Игорь Шабельников – Стрелок (страница 45)

– Мой прадед, кстати сказать, мой полный тёзка, Михаил Даренко был украинцем. После войны он эммигрировал в Канаду, в Квебек. Там фамилия наша и трансформировалась на французский манер. В моей семье до сих пор все говорят по-украински, так что, освоить русский в университете мне было легко, – ответил Мишель.

Ясно – правнук бандеровца, украинский националист, а университеты он свои проходил в ЦРУ!

Мишель вынул из разгрузки отполированную до блеска фляжку из нержавейки, свинтил крышечку, отхлебнул и предложил мне. Я взял фляжку и сделал глоток.

– «Бурбон», хорошее виски! – сказал я.

– О, вы разбираетесь в виски? – удивился Мишель.

– У нас, у сталкеров так – то сухари грызём, а то пьем коньяк «Наполеон» и ходим в бархатных портянках. Это как подфартит.

– Так что насчет проводника? Я очень хорошо заплачу, хватит и на коньяк и на бархатные портянки! – сказал Мишель.

– Я подумаю, может и договоримся, – сказал я. Отметил, что Грач поднялся, подошел к стойке, о чём-то пошептался с Бородой и пошел на выход с сухогруза.

– Аs long… Простите, как долго вы будете думать? – спросил Мишель.

– Время есть. Сегодня идти уже поздно, а завтра будет ещё рано, – ответил я.

– Как так? – изумился Мишель.

– «Мистер» Борода утверждает, что в ночь пойдет снег и будет метель. А я склонен ему верить. Так что от трёх дней до недели у нас в запасе есть, – ответил я.

– Мы договоримся! – уверенно сказал Мишель, подымаясь.

Едва Мишель ушел к своим, к моему столику с новой порцией выпивки подошел Борода. Протерев тряпкой стол и поставив кружку, он уселся напротив меня.

– Что, сватали проводником в Мёртвый город? Не ходи. – Понимаешь… Американцев, тут не очень любят – уж больно нахрапистые, – сказал Борода.

– А где их любят? – спросил я.

– С тобой, или с кем-то другим, они пойдут в Мёртвый город. Только, им оттуда не вернуться, – сказал Борода.

– Откуда такие сведения? – спросил я.

– Сорока на хвосте принесла, – ответил Борода.

– Откуда в Затоне взяться сороке, может быть, ворона или Грач? – спросил я.

– Меченый, ты мне нравишься, поосторожнее там, – с сожалением сказал Борода.

11. Мёртвый город (Меченый)

Следовало быть предельно осторожным, а в голове крутилось это самое слово в различных вариациях: «следовало», «след», «последствия», «не следовало».

Вот чего не следовало – так это соваться на Складовск, пока там крутился Грач. Просиди я у Ноя ещё сутки, и вообще с Грачом не встретился бы. Ох, как не понравился мне взгляд Грача перед уходом. И куда он ушел? Снег скрыл все следы, только сдается мне, пошел он не на выход из Зоны, а в Мёртвый город.

Идти в Мёртвый город без напарника было и без Грача смертельно опасно. А где ж его возьмёшь, этого напарника? После намёка Грача Бороде ни один стоящий сталкер в Мёртвый город не пойдет. Можно было, конечно, взять кого-нибудь из молодых, например, тех же Кренделя и Шнура – эти бы согласились пойти. Но неизвестно, что хуже, идти одному или с такими напарниками.

«Последствия», вот ещё одно въедливое слово! Гурон предупреждал меня: «Никаких контактов со спецслужбами! Последствия знакомства со спецслужбами предсказуемы – подстава, провокация и, как следствие, вербовка – у разведчиков друзей не бывает». Конечно, Гурон говорил это применительно к Хантеру, он не заметил, что его слова звучат двусмысленно – это же он меня втянул во всю эту шпионскую хрень, сделав резидентом Тритонов.

Конечно, Гурон был прав – «чем больше лжешь, тем больше развираешься». Не надо было идти проводником к Хантеру. Хочешь, не хочешь, а разговоришься, и пару-тройку раз я проговорился. Хорошо, что пока Хантер не придал значения моим словам и не сопоставил слова с фактами.

До чего же сраная жизнь у резидента! Раньше я жил своей вольной сталкерской жизнью, а сейчас, даже разговаривая с вороном Карлушкой, мне приходится лебезить и контролировать свои слова. А что поделаешь, иначе сольет и друзьям и недругам. Или взять хоть бы этих америкосов. Следуя инструкциям Гурона, я должен был бы обходить их за версту – ведь, наверняка, это ЦРУшники – можно нарваться на вербовку.

Но что они могут обо мне знать в своей Америке, чем они могут меня прижать или напугать? А с другой стороны, Мишель со своими «ассистентами» – это мощная огневая поддержка. С такой группой не страшно идти в Мёртвый город, даже если Грач там не один. Кроме того, Мишель обхаживал меня как девицу, обещал баснословный гонорар, и хотя в средствах я особо не нуждался, но этот гонорар позволил бы мне впоследствии оправдать возможные излишние траты.

Вот отчего я согласился сводить Мишеля в Мёртвый город. Правда, выйти мы смогли только через неделю, когда погода «устаканилась» – оттепели чередовались с заморозками, снег вначале вперемежку с дождем падал и таял, и, наконец, укрыл обгоревший Затон тонким, по щиколотку, слоем.

«Ассистенты» Мишеля, эти улыбчивые парни, по-русски понимали мало и почти не говорили. Вообще-то, они и по-английски мало говорили, во всяком случае, в моём присутствии. Зато они прекрасно понимали друг друга без слов, как глухонемые, на пальцах – слаженная команда, скорей всего, «рейнджеры» или «котики». Старшим, на моё удивление, у них в группе был негр, представившийся Джо. Двое белых представились, как Фокс и Дак, наверно, клички.

Короче, в отличие от Мишеля, на переходе с Затона до Мертвого города эта троица особых хлопот мне не доставила. Я просто подсвечивал парням лазерным прицелом точку, до которой они должны были дойти и остановиться, и они шли, разобрав периметр на сектора обстрела. Зато Мишель достал меня своими рассказами о его детских страхах и комплексах и расспросами о том, как люди становятся сталкерами. Надо было быть осторожным, а у этого придирка, видать, от мрачных пейзажей зоны и Мёртвого города случился словесный понос.

Под конец, он меня так достал, что я сказал ему в шутку, мол, если он не заткнётся, то я заклею ему рот лейкопластырем. Надо быть тихим и осторожным.

Впрочем, я-то был осторожен – сделал крюк вокруг площади перед ДК. Следы на снегу были только наши – никаких других следов, значит, и никто не шёл за нами по нашему следу. Хотя я вышел в эту точку не для выяснения этого, этот факт, меня, скорее огорчил, чем обрадовал, – значит, Грач подготовил где-то засаду.

– Меченый, а вас не Иваном звать? – спросил Мишель.

Черт, молчал полчаса и опять за старое!

– Нет, а что? – спросил я.

– Ну, помните такую прибаутку: «Куда ты завел нас, Сусанин, не видно ни зги?» «Я сам заблудился, не е#ите мозги!»

Я хохотнул. Надо же, ну и подготовочка у этого ЦРУшника, в своем «университете» он изучал не только русский язык, но и матерные прибаутки!

– Меня зовут Мстислав, – сказал я и осёкся – Мишель умнее, чем я о нём думал. Своей болтовнёй и этой прибауткой он меня подловил. Я назвал ему своё настоящее имя. Пустячок, но всё равно неприятно!

– Тогда зачем мы ходим кругами? – не унимался Мишель.

– Мишель, ты же просил показать тебе что-то необычное, – сказал я и посмотрел на часы, – Сейчас увидишь, смотри туда.

Я указал Мишелю на противоположный конец площади. Мишель приготовил камеру. Я опустил приклад винтореза на землю, оперся на его ствол и приготовился ждать.

Ждать долго не пришлось. Пятеро сталкеров, ощетинившись стволами, быстро прошмыгнули между домов. Нас с Мишелем, хотя мы стояли совершенно открыто, они не заметили. Не заметили они и «ассистентов» Мишеля, которые перегруппировались и заняли более удобную позицию для стрельбы.

– Твою маты! Меченый, шо це було? – не опуская камеры, спросил Мишель.

Мишель заметно струхнул, но продолжал снимать. Настоящий оператор! Может быть, он действительно оператор «Нэшнел Географик», а ни какой не ЦРУшник.

– Да опусти ты камеру, больше ничего интересного не будет. К тому же, Пулитцеровскую премию за эти кадры ты не получишь – никто тебе не поверит, что ты сам снимал себя со стороны, – сказал я.

Мишель опустил камеру и посмотрел на меня, лицо его выражало растерянность и смятение. К Мишелю подскочили «ассистенты» и что-то затараторили, показывая туда, где мы только что видели свои фантомы из прошлого. Ага, проняло хлопцев, разговорились, видать, в оптику своих прицелов они тоже разглядели, кто это был!

Мишель, косясь на меня, постарался успокоить парней. Вот я не понял, он что боится, что я услышу что-то лишнее? Ага, он думает, что я понимаю по-английски. Интересно, с чего это вдруг? Я же ему говорил, что из всего английского я знаю только: «Герл» и «Ес, ес, обхэс». Ладно, пусть думает – я шире растянул лицо в саркастической ухмылке.

Мишель, кое-как успокоив своих «ассистентов», подошел ко мне.

– Меченый, это дежавю какое-то, страх берет!

– И ни говори, полная жопа, – согласился я.

– Это что, аномалия? Как называется? – спросил Мишель.

– Ясный пень, аномалия, а вот как называется – не знаю! Я обнаружил её прошлым летом, причём, совершенно случайно. Раньше-то её здесь не было. И ни о чём подобном я раньше не слышал. Сам же я никому о ней не рассказывал – боялся, засмеют. Слушай, можем вот прямо сейчас её и назовём. Например, «Жопа времени» или, как ты давеча красиво сказал – «Дежавю», – предложил я.

– «Жопа времени» – это Кул! А какой у неё интервал – час? Я видел, ты смотрел на часы, – спросил Мишель.