Игорь Шелег – Иностранец. Тайные игры (страница 4)

– Мне будет так тяжело? – уточнил я. – С чего ты вообще решил, что я буду звать на помощь?

– Я там лежал. Как и каждый целитель из наших. В определенных обстоятельствах, если тебе нужно расти, ты должен пройти этот мешок, – ответил он.

– Мешок?

– Мешок боли – так его называют у нас. Потому что там больно и страшно, и звать на помощь начинает каждый. И у каждого свое. На меня вдруг начала давить гора, кто-то боялся темноты, кто-то тишины, кто-то без бахира стал чувствовать себя беспомощным. Так или иначе, но это происходит. Человек перестает себя контролировать и впадает в состояние аффекта. Рано или поздно это проходит, а потом становится легче.

– Хорошо, – сказал я. – Только я хочу, чтобы Ё Лунь находился рядом, когда меня будут туда класть.

– Сделаем, – сказал целитель, вставая. – Я сейчас оповещу Ё Луня и подготовлю там все. Есть вам, кстати, нельзя, и наденьте только штаны и майку. А еще нужно избавиться от лишнего в организме.

– И как я избавлюсь? – уточнил я. Нагадить под себя я хотел не больше, чем он, но вот загвоздка, как так сделать, чтобы не хотеть, не знал.

– Да все очень просто, – сказал Дьян и положил мне руку на плечо.

– Ты что… – крикнул я, когда живот скрутило.

«Он что, не мог сделать это как-то постепенно?» – думал я зло. С другой стороны, то, что я стал испытывать не равнодушие, радовало. Апатия уходила. А вот настолько быстрое избавление от лишнего в организме не радовало.

Сделав все свои дела и сходив в душ, я вернулся в комнату, а там уже меня ждали.

– Ты точно решился? – спросил меня Ё Лунь.

– Да, – просто ответил я. – Не вижу ничего страшного. А мысль дельная. Хочу, чтобы это поскорее закончилось, поэтому предлагаю попробовать.

– Хорошо, – ответил наставник. Он явно волновался. За последнее время он больше смотрел и просто был рядом, чем спрашивал.

– Идем, – сказал Шейгу.

Шли мы минут десять. Спустившись к деревне, мы в одном неприметном месте свернули с дороги. Пройдя метров пять через кусты, наткнулись на небольшую расщелину. Дьян взял на полке около входа мощный фонарь, и мы пошли вниз. Эту дорогу окультуривали. Никаких посторонних предметов на земле не было, небольшие лесенки вниз, и все. Ширина тоже была приличная. Два человека вполне спокойно могли там ходить.

Небольшая комната пять на пять была нашей конечной целью. В одной из стен слева от входа была дыра, и из нее торчал край носилок, на которых вполне удобно лежать.

«Ну, хоть не на голом камне», – подумал я и подошел ближе.

Дьян положил фонарик на специальную выемку и, освободив руки, стал надевать мне смирительную рубашку. Связал он меня полностью. Я только едва пальцами мог пошевелить. На кушетку лечь мне помогли. И начали пристегивать ремнями к носилкам.

– Я понимаю, рубашка, чтобы я себя не поранил. А ремни тоже нужны? – не понял я. Только сейчас меня посетило какое-то неявное беспокойство.

– Нужны. Начнешь кричать и дергаться, разобьешь голову и истечешь кровью. Кому это надо? – сказал наставник.

– Да я так спросил, – ответил я, пытаясь убрать предательский холодок из груди.

– Ну что, ты как? – еще раз спросили у меня.

– Думаю, что совершаю какую-то глупость, – ответил я. – Рубашка какая-то тяжелая. А так нормально, тепло и немного спать хочется.

– В рубашку вшита металлическая проволока, все же те, кто нас посещает, не совсем обычные люди. И да, здесь довольно тепло. О твоем состоянии будут заботиться. И приходить проверять каждый час. Вот только раньше, чем через двадцать четыре часа, выходить нежелательно. Договорились? – сверху навис Дьян.

– Хорошо.

– Тогда мы загоняем и ждем минуту, после чего уходим, – напутствовал меня Дьян.

– Давай!

С легким шумом носилки въехали внутрь и с легким стуком оповестили, что дошли до конца противоположной стены. Я немного приподнял голову, чтобы посмотреть на свои ноги, но так ничего и не увидел.

– Ну как ты? – донеслось от наставника.

– Закрывай! – скомандовал я.

И стоящая рядом с ними каменная глыба была поднята и вставлена в паз. Только маленькие полоски света с той стороны показывали, что кислород ко мне будет проходить, и это расслабляло.

– Все нормально? – как сквозь вату дошло послание Дьяна через секунд тридцать.

– Да, нормально, – сказал я, поудобней ложась.

Еще через пару секунд я остался один. Потому что свет пропал. Вдохнув полной грудью, я понял, что воздух есть и волноваться не нужно. Сам воздух теплый и влажный – это значит, что я не замерзну и пить особо не захочу, то, что я сходил в туалет, тоже скорее плюс. Если лежать в этом мешке и неожиданно нагадить, то это точно будет пытка.

«А если они не придут? – подумал я. – А если вдруг здесь пойдет вода и затопит все? А если вход завалит?»

Мысли были самыми разными и ужасными. Было сложно сориентироваться. Спина вдруг покрылась потом, а сердце стало чаще биться. Дышать и впрямь стало тяжело. Я попытался не думать и отвлечься, посмотреть на что-нибудь. Пытался рассмотреть потолок над собой, но, несмотря на высоту в тридцать сантиметров, ничего не было видно. Только огоньки от напряжения начали плясать в глазах.

Я словно умер. Нет ни звуков, ни движения. Ничего не было. Я словно был в той самой темноте, в которой умер. Только вот меня никуда не тащило. Попытка прислушаться к себе и нащупать бахир ничего не дала. Моего энергетического ядра больше не было. Точнее, я его не ощущал.

У меня опять началась паническая атака, мне было тяжело дышать, но постепенно я стал брать себя в руки и заставлял дышать глубже, чтобы успокоить сердцебиение. Было страшно, но я знал, что кричать нет смысла. И мне было непонятно, почему другие кричали. Ведь справиться со страхом можно, главное понимать, что нужно расслабиться и контролировать себя. Так я думал, как вдруг произошло нечто странное.

– Эй! Кто выключил свет! – необычайно громко услышал я. В месте, где никого просто быть не могло. Где я был один!

– А-а-а-а-а. Тут кто-то есть! Помогите!!! – мой крик ужаса раздался по подземелью.

В это же время рядом с выходом из подземного зала Дьян Шейгу нажал на секундомер со словами:

– Ну вот видишь, и трех минут не прошло… Я же тебе сказал, что там страшно. А он еще после травмы… Так что сегодня наливаешь ты!

– Он кричит, что там кто-то есть, – обеспокоенно сказал Ё Лунь.

– Каждый кричит свое, лишь бы его достали. Доверься мне и пошли! Так должно быть.

– Ну пошли, – ответил ему старик, усилием воли пытаясь изгнать из головы полный ужаса крик ученика.

Глава 2

Я долго кричал просто от ужаса. Я очень долго звал на помощь. Бился в путах, словно рыба, пойманная в сети.

Во мне не было ничего, кроме страха. Дикого и пронизывающего, он не давал мне ничего, кроме осознания собственной беспомощности. Именно этого я боялся больше всего. Я рвался в путах и извивался, как змея, и пытался расшатать крепления, вот только, как назло, меня связали крепко.

Надежные ремни фиксировали не хуже бетона. И не давали причинить себе вред. Если бы я был просто в смирительной рубашке, то наверняка бы вырвался из этого плена. А то, что разбил бы себе голову, пытаясь вытолкать закрывающий камень, так это меня точно не волновало.

Я кричал и вырывался до тех пор, пока у меня не закончились силы. А так как я был силен и вынослив, это длилось очень долго. Я словно находился в беспамятстве. Не мог ни о чем думать, кроме страха.

А потом меня стало отпускать, постепенно я обнаружил себя лежащим в странной скрюченной позе. У меня все болело, уголки губ жгло, словно по ним прошлись ножом. Во рту чувствовалась кровь. Я прикусил язык, когда пытался вырваться, сердце часто билось, а сдавливающая горло лента больно впилась в шею. Кадык с трудом ходил. Я будто вышел с непрерывной трехчасовой тренировки под руководством наставника. А такие были, только когда я пытался много на себя брать. И это было самое сложное испытание на выносливость. После него оставалась только боль во всем теле и апатия. В принципе, как и сейчас.

Я устало смотрел в пустоту перед собой и пытался хоть что-нибудь увидеть, но все было тщетно. Пытался что-нибудь услышать, но и это не принесло результата. Я вошел в состояние транса и с удивлением понял, что больше не испытываю внутреннего дискомфорта последних дней.

Это было именно то, о чем говорил Дьян. Я не чувствовал боли, но с тем же самым успехом я не чувствовал себя бойцом. Если раньше внутри было какое-то странное напряжение, то теперь только пустота. Словно я самый обычный человек. Волнами накатывало беспокойство. Я был тут совершенно беспомощный и усталый, мне нужно было продержаться непонятно сколько совершенно одному.

«Это как умереть, – понял я. – Один никому не нужный ребенок… Слабый… Совершенно не в силах что-либо сделать парень… Что изменится, если я отсюда не выйду? Чего я достиг?»

Быть одному в темноте достаточно сложное занятие. Особенно если ты не хочешь спать. И тебе нечего делать. Оставалось только думать. И выводы, к которым я пришел, были неутешительны. Эмоции сменяли одна одну: я слабак, я никому не нужный, я сильный, я терпеливый, я трудолюбивый, я размазня…

На последнем я остановился.

Одно остается неизменным. Я постоянно двигаюсь, то вверх, то вниз. Сейчас, несмотря на грустные мысли, цель была достигнута.

У меня ничего не болит. Апатия также покинула меня, десятки эмоций, испытанных за последнее время, привели меня в чувство. Да и, как я могу судить, «молния» больше не бьет в разные стороны. По ощущениям, я лежал уже давно. Только вот было еще кое-что, я сам себе пообещал, что за эти несколько десятков минут страха Дьян мне ответит.