Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 45)

Идею таких путешествий он почерпнул у британца Алена де Боттона, а тот, в свою очередь, – у француза Ксавье де Местра: в этом одна из прелестей литературы: идеи подобны мячу, которым можно перебрасываться через века и континенты. Или, скорее, они похожи на китайского дракона, составленного из целой вереницы людей, одетых в один костюм и движущихся слаженно, так что дракон извивается и потрясает хвостом, как живой. Ксавье де Местр описал путешествие по своей комнате, в конце которого он подходит к окну и застывает в восхищении, глядя на закат и думая о величии Божьем. Ален не достиг таких высот солипсизма, для «путешествия вглубь» ему понадобился родной квартал, где он жил с детства, всё знал назубок. Взглянуть на него глазами приезжего, человека, который здесь впервые и скоро покинет это место навсегда, оказалось необыкновенно интересно. Густав, прочитав эту главу в книге де Боттона «Искусство путешествий», сделал себе мысленную заметку устроить нечто подобное, но всё время забывал и вспоминал о своих планах, только вернувшись домой. Сегодня же нужная мысль пришла вовремя. Густав снова закрыл глаза, вдохнул запах тополей, подумал: «В этих маленьких провинциальных городках, должно быть, есть своя прелесть. Хизерфолл – какое оригинальное название», – потом открыл глаза и начал путешествие.

Он шел по Садовому бульвару: название он узнал из таблички, висевшей на дверях его собственного дома, и с любопытством рассматривал особняки вдоль улицы. Это была окраина города, но район дорогой застройки, поэтому дома в стиле модерн, неоготическом или георгианском утопали в садах. Время пышных клумб еще не пришло, но черемуха, яблони, вишни, а кое-где и сирень стояли в цвету и щедро одаряли ароматами всех проходивших по улице. Садовые гномы смотрели так умильно, что Густаву хотелось помахать им рукой. Он дошел до конца бульвара и свернул на Вересковый проспект, который, выходя из города, превращался в шоссе и, попетляв немного среди холмов, выводил к водопаду, давшему название городу. Когда Густав в первый раз приехал в Хизерфолл, он съездил к водопаду и даже искупался в котловине под ним. Ему запомнилась чистая, пронзительно холодная, бодрящая вода, в которой плавали узкие быстрые рыбки. Их чешуя была того же оттенка, что и вода, поэтому он видел только серые тени, которые проносились по дну на мелководье, а самих рыбок удавалось разглядеть, лишь когда они на мгновение замирали, борясь со встречным потоком. С тех пор Густав всё думал, что надо бы повторить поездку, но у него никак не находилось времени, и в летнюю жару он купался в городском бассейне в пятнадцати минутах ходьбы от дома.

Другим концом Вересковый проспект упирался в центр города: площадь, где стояли ратуша, городской музей и гостиница «У водопада» – старинный добротный дом в палладианском стиле. Застройка на проспекте была многоэтажной: вдоль проезжей части протянулись серые однообразные строения, их несколько оживляли разноцветные тенты над летними кафе и ресторанами.

К одному такому бело-голубому тенту, на котором красовалось изображение змеи, обвивающей чашу, Густав и держал путь. Здесь находилась «Старая аптека», ее название полностью соответствовало содержанию. В этой аптеке можно было не только купить лекарства, но и выпить кофе или лимонад, полакомиться мороженым, приобрести газеты и журналы.

У стойки выстроилась небольшая очередь. Густав занял место за пожилой тучной дамой, которая всё время тяжело вздыхала и обмахивалась маленьким веером. За ним в аптеку вошла девушка, приятно контрастирующая, как сразу заметил писатель, с его соседкой. Небольшого роста, стройная, с маленькой грудью и узкими бедрами, одетая в летний сарафан, который обрисовывал линии ее тела самым соблазнительным образом. В жилах девушки, возможно, текла индейская кровь, ее высокие скулы и чуть раскосые глаза придавали ей сходство с олененком. Пока Густав придумывал подходящую фразу для начала знакомства, толстуха взяла упаковку мозольных пластырей и, небрежным кивком поздоровавшись с красавицей, удалилась.

Красавица выразительно посмотрела на Густава. Он смутился.

– Ваша очередь, – сердито произнесла девушка.

Писатель смутился еще больше.

– О, простите. Дайте «Дамский угодник», пожалуйста, – попросил он.

И поспешил объяснить, чтобы девушка не решила, что он какой-то странный чудак:

– Это для тети. Она просила купить.

Красавица равнодушно пожала плечами:

– Очень хорошо. – И обратилась к продавцу: – Захватите еще один номер. Для меня.

Продавец нырнул под стойку, где лежали журналы, и, снова показавшись на поверхности, сообщил:

– К сожалению, остался только один номер.

– Вот досада! – воскликнула девушка.

– Если согласитесь выпить со мной кофе, я могу просмотреть журнал и отдать его вам, – сказал Густав.

Повод для знакомства сам шел к нему в руки.

– А как же ваша тетя? – удивилась девушка.

– О, она просила только прочитать рецензию на новый роман Августа Спарка, и если она положительная, то купить ей книгу, – быстро нашелся Густав.

Девушка с сомнением посмотрела на него. Но Густав знал, что до следующего газетного киоска добрых полкилометра, и надеялся, что красавица предпочтет кофе в его компании столь долгой прогулке. Он не ошибся. Девушка пожала плечами:

– Ну что ж, спасибо.

Они взяли по чашке кофе и сели за столик у окна. Густав быстро пробежал глазами хвалебную рецензию, написанную по заказу Дороти, поморщился от трескучих фраз: «тонкий знаток человеческого сердца, играющий на струнах женской души», «сильный и страстный мужчина – воплощение мечты каждой настоящей женщины», «потаенный путь к сердцу», «нежданная, незаконная, почти невозможная страсть» – и так далее, и тому подобное. Он хотел уже протянуть журнал девушке, но – вот сюрприз! – под большой заказной рецензией обнаружилась еще одна. Густав просмотрел ее, потом стал читать внимательно. Рецензия была озаглавлена «Оговорки по Фрейду» и подписана «Долорес Гейз» – явный псевдоним, ведь именно так звали набоковскую Лолиту.

Чем дальше читал Густав, тем сильнее он хмурился и тем чаще начинал, сам того не замечая, постукивать носком ботинка по полу.

«Не секрет, что женщины читают любовные романы для того, чтобы расслабиться, уйти от двойной нагрузки работа-дом, от неизбежных разочарований, связанных с нереалистичными ожиданиями. Женщин с детства приучают стремиться к браку, видеть в нем решение всех своих проблем, на самом деле брак если и решает проблемы, то только мужские, для женщин обычно в браке проблемы только начинаются.

Если женщина выбрала любовный роман – издание в дешевой обложке, на которой изображена целующаяся пара, с заголовком вроде «Зажги во мне огонь», «Его чарующие прикосновения» или «Порочная страсть маркиза»… Если она предпочла такую книгу роману о любви, написанному серьезным автором, значит, она слишком утомлена, чтобы справиться с реалистичным сюжетом, правдивой психологией героев и, главное, непредсказуемым концом. Роман о любви может закончиться расставанием («Мосты округа Мэдисон») или даже гибелью героев («Мельница на Флоссе», «Анна Каренина»). Любовный роман всегда заканчивается только свадьбой.

Не вызывает никаких сомнений, что «В плену любви» – это именно любовный роман. Его сюжет нелеп и так же далек от психологизма, как дешевая подделка, купленная в китайской лавке, далека от реальной продукции фирмы Gucci, хотя гордо носит тот же лейбл. Некий виконт Саймон Росс, последний представитель разорившегося рода, который провел свою юность в Шотландии и стал феноменальным мастером рукопашного боя, решает поправить свои дела и отсрочить продажу родового замка, женившись на богатой наследнице Цецилии Уизерспун. Но поскольку сватовство по всем правилам неизбежно закончится отказом, Саймон организует похищение своей избранницы и заключает с ней тайный брак. Однако когда он хочет, предварительно крепко «приняв на грудь», реализовать свои супружеские права, то оказывается, что нанятые им люди ошиблись и похитили не Цецилию, а Эмму Бигль. Эта девушка с собачьей фамилией – бесприданница, компаньонка богатой наследницы, с которой та на маскараде обменялась костюмами, потому что хотела тайно сбежать на свидание к своему возлюбленному. Крайне раздосадованный виконт грозит девушке насилием и избиением, но потом, сжалившись над ее невинностью, отпускает. Всю нелепость этого сюжета можно объяснить лишь тем, что автор, когда писал книгу, находился «в одном градусе» со своим героем.

Прошло пять лет. Опозоренную девушку с собачьей фамилией быстро выдали за гувернера-француза Люсьена Карнака, который увез ее во Францию, где открыл тайный дом свиданий под видом турецких бань. Поскольку там бывают друзья и сподвижники Наполеона, а на дворе 1805 год и Франция вступила в войну с Англией, этот дом представляет большой интерес для английской разведки, в которой как раз и служит неудавшийся брачный аферист Саймон Росс. Он нанимается конюхом в дом Карнаков, его узнает Эмма. Чтобы избежать разоблачения, он говорит наивной женщине, что его привела в Париж исключительно внезапная любовь к ней, и простодушная Эмма ему верит. В браке она несчастна, Люсьен оказался настоящим мерзавцем, он не только заставляет ее собирать сплетни, общаясь с женами своих клиентов, но и регулярно избивает ее, недовольный тем, что та приносит мало сведений. Единственной подругой несчастной Эммы является… Жозефина, тоже несчастная, изгнанная Наполеоном и испытывающая «настоящую корсиканскую ревность» (так у автора) к Марии-Луизе Австрийской, на которой Наполеон намерен жениться. Тот факт, что реальный Наполеон развелся с реальной Жозефиной только четыре года спустя, в 1809 году, а зимой 1805 года, когда происходит действие романа, Жозефина всего месяц как была коронована вместе с Наполеоном в соборе Парижской Богоматери и стала императрицей Франции, автора не волнует. Мог бы в «Википедию» заглянуть. Но у автора – своя реальность.