Игорь Шенгальц – Голова на колесиках (страница 43)

Мой обзор был сильно ограничен и разглядеть ангар целиком я не мог. Но увиденного хватило, чтобы понять — здесь мне не рады.

Из полутьмы выдвинулась фигура, я врубил фонари на полную. Фигура дернулась, закрыла лицо руками и поспешно отступила назад.

— Выруби свет, сучара! Живо!

Я узнал голос свина. Ну, конечно, кто еще это мог быть. На нем вновь была надета бронированная маска, скрывающая лицо, но нашлепка с кабаном на груди и шипованная дубина в руках никуда не делись.

Вырубать фонарь я не спешил, обведя лучами как можно больше территории вокруг, чтобы разглядеть получше, где оказался.

Ангар был довольно просторный, вокруг впритык к друг другу стояла техника — в основном фургоны, в левой части штабелями сложены крупные ящики. Помимо свина я засек еще человек семь, складывающих ящики в кузова фургонов с помощью электропогрузчиков.

— Я сказал, вырубай свет, Башка, или опять потеряешься! — продолжал орать свин.

Пугает, сволочь, своей гравитационной пушкой. Ладно, от греха, я отключил фонари. Второго удара я ощутить не желал, мне хватило и первого.

— Так-то лучше!

Свин подошел ближе и снял маску. Его маленькие глазки уставились на меня так, словно пытались прожечь насквозь. Лысая голова блестела от пота. От него сильно пахло чесноком и кислой капустой. Видно, жрал недавно.

Что ему от меня надо? Наши предыдущие встречи заканчивались для свина плачевно, но он все же в очередной раз разыскал меня, а такой человек не станет тратить свое время впустую. Значит, это важно для него. А что для свина важнее всего на свете? Правильно, деньги, и деньги, вероятно, немалые.

Я помешал ему скрутить Сталину и ее друга, но где ребята находятся сейчас, понятия не имел. Причина, по которой свин возвращался снова и снова, кроется в чем-то ином. И дело не в банальной месте за упущенную выгоду. Ему нужно нечто именно от меня. Но что именно?

Флешка? Более ничего я с той истории не поимел, но о ее содержимом мог лишь догадываться. Прочитать ее не прочиталась, и что за информация на ней хранится, я не знал. Самое плохое, что флешка была при мне, и свин вполне мог все-таки распотрошить мой корпус и отыскать ее.

— Отдай Черный Парадокс и разойдемся краями! — сказал свин.

— Чего отдать? — я реально не понимал, о чем он говорит.

— Идиота из меня не строй, Башка, сделай, что предлагаю и гуляй себе! Иначе!..

— Голову мне оторвешь?

— Типа того, — у свина совершенно не было чувства юмора. — А еще детишек твоих покромсаю на лоскуты, всех до единого.

Это он зря. Нельзя угрожать близким, западло. Таким нелюдям пощады не будет.

— Ты хоть понимаешь, куда влез, Башка? — продолжал нагнетать свин. — Какие люди заинтересованы в этом деле, ты понимаешь? Какие силы вовлечены? Да мы пол уровня вырежем, если надо будет, не то, что твоих пацанят!

Признаться, я честно не понимал, чьи интересы он представляет. И что такое Черный Парадокс, не знал. Но мне было плевать. Я ненавидел, когда меня пытались запугать, и в такие моменты сразу становился очень неприятным человеком.

Свин нависал надо мной своей огромной, двухсоткилограммовой тушей, напичканной стероидами и мускульными усилителями, и должен был бы внушать ужас любому… но не мне.

Чистая ярость начала застилать мне глаза. Все внутренние предохранители срывались один за другим, и я понял, что еще секунда — и мои эмоции окончательно выйдут из-под контроля.

Нужно было действовать, пока этого не случилась.

Я повел левой рукой, и наручники лопнули, как детская резинка. Гориллья лапа метнулась вперед и схватила свина за толстую шею. Его лицо полиловело от усилий, он обеими руками вцепился мне в предплечье, но я миллиметр за миллиметром притягивал его к себе, при этом сильнее сжимая шею.

Параллельно я выпустил один из манипуляторов, врубив огнемет, и попросту пережег все стяжки, сковывавшие мое тело и колеса.

Свин упал на колени, а я продолжал давить. Его глазки почти вылезли из орбит, лицо окончательно приняло цвет переспелого помидора, он не мог даже хрипеть, воздух в легких кончился, а новый не поступал. Его подельники не видели, что ситуация переменилась. Никто не спешил ему на помощь.

Очень хотелось попросту убить его, а потом перебить всех вокруг. Но мне была нужна информация…

Я чуть ослабил нажим, и Свин сумел втянуть порцию кислорода.

— Отвечай быстро и по существу, — приказал я, — иначе удавлю, гнида!

Свин кивнул и я задал первый вопрос:

— Что такое Черный Парадокс?

— Ключ, который не отпирает.

Вот уж, и правда, парадокс. Ключ, который не отпирает. А что же он тогда делает?

— Не отпирает что?

— Этого я не знаю, не спец, но все так говорят. Парадокс нужен верхним, и они готовы платить любую цену. Слышь, Башка, а может, договоримся? Пятьдесят на пятьдесят? Я найду покупателя, ты отдашь Парадокс. Оба разбогатеем!

— Как он выглядит? И почему ты решил, что он у меня?

— А у кого же еще? — искренне удивился вопросу Свин. — Ты единственный выживший при пожаре… а то, что Парадокс уцелел — доподлинно известно, раз в три дня он выдает некий импульс, который можно считать, но нельзя отследить. А как выглядит, я точно не знаю. Скорее всего, что-то небольшое, компактное. Накопитель информации — мемристор или атомарная память, без понятия. Может даже ДНК-хранилище, но с него выводить долго, так что вряд ли. А внешне — это может быть обычная флешка, тут не форма определяет содержание.

Млять, да мой свин — настоящий философ, без дураков. А с виду — простая деревенщина.

Кроме флешки, которую потеряла Сталина, других накопителей информации у меня не имелось. Отдать ее? Или поделить предложенный ценник пополам с этой жирной мордой? Тогда все мои проблемы решатся сходу, я и денег достаточно заработаю, чтобы закрыть долги, и, вероятно, обрету неких могущественных покровителей наверху. Их силу я уже видел. Если договориться, то меня вытащат на верхние уровни и, вероятно, дадут тело… точнее, продадут его по высокому ценнику, но сама возможность этого тоже многого стоит.

— Тогда, в доме «Панарина», ты искал эту девку, Сталину?

— Нет, мы случайно на нее наткнулись при дозорной проверке. Но грех был не воспользоваться ситуацией. За ее поимку в любом виде, кроме трупа, тогда предлагали бешеные деньги. И если бы не ты, Башка…

— Кто предлагал?

Свин, несмотря на руку, державшую его за горло, посмотрел на меня с превосходством во взгляде.

— Башка, ты откуда свалился? Ты хоть знаешь, кого ты спас в тот вечер?

— И кого же?

Надо признать, я пытался найти информацию о личности Сталины в сети, но… ничего, пустота, словно кто-то специально изъял все упоминания об этом человеке — имя, фото, друзей, интересы… разве такое возможно в век сплошной цифровизации? В мое время даже Бейонсе не смогла удалить свои неудачные фото, несмотря на кучу бабок, потраченных на это дело.

— Это же дочь самого… — он осекся и захрипел. Я подумал было, что все же передавил рукой его шею, но Свин начал конвульсивно подергиваться, а из его горла полилась кровь.

Что за млятство творится?

Я разжал руку, и тело безвольно упало на пол.

Жив? Вроде готов. Жаль, он так и не успел сказать главного…

И тут же затарахтели выстрелы. Короткая очередь, еще одна… люди Свина бросились врассыпную — стреляли явно по ним, но убежать смогли далеко не все.

Один взмахнул руками и рухнул — косая очередь прошла через его спину, второму на моих глазах буквально снесло голову.

Но все же большая часть выстрелов ушла в «молоко». Видно было, что стрелки не слишком опытные, но очень азартные.

А потом я их увидел, узнал и улыбнулся.

Пятеро урузов шли от двери ангара вглубь, расстреливая все, что видят, из автоматов Калашникова — тех самых, что я притащил из бункера. Они оглядывались по сторонам, словно искали что-то.

Или кого-то…

Пацаны не испугались влезть во взрослые игры, взяли оружие в руки и пошли выручать из беды того, кого считали своим другом.

Меня.

Если бы я мог растрогаться, то сделал бы это именно сейчас. К несчастью, вместе с телом я потерял и большую часть человеческих чувств и эмоций. И все же я оценил этот жест урузов.

Пожалуй, даже в прошлом у меня не было столь преданных людей. На меня работали исключительно за деньги. Телохранители могли защитить своими телами от пуль… за очень солидной вознаграждение их семьям — так было прописано в контракте. Компенсации за смерть при исполнении были с шестью нулями, и первая цифра была не единица.

Урузы же пришли просто потому, что считали меня своим.

Только как они сумели меня отыскать?

— Я кинула Чуку геолокацию, — сказала, словно прочитав мои мысли, Алиса, — сразу же, как только мы оказались в этом строении.

— И молчала?