редактор не сделал этого? Решил, что для женского романа и так сойдет, главное – быстрее сдать книгу в печать и получить деньги с наивных читательниц, которые не разбираются в стилистике и купят что угодно, лишь бы было «про любовь»?

Кстати, о любви. С ней проблема серьезнее. Когда героиня рассказывает герою, что рассталась с предыдущим своим женихом потому, что ей хотелось уехать из родной страны, а он не разделял ее планов, герой сурово заявляет: «Если по-настоящему любишь, не всё ли равно, где жить с любимым человеком». И в финале героиня понимает его правоту и остается с ним, отказавшись от своих планов, чтобы «быть ему полезной». Другими словами, автор говорит женщине: твои планы и стремления не имеют значения, когда они не касаются любви. Единственное, что ценно в тебе, – это твоя способность вызывать любовь и быть полезной своему мужчине. Говорит, правда, не слишком талантливо и убедительно. Но в том-то и дело, что это твердят женщинам постоянно, начиная с самого раннего детства. А как известно, капля камень точит».

– Уф! Хорошо, – Густав снова поцеловал Хизер в ухо. – Могу ли я признаться, что мне нравится, когда ты критикуешь не меня?

– Я так рада, что «Дамский угодник» заказал мне целый цикл обзоров! Всё жду, когда им надоедят мои шуточки и они прикроют лавочку. Хотя, конечно, это несерьезная работа…

– Ну да, всего лишь любовные романы, да еще и для женщин, что же тут серьезного?

– Уел!

Хизер подняла руки, словно сдаваясь. А потом спросила:

– А у тебя как дела? Я слышала очень обнадеживающий стук клавиатуры.

– Я снова взялся за «Адвоката для невинной». У меня появилась одна идея. Хочешь посмотреть?