Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 115)
Амрита выбрала импульсное ружье. Тяжелое, но простое в обращении и надежное, как топор.
Хатхуу протянул девушкам две маленькие металлические сферы.
– Эти приборы блокируют внушение, – сказал он. – Если нас настигнут, первым делом они попытаются ударить нас ментально, подчинить нашу волю.
Рангут сунула прибор в карман скафандра и тут же закрыла его на застежку, для надежности. Амрита же заметила, что у блокиратора внушений есть ушко, как у подвески. Расстегнув скафандр, она добавила прибор к медальону, который носила на шее на серебряной цепочке. Хатхуу не мог не заметить медальон. Но ему, сыну негуманоидной расы, серебряная палочка размером с фалангу пальца и округлым утолщением на конце ни о чем не могла рассказать. А вот Рангут, заметив лингам, заулыбалась, но оказалась достаточно деликатной, чтобы промолчать.
– Кстати, о холодном оружии, – сказал Хатхуу, обращаясь к Амрите. – Вы умеете с ним обращаться?
– Не поняла, при чем тут холодное оружие, – пробурчала Амрита. – Но умею.
– Ну, вы же носите копию маленького меча, – ответил Хатхуу.
– Это не меч, – сказала Амрита.
Рангут, не сдержавшись, прыснула.
– Да? Ну извините, ошибся. Возьмите вот это, – он протянул ей причудливый волнистый клинок. Амрита узнала дальнего космического родственника малайского криса. – Вдруг пригодится.
– Не хотелось бы, – пробормотала Амрита, но оружие взяла.
У Хатхуу нашлась и перевязь для него, чтобы носить на спине. Рангут помогла Амрите закрепить перевязь и восхищенно воскликнула:
– Круто выглядишь!
Амрита улыбнулась.
– Талан ждет тебя, – напомнил Хатхуу Амрите.
Получив у Саджаны датчик, Амрита направилась к двигателю космокатера.
Из спасательной капсулы вынесли все амортизационные кассеты. Но все равно ввосьмером там было тесно. Раненого командира положили во весь рост по центру капсулы. Остальным пришлось стоять, прижавшись друг к другу.
Бонем старался вести аккуратно, но капсулу все равно кидало из стороны в сторону на ухабах, которые инженер не мог заметить под снегом. Рангут опиралась на энергетическую винтовку из запасов Хатхуу. Девушке удавалось удерживать равновесие, но остальные то валились на соседей, то награждали друг друга невольными, но от этого не менее неприятными тычками. Таким образом, хотя капсула была лишена самостоятельной системы отопления – об этом в открытом космосе должен был позаботиться скафандр пассажира – и внутри было довольно холодно, атмосфера в капсуле была накалена до предела.
«Поручней, – подумала Рангут. – Здесь не хватает поручней, как в автобусе».
Чувство абсолютной нереальности происходящего охватило ее. Она хихикнула, радуясь, что никто не видит ее лица за стеклом шлема, не слышит этих явных признаков приближающейся истерики.
Несмотря на то что Рангут отчетливо ощущала плечо и локоть соседа (им оказался Гридон) с одной стороны и упиралась в подмышку Дару с другой, а руки ее крепко держались за ребристый корпус винтовки, ей казалось, что это все происходит не с ней. Этого просто не могло быть! Обстрел катера, аварийная посадка, драка за скафандр с Макхом. Картинки прокручивались в ее голове, словно кадры лихого боевика. Здесь должна была находиться группа профессиональных диверсантов. А она, Рангут, была хоть и высококвалифицированным, но абсолютно мирным специалистом.
Они должны были сесть на специально подготовленной площадке около базы. Роботы протянули бы переходной рукав, защищающий от этого невыносимого мороза, и все члены экспедиции перебрались бы в здание. Командир и техники пошли бы разбираться с механизмом расконсервации. Остальные участники – расселяться по своим жилым ячейкам. Рангут выбрала себе такую, чтобы при пробуждении видеть из окна полярное сияние. И она надеялась, что будет любоваться этими красотами не одна…
Капсулу тряхнуло особенно сильно. Люди повалились друг на друга, как мешки с аппаратурой – такие же неуклюжие и колючие.
«Катер взорвался», – передал по общей связи Бонем.
Управлять собранным на коленке двигателем можно было только снаружи, где он и находился, восседая на торпедоподобной конструкции. Капсулу вел навигатор, настроенный на координаты базы. Бонем корректировал путь, объезжал препятствия. Он единственный видел все, что происходит вокруг.
И только в этот момент Рангут ощутила, ярко и окончательно, что духота, скученность в тесной капсуле и перекошенная морда Макха напротив – это все по-настоящему, взаправду, и она трясется вместе с остальными по изборожденной ледяными застругами поверхности давно замерзшего озера.
Она заплакала. В этот момент что-то ударило ее под дых так сильно, что она согнулась от боли, а слезы – на этот раз от боли – хлынули у нее из глаз.
«Убери свою сикалку, – прохрипел Макх. Это он ударил Рангут. – Не повернуться толком!»
Страшная, никогда раньше не испытанная Рангут злоба вскипела в ее душе, как волна. Она перехватила винтовку поудобнее и ткнула Макха в грудь.
«Вот сейчас тебя выбросим отсюда на хер, место сразу появится!» – рявкнула она.
Макх хотел что-то ответить. Но в этот момент командир – бледный в синеву, покрытый нездоровым потом – поднял руку. Бластер уперся в живот Макха.
Арсигун не воспользовался щедрым предложением Хатхуу; ему, как командиру экспедиции, полагалось собственное табельное оружие.
«Еще раз услышу твой голос, – произнес Арсигун, не открывая глаз, только синие губы шевелились на помертвевшем лице. – Пристрелю сам».
Макх метнул на него злобный взгляд, который вполне мог расплавить стекло шлема.
«Убери винтовку, Рангут», – сказал Арсигун.
Рангут подчинилась.
В капсуле снова воцарилась тишина, в которой было слышно только хриплое дыхание восьмерых человек.
Буро-красный, словно ржавый, водопад был не выше человеческого роста. Но встретить его в краю вечного снега и льда было не менее удивительно, чем обнаружить здесь же заправку для космических катеров.
По берегу реки двигались три устройства, в которых внимательный взгляд узнал бы мотосани, или же снежные мотоциклы на полозьях. Конструкция была выдержана в минималистическом стиле, а то, как была решена проблема передачи крутящего момента в отсутствие стандартных запчастей, вызывало бы восхищение любого инженера. Бонем оказался профессионалом, который может все – и втыкать мегакрюки в планетарную кору, и собрать мотосани из запасного аккумулятора для стекрана, кресла из кают-компании и пары полозьев, отпечатанных на объемном принтере.
Бурая река, извиваясь, уползала куда-то на восток и, хвала всем богам, путь беглецам не пересекала. Следы больших мотосаней шли практически по берегу, и хотя Амрита, Хатхуу и Талан, покинувшие катер последними, не видели капсулы с товарищами, потеряться они не боялись.
«Что это за река? – спросила Амрита. – Почему она красная? Результат экологической катастрофы?»
Перед тем как покинуть корабль, все трое на всякий случай принудительно замкнули каналы передачи скафандров друг на друга – чтобы слышать каждого из товарищей, даже если он потеряется из виду. Амрита знала, что Хатхуу ее услышит.
И он услышал:
«Оксиды железа. Повышенная соленость озера, из которого вытекает река. Оно находится подо льдом несколько миллионов лет. Какие-то бактерии в этих условиях научились окислять и же…»
Хатхуу не договорил.
За спиной спутников что-то загрохотало. Вздрогнула под ногами земля. Сине-зеленая глыба, нависавшая над водопадом, качнулась и съехала в воду.
Амрита притормозила. Увернулась от накатившей на черный берег рыжей волны, а затем и вовсе остановила свой импровизированный снегоход. Обернувшись, она увидела огненный столб, взметнувшийся в небо.
«Ну вот, группа захвата вошла в «Шуструю» и попыталась поднять ее в воздух, – услышала она голос Хатхуу в своем передатчике. – Быстро они…»
Талан тоже остановила свой снегоход, спрыгнула с него и замерла, глядя на черно-красное разлапистое дерево, растущее из снегов там, где осталась «Шустрая». Хатхуу слез со снегохода, чтобы размять свои коротенькие толстые ноги. В передатчике Хатхуу что-то забормотало. Он прислушался.
«Почему… – шелестел в наушниках голос Амриты. – Я специально уволилась… не хочу так жить… и вот опять… не отпускали…»
Она сидела на своем снегоходе, сгорбившись над рулем. Плечи ее тряслись. Прозрачный пластик шлема потемнел, защищая свою обладательницу от нестерпимо сияющей в солнечных лучах бескрайней снежной простыни. Лица Амриты не было видно, но Хатхуу почти не сомневался, что она плачет.
«Если бы не вы, Амрита, – произнес Хатхуу в микрофон. – Они бы сейчас уже расстреляли нас всех с воздуха. Нам очень повезло, что вы оказались вместе с нами. И что вы так здорово умеете, хм, перебирать двигатели».
Он подошел к ней. Осторожно похлопал многопальчатой рукавицей по колену.
«Взрыв сильно уменьшил их количество, – сказал он. – Но теперь надо двигаться дальше как можно быстрее. Если там кто-то остался в живых, теперь они просто в бешенстве. Мы лишили их единственного шанса и давно взлелеянной мечты – покинуть планету».
«Но я не хочу! – вдруг выкрикнула Амрита так резко, что у Хатхуу зазвенело в ушах. – Да, я умею превращать в бомбу все. Все! От гиперпространственных двигателей до скороварок. Но я не хочу так! Я хочу по-другому! И это опять настигло меня!»
«Да, ваш бог все еще с вами», – согласился Хатхуу.