Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 20)

– Эндрюс, у меня две новости. Плохая и очень плохая. С какой начать?

– Не тяни, Уинстон, – устало попросил зэк.

– Окей. Номера телефонов, которые ты записал, не существуют. Адреса, которые ты дал, тоже.

– Как так?

– Так. Их нет в природе. У меня приятель работает в МИДе, проверил.

Телефоны иногда меняются, но адреса за месяц исчезнуть не могут. Бутербродов хотел возмутиться, но рассеянный взгляд упал на книгу, и доктор передумал ругаться:

– Ладно, Уинстон. Говори просто плохую новость.

– Это и была просто плохая.

– Какая же тогда очень плохая? Что может быть хуже?

– Завтра тебя отправляют в тюрьму номер шесть. Известна под именем «Людоедка». Навещать там не смогу, – флегматично пояснил экс-гид. – Но обещаю через полгода забрать твоё тело и похоронить бесплатно. Ты мне симпатичен, скажу честно…

– Похоронить!? Через полгода?! – Андрюха изменился в лице. – С чего такие мысли?!

– Больше шести месяцев в «Людоедке» никто не выдерживает. Мне очень жаль.

Негр всё же попытался изобразить сожаление на своей длинной физиономии.

Единственный способ жить хорошо – это уходить оттуда, где плохо. Как только доктора вернули в его камеру, он достал из-под робы книжку. Послышались сладкие женские стоны, появилось изумрудное мерцание, книга завибрировала от нетерпения.

– Никаких обид, только страсть, сближающая тела и души!.. – выла сладкая шлюха.

– Погоди, сейчас не до глупостей, – жалобно попросил Бутербродов, лихорадочно листая страницы. – Выручай, дорогая, ты должна мне помочь. Так, обретение сверхсилы… Не то… Обретение красоты… Богатырское здоровье, к чёрту… Вот, побег из-под стражи!

Арестант углубился в чтение нужного обряда, стараясь не упустить ни малейшей детали. Взор горел решимостью, от депрессии не осталось и следа.

– Позовите священника! Мне нужен священник! Я требую священника! – заорал узник, уверенно молотя кулаком в дверь.

Тюремная камера в Африке – это бетонная коробка два на три метра. Умывальник, унитаз без крышки, табуретка и деревянный топчан. Под потолком окно с решеткой.

– Good Day.

Оцинкованная дверь заскрипела ржавыми петлями. В камере возник адвокат в сером костюме, а за ним почтенный аббат с крестом на шее.

– Hello!

Бутербродов вскочил с топчана, на который успел присесть.

– Вы просили встречи со священником, – сказал адвокат на ломаном русском. – Перед отбытием в колонию закон даёт такое право. Заключённые могут исповедаться и причаститься плотью Христовой. К извинению, тюремное начальство не нашло ни одного священника вашей… – юрист запнулся, щёлкнул пальцами, – кон… конф… вашей веры. Прислало католического аббата. Как вы к этому относитесь?

– Ой, спасибо! Я очень рад буду исповедаться и причаститься, – воскликнул Андрей.

Искренностью дышало каждое слово зэка.

– Аббат говорит только по-английски, – сообщил защитник. – Я выступлю вашим переводчиком.

– Э-э-э, я хотел бы поговорить с аббатом наедине, – испугался зэк. – Я ведь буду исповедоваться, понимаете… Я смогу донести то, что нужно. Правда!

– Окей, – немного поколебавшись, согласился адвокат, – я буду за дверью. Если возникнут трудности, позовёте.

Юрист что-то быстро шепнул святому отцу и удалился.

– Слушаю тебя, сын мой, – мелодично произнёс священник на чистейшем американском языке. Он сложил руки на животе и приготовился внимать.

Исповедь длилась недолго, всего пять минут. Узник не рвался рассказывать о прегрешениях, ну и хрен ему в руки, пусть Бог сам разбирается с его душой. «Запилим» ритуал, который государство оплатило, и уходим. Аббат осенил Андрюху крестным знамением и возгласил:

– Во имя Отца, и Сына, и Духа Святого! Отпускаются грехи твои! – Священник порылся в кармане пиджака и достал облатку. – Тело Христово.

Бутербродов смиренно раскрыл рот. Патер величаво положил просфорку на высунутый язык, вдруг узник схватил святую руку с грязными ногтями и вцепился зубами в мизинец.

– Аh! – вскрикнул от боли аббат. Облатка упала на пол.

Андрюха яростно терзал зубами волосатый палец. Трещала кожа и ручьём лилась кровь.

Странно, но лишь, когда палец был почти откушен, аббат дал волю мощному крику.

– Аа-а-а-а-а! Fu-u-u-u-u-uck…

Доктор аж поперхнулся от дикого вопля, однако сделал последнее усилие челюстями, рванув палец на себя, и окончательно его отгрыз. Он быстренько вскочил и бросил палец под лежанку. Аббат упал на колени, лицо его искажала мука.

В следующее мгновение в камеру ворвались трое негров в форме охраны и адвокат в сером костюме. Доктор встретил их милой улыбкой, стоя над жертвой.

– What happened, Abbe?!

– Fucking shit! – в благородном гневе вскричал церковник. – Этот сукин сын мне палец откусил!

– Пойдёмте, аббат!

Юрист с помощью тюремщика боком, опасливо косясь на узника, повёл священника к выходу.

– Пусть он мне вернёт мой палец! – вопил Божий человек.

– Окей, вы идите, окей…

Постанывая, патер удалился в сопровождении надзирателя.

– Эй, где палец аббата?! – крикнул защитник из-за спины охранников.

– В желудке, – осклабился Андрюха, гладя себя по животу.

В принципе, не удивительного, когда тюрьма лишает разума. Да ещё в драной стране и среди драных нигеров… Адвокат, помедлив, повернулся и вышел, ничего не ответив. Вслед ему улетел возглас узника:

– Хочешь, тебя попробую?..

Вернулся надзиратель, кивнул охране на доктора. Тюремщики, не спеша, подгребли к агрессору. Один взмахнул кулаком, и зэк упал. Также неспешно охрана заработала ногами. Били без жестокости, скорее формально. Мзда от Уинстона до сих пор шелестела в карманах. Исполнив ритуал наказания, ушли.

– Животные, – без особой злобы проворчал арестант, поднимая голову от пола, и трогая разбитую губу.

«У Татарина» этим осенним вечерком было многолюдно. Аникита Иванович Репнин, главврач городской поликлиники, решал, куда опустить тучное тело. В мощных ручищах он держал кружку пива и блюдце с рыбкой. За угловым столиком он приметил парочку знакомых лиц.

– Разрешите?

Не дожидаясь ответа, кряхтя, опустил дородный торс на стул. Отхлебнул пивка, бросил в рот кусочек карася. Спросил благодушно:

– Кажется, вы друзья Андрея Васильевича?..

Барин и Халюкин молча переглянулись.

– Я его бывший начальник. Два года назад Андрей внезапно сошёл с ума. Начал бормотать странную ерунду, задавал удивительные вопросы… купил живого гусака… перестал ходить на работу. А потом вдруг исчез. Вы не в курсе?

Мы очень мало знаем о прошлом друг друга, даже о прошлом близких людей. Но еще меньше знаем мы о настоящем, особенно если близкий человек перестал быть близким.

Бизнесмен и прокурор сыграли в переглядки и выдали в унисон:

– Мы с Андрюхой больше не контактируем. Он предал нашу дружбу.

Да уж, да уж. Такова наша жизнь. Иногда к счастью, иногда к сожалению. Угловой столик заказал бутылочку «белой», дабы помянуть предмет разговора, а потом двое верных друзей рассказали:

– Андрюха раздобыл кучу бабла. Где – никто не знает. Купил квартирку в Питере, а в его окрестностях построил женскую клинику. Всего за полгода! Лечит только богатых и знаменитых. Соответственно, сам обитает там же, попутно женился на сестре Ириши. Месяц назад он купил самолет и отчалил на нём отдыхать в Африку, по словам Маргариты.

– Занятная хреновина, – подытожил Репнин.