Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 140)
Оправившись от шока, Лосев «скормил» результаты главному компьютеру. И тот через несколько минут выдал ему свою версию происходящего.
Похоже, лиловые пушинки представляли собой одну из стадий весьма странной формы жизни. Сами по себе они значили немногим больше, чем белые «парашютики» одуванчика. Правда, «парашютики» разлетались по воле ветра и давали начало взрослому растению, попав в почву. Пушинки же перемещались самостоятельно, а для дальнейшего развития им был нужен труп высокоорганизованного позвоночного существа. Причем достаточно свежий, без признаков разложения тканей. «Прорастая» в эти ткани, пушинки закладывали основу «гибридного» симбиотического организма, или, попросту, симбиота. Бывший покойник возвращался к жизни, мог двигаться и совершать более-менее осознанные действия. Особенно поражало последнее. Как пушинки вновь «запускали», хотя бы частично, необратимо умерший мозг – этого не мог объяснить даже всезнающий ГК.
Лиловые нити творили настоящие чудеса. Они накачивали симбиотов энергией, делая их невероятно сильными. Кроме того, наделяли специфическими талантами вроде способности определять толщину стен и направление на реактор.
Дальнейший жизненный цикл «гибридных» существ ГК представлял следующим образом. Согласно его расчетам, лиловые нити могли снабжать массивное тело энергией лишь короткое время – от силы неделю-две. Биохимическими процессами сумасшедшей интенсивности они буквально сжигали себя, растрачивая заложенный природой ресурс. Так что симбиот был обречен: вскоре после второго рождения наступала и вторая смерть – уже окончательная.
Разумеется, после этого «гибридный» организм уже не получал энергию от пронизавших его нитей. Напротив, сам служил для них питательной средой, поскольку они должны были продолжить род и дать «семена». Видимо, в какой-то момент разлагающееся тело покрывалось тысячами лиловых пушинок. Вскоре они отрывались, взмывали в воздух и отправлялись на поиски новых трупов…
Был ли во всем этом смысл? Очевидно, был – вряд ли природа придумала столь изощренный механизм ради забавы. Но у компьютера не хватало данных для убедительного ответа. Не взялся объяснить он и странную тягу симбиотов к ядерному реактору.
Лосев откинулся на спинку стула и прикрыл глаза – так лучше думалось.
«Зачем им соваться туда? – спросил он самого себя. – Управлять реактором у недопокойников все равно не хватило бы мозгов, да и командный пункт совсем в другом месте. Судя по «подвигам» симбиотов, они могли только раскурочить защиту и тут же получить убойную дозу радиации. А может… Черт возьми, может, за этим и пришли?!»
Он потер лоб.
«Намеренно облучиться… Бред какой-то, это же мучительная смерть. Хотя… Для меня – смерть. А для того, кто уже однажды умер? Что мы знаем о симбиотах? Может, радиация для них – редчайшее, изысканное лакомство. Здесь оно практически недоступно: уран залегает глубоко – не докопаешься. Если где-то и есть выходы радиоактивных пород, то излучение там наверняка слабое. И тут появляются пришельцы, благодаря которым можно устроить пир горой. Кто же откажется? А вдруг…»
Лосев вздрогнул от неожиданной догадки и открыл глаза.
«…Вдруг живые мертвецы – не конечная фаза развития симбиотов, а лишь промежуточная? Чтобы сделать последний шаг, они должны подвергнуться сильному облучению. Может такое быть?»
Он тут же задал этот вопрос компьютеру. После недолгих размышлений тот ответил: да, может. Конечно, фантазировать о том, как выглядит гипотетическая конечная фаза, ГК не стал. Но отметил, что мощная доза радиации способна кардинально перестроить структуру лиловых нитей. В результате их способность вырабатывать энергию многократно возрастет – настолько, что симбиот сможет существовать долгие годы!
Это был ошеломляющий вывод. Дочитав заключение, Лосев повернулся к окну и стал разглядывать застывший на полу обрубок Вэня. Он представил, как китаец, достигший загадочной конечной фазы, дожидается прибытия корабля с Земли. Да не один, а с другими симбиотами – как бывшими людьми, так и представителями местных видов, которых за три года притянул к себе реактор. Могучими, практически неуничтожимыми и бесконечно далекими от человека. И вот прилетевшие земляне идут к станции, понятия не имея, кто и как их там встретит…
Представив эту картину, Лосев содрогнулся.
«Нет, ни за что!» – подумал он, поднимаясь. И тут же раздался пронизывающий до печенок свист системы наружного наблюдения.
Вторая «команда» симбиотов приближалась в полном составе. Впереди, механически переставляя плохо гнущиеся ноги, шли планетолог Сэм Гарретт и роботехник Хорхе Родригес. За ними, отстав на семь-восемь метров, – капитан Ласло Ковач и биолог Алиция Маевска.
На этот раз Лосев быстро сообразил, как ему лучше встретить гостей. Первым делом он отправился к перекрестью и подобрал лежащий на полу лучевик. Затем, не мешкая, послал в переходный отсек киберов-наружников. Эти массивные тумбообразные роботы предназначались для выполнения трудоемких работ вне станции, вплоть до бурения горных пород и прокладки тоннелей. Трое из них обладали лишь зачатками машинного интеллекта, поэтому управлялись четвертым, более сложным кибером – «бригадиром».
Лосев подвел наружников к дыре, проделанной Пронским возле главного входа. Затем развернул перед ними виртуальный экран системы наблюдения.
– Здесь вы видите четырех лю… – он на мгновение запнулся, – существ. Как только любое из них попытается проникнуть на станцию, вы должны уничтожить его лазерным резаком. Задача ясна?
– Прошу прощения, – скрипучим голосом заговорил «бригадир» – единственный из четверки, кто обладал даром речи. – Указанные цели определены мной как люди. Но робот не может причинить вред человеку.
«Бедняга, – подумал Лосев, поднимая лучевик. – Жаль, но у меня нет другого выхода».
Он нажал на спусковую кнопку и продолжал давить ее, пока огненная точка в корпусе «бригадира» не стала отверстием, из которого потянуло вонью сожженных «мозгов». Теперь наружники были свободны от ограничений и тупо подчинялись любым приказам. Ровно горящие зеленые индикаторы на их макушках означали, что поставленная задача принята к исполнению.
Стоило бы приставить киберов к обеим прорехам в защите станции. Но наружников было всего трое, умом они не блистали, и робот-одиночка мог запросто провалить задание. Поэтому Лосев, прихватив из коридора гранатомет, зашагал к перекрестью.
Как он и думал, симбиоты вновь разделились на две группы. Гарретт с Родригесом продолжали идти прежним курсом, который должен был привести их к главному входу. Ковач с Алицией отклонились налево, чтобы, обогнув юго-западный луч, проникнуть на станцию через аварийный выход.
Стоя в проеме развороченной двери, Лосев поймал Ковача в прицел. «Прости меня, Ласло», – пробормотал он и в следующую секунду выстрелил.
Огромный широкоплечий капитан не разлетелся на куски, как штурман. Он только безобразно вспух, словно его накачали чудовищным насосом, и перед тем, как рухнуть в бурую щетину местной травы, успел сделать три шага. Но, даже упав, пытался ползти, пока Лосев, стиснув зубы, не добил его вторым выстрелом.
Оставалась Алиция. Лосев вскинул гранатомет – и тут же опустил, потому что у него затряслись руки.
«Гадство! – выругался он. – Стреляй, тряпка, чего ты ждешь? Ну же!..»
Он клял себя последними словами, и чем больше клял, тем отчетливее сознавал, что так и не сможет нажать на спуск.
У красавицы польки был роман с Родригесом. Никто не знал, давно ли они его закрутили. Возможно, задолго до того, как были включены в экипаж «Тубана», но именно на его борту в их отношениях возник надрыв. И Лосев узнал об этом самым неожиданным образом.
Дежурство Алиции было предпоследним. Разбудив Лосева, она, как положено, передала ему отчет о произошедшем за время вахты. А затем, без какого-либо перехода, предложила заняться любовью.
Он был настолько ошеломлен, что не сразу нашелся с ответом. Наконец, ощущая, как зачастившему сердцу становится тесно в грудной клетке, спросил:
– А как же Хорхе? Ведь ты с ним…
Алиция улыбнулась ему – неискренне, словно исполняя обязанность. Потом протянула руку и медленно провела кончиками пальцев по его щеке.
– Была с Хорхе, а теперь – с тобой. Я кое-что о нем узнала… уже здесь… он сам проговорился. Так поступить со мной… Не могу рассказать всего, но поверь – он доставил мне боль.
Лосеву пора уже было прекратить этот ненужный разговор и приступить к делу. Но его дурацкое правильное «я» продолжало играть в порядочность.
– Значит, решила отомстить? С любым, чья вахта будет после твоей? Получается, я…
Алиция мягкой теплой ладонью закрыла ему рот, а другой рукой начала расстегивать рубашку.
– Не думай об этом. Расслабься. Вот так. Ничто не имеет значения, кроме того, что сейчас тебе будет хорошо…
Продолжая говорить, она плавными движениями освободила его от одежды, затем разделась сама. А потом Лосев, потеряв голову от ее бесстыдной ослепительной наготы, послал свои моральные устои к чертовой матери. И ему действительно стало хорошо.
В яростном, животном сплетении двух тел не было ни капли любви – только чистейший, не замутненный чувствами секс. И сейчас Лосеву было трудно понять, почему у него дрогнула рука. Из-за случайного, ни к чему не обязывающего соития?