Игорь Шенгальц – Черные ножи 5 (страница 19)

Я остался в столовой и вскоре увидел фон Штауффенберга, который тоже решил перекусить. На орущую сирену он обращал ровно столько же внимания, как на муху, мерно кружившую вокруг столика.

— Фишер, и вы тут? — удивился полковник. — Я думал, что вы заняты вновь прибывшими.

— Уже отвез их на квартиры, — доложил я, — предоставил им время до завтра, чтобы привести себя в порядок. С утра заберу всех и привезу сюда.

— Это хорошо, у меня для них полно работы, лишние руки нам не повредят, — кажется, Клаус опять отвлекся от своей главной задачи — попасть в «Волчье логово». Я недовольно глянул на него, и он уловил этот взгляд, потому что быстро покачал головой и сказал: — Чем быстрее я укомплектую дивизии, тем раньше меня вызовут для отчета. Так что в наших общих интересах действовать как можно оперативнее.

Этот ответ я принял, он вполне соответствовал логике происходящего. Фон Штауффенберг не передумал и не струсил, а, напротив, старательно готовился к акции, делая все возможное, чтобы попасть на аудиенцию к фюреру.

И он был прав, нужно помочь в подготовке двух дивизий. Но нельзя ли при этом слегка поменять карты — выдать солдатам самую дрянную форму, испорченные продукты, старое оружие? В общем, устроить легкую диверсию. Это вполне было мне по силам, ведь именно я сейчас, как адъютант господина полковника, отвечал за большую часть накладных.

Когда я копался в документации, то очень быстро определил, кто из поставщиков присылает самые дрянные товары, кто безбожно ворует, а кто попросту фальсифицирует бумаги, выдавая несуществующие расчеты и взимая оплату за отсутствующий товар. Вот с ними-то и нужно иметь дело, тогда ситуация ухудшится еще более, чего мне и хотелось.

Вернувшись в свой небольшой кабинет, рядом с комнатами фон Штауффенберга, я выписал целый список как людей, так и компаний, которым решил передать все главные подряды. Замечательно! Недобросовестные исполнители — то, что необходимо!

Причем, даже простые подрядчики умудрялись воровать целыми эшелонами. А еще говорят, что в Германии строгий порядок. Угу, держите карман шире. Тут прут со складов так, что прочим стоит позавидовать навыкам и умениям местных дельцов. А потом все уходит на черный рынок и там продается в три дорога. Да, пойманных на спекуляции казнят, причем прилюдно. И продавцов, и покупателей. Но это мало кого останавливает. Всегда найдется и спрос, и предложение.

Остаток дня я потратил на то, чтобы максимально навредить будущим дивизиям. И сделать это оказалось весьма легко.

Пройдет восемьдесят лет, и немецкие чиновники будут принимать обычные копии с документов, даже не проверяя их подлинности, верить практически на слово людям, которым доверять нельзя априори, и миллионы ушлых беженцев начнут этим беззастенчиво пользоваться, получая по пять-шесть социальных пособий на одного человека, обманывая и обворовывая государство, которое предоставило им «защиту».

Куколды!

Они станут посылать миллиарды евро «помощи» Украине, в то время как собственные граждане будут нуждаться хотя бы в минимальной поддержке. Начнут поднимать налоги, запугивать население всевозможными способами, воровать десятки миллиардов буквально на всем. А коренные немцы будут терпеть. Скрежетать зубами, ругаться вполголоса, но терпеть. Это заложено в их национальном характере — подчиняться вышестоящему руководству. А кто терпеть не будет, так это пришлые. Удивительная выйдет история, в которой все будет шиворот-навыворот, где чужие люди спасут государство от полного краха… но все еще может произойти совершенно иначе, я по чуть-чуть, но меняю бывшую историческую линию.

В шесть вечера, как и обещал, я явился в приемную Штауффенберга. Секретарша выглядела преобразившейся. Ее губы ярко блестели, брови были подведены, а платье оказалось не таким монолитным, как вчера. Готовилась, старалась.

— Фройляйн, вы не забыли о нашем уговоре? — я склонился над столом.

Девушка зарделась, а потом отчаянно закивала.

— Я помню, помню.

— Так вы одарите меня своим вниманием этим вечером?

— Я пойду с вами, господин Фишер, — она казалась одновременно и испуганной, и решившейся на некий шаг. Любопытно, требует ли Гестапо спать с подозреваемыми, дабы вывести их на чистую воду. — Но не вообразите себе ничего лишнего!

— Ни в коем случае! Все будет исключительно в рамках приличий! — я залихватски подмигнул ей и добавил: — Так чего же мы ждем?

Она слегка покраснела, а я протянул руку, которую девица благосклонно приняла.

Не то, чтобы мне хотелось провести этот вечер с той, чьего имени я так и не удосужился узнать, но требовалось проверить ближайшее окружение полковника, дабы не проворонить соглядатая, который в последний момент испортит нам все дело. А секретарша на все сто процентов подпадала под все критерии тайного шпиона. Я был уверен, что она пишет доносы либо в Абвер, либо в Гестапо, либо еще куда. И очень хотел выяснить все в точности.

Мы вышли на улицу. Смеркалось, к тому же поднялся сильный северный ветер.

— Я в Берлине новенький. Скажите, куда лучше податься двум молодым и красивым людям этим вечером?

Моя спутница на мгновение задумалась, потом уверенно указала рукой вдоль улицы:

— Тут неподалеку есть ресторан для офицеров. Он открывается каждый вечер примерно в это время, несмотря на бомбежки. Там обычно собирается весьма приличное общество…

— Уверен, господа офицеры — вовсе не дураки и любят вкусно поесть и выпить. Что же, ведите меня, дорогая, сегодня я весь ваш!

Девушка в глаза мне не смотрела, но, тем не менее, мы двинулись в указанную сторону и вскоре пришли к старинному дому, в подвале которого и находился ресторан со скромным названием: «Хорошее настроение».

Не знаю, как у секретарши, а у меня настроение, и правда, было изумительным. День я провел не зря, и мысли о гибели Григория более не посещали меня. Не то, чтобы я совсем выкинул его из головы, но все же сумел окончательно убедить себя в собственной правоте.

Спустившись по ступеням, мы вошли в ресторацию.

Там было полно народу. Просторный зал с каменными стенами освещали свечные люстры. На невысоком помосте стояло пианино, и тапер наигрывал легкие мелодии. Вокруг шумели голоса присутствующих офицеров и их дам. Три официанта, как заведенные, сновали туда-сюда по залу, едва успевая обслуживать клиентов. На столах, несмотря на тяжелую городскую обстановку с продовольствием, было накрыто весьма обильно. Мужчины пили пиво и шнапс, ели жаркое, гуляш, жареную картошку, клезы — та же картошка, только в форме довольно крупных клейких шаров, дамы угощались вином, громко смеялись.

Если бы я лично не присутствовал под бомбардировкой, случившейся буквально несколько часов назад, то мог бы подумать, что никакой войны нет и в помине, и горожане проводят свой обычный вечер, развлекаясь привычным манером.

Вот только чуть присмотревшись к окружающим, я увидел, что веселье их весьма наигранное и даже истеричное, на грани срыва.

— Желаете поужинать? — к нам подскочил один из официантов — довольно молодой парень, расторопный и быстрый в движениях.

— Почему не на фронте? — нахмурился я. — У нас как раз недокомплект в новых дивизиях. Не хочешь отдать долг твоей великой родине?

Парень заметно растерялся и занервничал.

— У меня бронь, господин офицер. Я болен, очень болен. Могу показать заключение врача, если нужно?

— Не нужно, — благосклонно махнул я рукой, — усади нас за лучший столик!

— Сию минуту, — засуетился тот, облегченно выдохнув. На фронт ему явно не хотелось.

Вскоре мы заняли небольшой столик, неподалеку от игравшего тапера. Слева от нас за соседним большим столом расположилась группа младших пехотных офицеров с девицами, явно не обремененных излишними моральными нормами поведения. Они громко разговаривали между собой, то и дело прерываясь на взрывы хохота.

Справа за таким же небольшим столиком, как у нас, сидела пара постарше. Судя по погонам, штурмбаннфюрер СС и хорошо одетая женщина, оба лет тридцати на вид. Они недовольно косились на шумную группу, но пока терпели их присутствие, хотя, уверен, эсэсовец уже еле сдерживал себя, чтобы не приказать им заткнуться.

Остальные посетители были сродни нашим соседям, но моего внимания особо не привлекли.

Официант положил два меню в толстых кожаных переплетах, вот только открыв свою папку, я увидел внутри лишь один единственный листок с коротким перечнем блюд. Не богато.

— Что желаете? — спросил я секретаршу. Дьявол, надо хотя бы имя ее выяснить, а то даже неудобно.

— Салат из огурцов, шницель и отварную картошку, — девушка водила тонким пальчиком по короткому списку и уже не стеснялась. Кажется, будь у меня соответствующие намерения, этой ночью мне бы повезло. Но интимного продолжения вечера я не желал, а хотел лишь получить только чуток полезной информации.

— Эй, любезный, — я махнул рукой официанту, и тот вновь пулей подлетел к нашему столику, — прими заказ, и добавь к нему пару бутылок «айсвайн»!

— Будет исполнено! — он явно меня боялся и стремился угодить.

Через минуту у нас на столе уже появилось вино и бокалы, и в ожидании еды, я поднял тост.

— За вас, моя дорогая!

С легким звоном бокалы соприкоснулись. Вино было невероятно вкусным — изготовленное из декабрьских ягод, замороженных прямо на лозе, этот сорт входил в список самых лучших мировых вин.