Игорь Шелег – Иностранец 3 (страница 4)
— Мешок?
— Мешок боли, — так его называют у нас. — Потому, что там больно и страшно и звать на помощь начинает каждый. И у каждого свое. На меня вдруг начала давить гора, кто-то боялся темноты, кто-то тишины, кто-то без бахира стал чувствовать себя беспомощным. Так или иначе, но это происходит. Человек перестает себя контролировать и впадает в состояние аффекта. Рано или поздно это проходит, а потом становится легче.
— Хорошо, — сказал я. — Только я хочу, чтобы Ё Лунь находился рядом, когда меня будут туда класть.
— Сделаем, — сказал целитель вставая. — Я сейчас оповещу Ё Луня и подготовлю там все. Есть вам, кстати, нельзя и оденьте, только штаны и майку… А… Еще нужно избавиться от лишнего в организме.
— И как я избавлюсь? — уточнил я. Нагадить, под себя я хотел не больше, чем он, но вот загвоздка, как так сделать, чтобы не хотеть не знал.
— Да все очень просто, — сказал Дьян и положил мне руку на плечо.
— Ты что… — крикнул я, когда живот скрутило.
— «Он что не мог, сделать это как-то постепенно?» — думал я зло. С другой стороны, то что я стал испытывать не равнодушные мысли радовало. Апатия уходила. А вот настолько быстрое избавление от лишнего в организме не радовал.
Сделав все свои дела и сходив в душ. Я вернулся в комнату, а там уже меня ждали.
— Ты точно решился? — спросил меня Ё Лунь.
— Да, — просто ответил я. — Не вижу ничего страшного. А мысль дельная. Хочу чтобы это поскорее закончилось, поэтому предлагаю попробовать.
— Хорошо, — ответил наставник. Он явно волновался. За последнее время он больше смотрел и просто был рядом, чем спрашивал.
— Идем, — сказал Шейгу.
Шли мы минут десять. Спустившись вниз к деревне, мы в одном неприметном месте свернули с дороги. Пройдя метров пять через кусты наткнулись на небольшую расщелину. Дьян взял на полке около входа мощный фонарь и мы пошли вниз. Эту дорогу окультуривали. Никаких посторонних предметов на земле не было небольшие лесенки вниз и все. Ширина тоже была приличная. Два человека вполне спокойно могли там ходить.
Небольшая комната пять на пять была нашей конечной целью. В одной из стен слева от входа. Была дыра и из нее торчал край носилок, на которых вполне удобно лежать.
— «Ну, хоть не на голом камне», — подумал я и подошел ближе.
Дьян положил фонарик на специальную выемку и освободив руки стал одевать мне смирительную рубашку. Связал он меня полностью. Я только едва пальцами мог пошевелить. На кушетку лечь мне помогли. И начали пристегивать ремнями к носилкам.
— Я понимаю, рубашка, что бы я себя не поранил. А ремни тоже нужны? — не понял я. Только сейчас меня посетило, какое-тонеявное беспокойство.
— Нужны. Начнешь кричать и дергаться, разобьешь голову и истечешь кровью. Кому это надо? — сказал наставник.
— Да я так спросил, — ответил я. Пытаясь убрать предательский холодок из груди.
— Ну, что ты как? — еще раз спросили у меня.
— Думаю, что совершаю, какую-то глупость, — ответил я. — Рубашка какая-то тяжелая. А так нормально, тепло и немного спать хочется.
— В рубашку вшита металлическая проволока, все же те, кто нас посещают не совсем обычные люди. И да здесь довольно тепло. О твоем состоянии будут заботиться. И приходить проверять каждый час. Вот только раньше, чем двадцать четыре часа выходить не желательно. Договорились? — сверху навис Дьян.
— Хорошо.
— Тогда мы загоняем и ждем минуту, после чего уходим, — напутствовал мне Дьян.
— Давай!
С легким шумом носилки въехали внутрь и с легким стуком оповестив, что дошли до конца противоположной стены. Я немного приподнял голову, что бы посмотреть на свои ноги, но так ничего не увидел.
— Ну как ты? — донеслось от наставника.
— Закрывай! — скомандовал я.
— И стоящая рядом с ними каменная глыба была поднята и вставлена в паз. Только маленькие полоски света с той стороны, показывали, что кислород ко мне будет проходить и это расслабляло.
— Все нормально? — как сквозь вату дошло послание Дьяна через секунд тридцать.
— Да, нормально, — сказал я поудобней ложась.
Еще через пару секунд я остался один. Потому, что свет пропал. Вдохнул полной грудью, я понял, что воздух есть и волноваться не нужно. Сам воздух теплый и влажный это значит, что я не замерзну и пить особо не захочу, то что я сходил в туалет тоже скорее плюс. Если лежать в этом мешке и неожиданно нагадить, то это точно будет пытка.
— «А если они не придут?» — подумал я. — «А если вдруг здесь пойдет вода и затопит все? А если вход завалит?»
Мысли были самыми разными и ужасными. Было сложно сориентироваться. Спина вдруг покрылась потом, а сердце стало чаще биться. Дышать и впрямь стало тяжело. Я попытался не думать и отвлечься, посмотреть на что-нибудь. Пытался рассмотреть потолок над собой, но несмотря на высоту в тридцать сантиметров ничего не было видно. Только огоньки от напряжения начали плясать в глазах.
Я словно умер. Нет ни звуков, ни движения. Ничего не было. Я словно был в той самой темноте, в которой умер. Только вот меня никуда не тащило. Попытка прислушаться к себе и нащупать бахир ничего не дала. Моего энергетического ядра больше не было. Точнее я его не ощущал.
У меня опять началась паническая атака, мне было тяжело дышать, но постепенно я стал брать себя в руки и заставлял дышать глубже, чтобы успокоить сердцебиение. Было страшно, но я знал, что кричать нет смысла. И мне было непонятно, почему другие кричали. Ведь справиться со страхом можно, главное понимать, что нужно расслабиться и контролировать себя. Так я думал, как вдруг произошло нечто странное.
— А-а-а-а-а. Тут кто-то есть! Помогите!!! — мой крик ужаса раздался по подземелью.
В это же время рядом с выходом из подземного зала Дьян Шейгу нажал на секундомер со словами: — Ну вот, видишь и трех минут не прошло… Я же тебе сказал, что там страшно. А он еще после травмы… Так что сегодня наливаешь ты!
— Он кричит, что там кто-то есть, — обеспокоенно сказал Ё Лунь.
— Каждый кричит свое, лишь бы его достали. Доверься мне и пошли! Так должно быть.
— Ну пошли, — ответил ему старик усилием воли пытаясь изгнать из головы полный ужаса крик ученика.
Глава 2
Я долго кричал просто от ужаса. Я очень долго звал на помощь. Бился в путах словно рыба пойманная в сети.
Во мне не было ничего кроме страха. Дикого и пронизывающего, он не давал мне ничего кроме осознания собственной беспомощности. Именно этого я боялся больше всего. Я рвался в путах и извивался, как змея и пытался расшатать крепления, вот только, как на зло, меня связали крепко.
Надежные ремни фиксировали не хуже бетона. И не давали причинить себе вред. Если бы я был просто в смирительной рубашке, то наверняка бы вырвался из этого плена. А то, что разбил бы себе голову пытаясь вытолкать закрывающий камень, так это меня точно не волновало.
Я кричал и вырывался до тех пор, пока у меня не закончились силы. А так как, я был силен и вынослив, это длилось очень долго. Я словно находился в беспамятстве. Не мог ни о чем думать, кроме страха.
А потом меня стало отпускать, постепенно я обнаружил себя лежащего в странной скрюченной позе. У меня все болело, уголки губ жгли, словно по ним прошлись ножом. Во рту чувствовалась кровь. Я прикусил язык, когда пытался вырваться, сердце часто билось, а сдавливающая горло лента больно впилась в шею. Кадык с трудом ходил. Я будто вышел с непрерывной трехчасовой тренировки под руководством наставника. А такие были только, когда я пытался много на себя брать. И это было самое сложное испытание на выносливость. После него оставалась только боль во всем теле и апатия. В принципе, как и сейчас.
Я устало смотрел в пустоту перед собой и пытался хоть что-нибудь увидеть, но все было тщетно. Пытался что-нибудь услышать, но и это не принесло результата. Я вошел в состояние транса и с удивлением понял, что больше не испытываю внутреннего дискомфорта последних дней.
Это было именно то, о чем говорил Дьян. Я не чувствовал боли, но с тем же самым успехом, я не чувствовал себя бойцом. Если раньше внутри было какое-то странное напряжение, то теперь только пустота. Словно я самый обычный человек. Волнами накатывало беспокойство. Я был тут совершенно беспомощный и усталый, мне нужно было продержаться непонятно, сколько совершенно одному.
— «Это как умереть» — понял я. — «Один никому не нужный ребенок… Слабый… Совершенно не в силах, что-либо сделать парень… Что изменится если, я отсюда не выйду?… Чего я достиг?»
Быть одному в темноте достаточно сложное занятие. Особенно если ты не хочешь спать. И тебе нечего делать. Оставалось только думать. И выводы, к которым я пришел, были неутешительны. Эмоции сменяли одна одну: я слабак, я никому не нужный, я сильный, я терпеливый, я трудолюбивый, я размазня…
На последнем я остановился.
Одно остается неизменным. Я постоянно двигаюсь, то вверх, то вниз. Сейчас не смотря на грустные мысли, цель была достигнута.
У меня ничего не болит. Апатия также покинула меня, десятки эмоций испытанных за последнее время привели меня в чувство. Да и как я могу судить «молния» больше не бьет в разные стороны. По ощущениям я лежал ужа давно. Только вот было еще кое-что, я сам себе пообещал, что за эти несколько десятков минут страха Дьян мне ответит.