Игорь Шабельников – Стрелок (страница 26)

Утром, позавтракав и собрав датчики, спустился к болоту. Болото сильно фонило. Странное это было болото, «блюдце» диаметром метров тридцать, совершенно безжизненное – черная вода и ни одной камышинки или травинки. Только голые черные кочки торчат кое-где. Неправильные какие-то эти кочки, кочки на болотах всегда зелёные или бурые. Вдруг на одну из кочек из болота медленно выполз грязно голубой комок. Сердце у меня сжалось, я уже знал что это. Я достал бинокль и стал его рассматривать. Точно, «студень» пронизанный комочками и отростками черной плесени. Не уж то, «Ползун» сумел сюда добраться из саркофага. Нет, так далеко студень уйти не мог. К тому же мутировавшей «черной плесени» теперь нужна радиация. Скорей всего споры сюда принес ветер или сапоги сталкера, побывавшего в саркофаге. Скелет этого сталкера, наверное, лежит на дне этого озера. Сталкера, который попытался выкрасть студень из «моего» колодца.

С «Ползуном» надо что-то делать! Впрочем, уйти из этого болота «Ползун» не сможет – без радиоактивных ключей, бьющих со дна болота, он не выживет. Вытащим Стрелка, я сюда вернусь и придумаю, как уничтожить эту тварь.

Я вздрогнул всем телом, когда увидел в бинокль, как «студень», высунув отросток, поймал пролетавшую над ним муху. Господи, эта срань сохранила от «студня» способность переваривать органику, но теперь она научилась её ещё и добывать. Машинально я снял гранату с разгрузки и хотел уже выдернуть чеку, но вовремя остановился. Что это даст? Ну, разметает эту тварь по болоту, что ей помешает потом снова собраться в кучу. Кроме того ночью я видел не один голубой огонёк, а несколько.

Пообещав себе сюда вернуться, я двинулся дальше. Всю дорогу думал о «Ползуне», пока не знаю как, но я уделаю этих голубых «лягушек». Интересно, они умеют размножаться, или они все «голубые». Не пройдя и пару километров, я услышал шум. Остановился, прислушался – треск дизель-генератора. Вот же новости, в Пьяном лесу кто-то организовал бивуак со всеми удобствами! Электричество, может быть горячая вода, а возможно и джакузи – какая наглость, и это в моём лесу! О «Ползуне» я сразу забыл, люди пока пострашней «студня». Я лег на землю, сбросил рюкзак и винторез, от рюкзака отцепил маскхалат «леший» и натянул его. Маскхалат без рукавов, мягкий бесшумный, не отбрасывает бликов и не промокает, удобен для стрельбы навскидку – не заменимая вещь для снайпера.

Забросав рюкзак ветками, и прихватив только винтовку, я пополз к вершине холма. Полз медленно, не один я в зоне пользуюсь датчиками движения. Но датчики можно обмануть, если двигаться медленно и плавно, без рывков. Датчики отрегулированы так, чтобы не обращать внимания на изменение положения веток деревьев под ветром. Вот за что я не люблю технику – она не отличает полосатого от клетчатого. В прочем, в моём случае, это даже на руку.

К вершине я подобрался только через три часа. Все тело ныло от усталости, смертельно хотелось почесаться. Но чесаться было смертельно нельзя, прямо перед моим носом на вершине холма я увидел датчик. Медленно подведя руку, я его отключил. Только после этого я осмотрел окрестности. С этой точки окрестность просматривались плохо. Но я увидел главное – Портал и военных выныривающих из него. Вот она – «изнанка» портала Рыжего леса. Я вышел к намеченной цели. Я остаюсь здесь. Здесь я добуду языка и выясню, что тут творится.

У меня есть ещё, по крайней мере, два дня, я исползаю тут всю округу и уберу все датчики – мне нужно пространство для маневра. Я не сомневался, Матис пройдет через Портал и добудет нужную информацию. Ну, а я её дополню.

12. Полиграф (Стрелок)

К утру я уже ненавидел Юрку. Этот инквизитор вымотал меня своим тренингом за ночь так, что я к утру не мог даже ругаться. По условиям тренинга, я не мог отказаться от ответа. Врать можно было сколько угодно, а молчать – нет. Этот гад задавал такие вопросы, что порой мне хотелось его задушить.

Только Юрка угомонился, как за мной пришли двое военных. Воды, как советовал Юрка, попить не удалось, вытолкали взашей из камеры. Значит на допрос, хорошо хоть руки не сковали наручниками. Переходами из бункера в бункер я выдернул бирку из куртки, накинутой на плечи, засунул её в рот и проглотил. Бирка как бирка, на ней перечеркнутый утюг, тазик с водой и цифрой сорок и иероглифы на китайском. Чёрт знает, что там по-китайски написано, но от такой бирки следовало поскорее избавиться – не уместные значки на бирки для куртки сталкера. Эту бирку я вшил в костюм по настоянию Гурона. Гурон обещал, что через час, когда защитная плёночка на бирке растворится в желудочном соке, мне будет очень плохо, и это собьет полиграф. Гурон говорил, что бирка пропитана фенолфталеином. Из школьного курса химии помню, что это лакмусовая бумажка на щелочь. Причём тут щелочь? Эх, надо было расспросить Гурона, что конкретно он имел в виду под словами «очень плохо».

Снова бункер, только на этот раз побольше, чем наша камера. За столом с настольной лампой восседает лейтенант, а за столом с лева заставленным аппаратурой – доктор. Меня усадили в кресло и примотали руки к подлокотникам скотчем, а ноги примотали к ножкам кресла. Один военный ушел, второй остался, уселся у меня за спиной на табурет. Доктор поднялся и закрепил у меня на голове и руках датчики. Ботинки не сняли, это хорошо – я нащупал пальцами в ботинке камушек, специально приготовленный мной для допроса на полиграфе.

– И так, начнем. Кто вы такой? – спросил меня лейтенант. Лейтенант сама любезность, называет на вы, улыбается. Наверно доктор всё же дал лейтенанту какую-то таблеточку, какой-нибудь антидепрессант.

– Кто? Я? – я решил включить дурочку.

– Ну, не я же! – ответил лейтенант.

– А действительно. Вы кто? – я хотел разозлить лейтенанта.

Лейтенант не разозлился, просто кивнул головой. Резкий удар резиновой дубиной по больному плечу заставил меня скривиться от боли и заскрежетать зубами. Вот оказывается, зачем остался ещё один военный. Сука, заплечных дел мастер, знает куда бить, что бы было побольнее.

– Ну, что будем говорить? – лейтенант заулыбался шире.

– Начальник, а разве ж я молчал? – получил ещё один удар по другому плечу.

– Вопросы здесь задаю я, это понятно?

– Понятно, понятно!

– Так кто вы такой?

– Я сталкер, кличут Меченным.

– Что вы делали в Рыжем лесу?

– Выполнял заказ.

– Мне что клещами из тебя ответы тянуть? Отвечай подробно! – лейтенант перешел на ты и перестал улыбаться.

– Начальник, вот клещей, пожалуй, не надо, я и так всё скажу. Что ж я не понимаю, в моем положении молчать было бы глупо. Я ж не дурак, я соображаю, – лейтенант скривился, – Всё, всё, начальник, я уже рассказываю. Я шел в Рыжий лес, что бы пришить сталкера по кличке Стрелок. Его мне заказал бармен. Бармен, это который в Баре «Сто рентген», что на базе группировки Долг. Кто такой Стрелок, и чем он помешал бармену – не знаю, да мне и без разницы. Заказ есть заказ, и лишних вопросов у нас не принято задавать. У нас за лишние вопросы в раз язык отрежут и …

– Заткнись! – лейтенант стукнул ладонью по столу.

– Как скажешь, начальник.

– Заткнись, твою мать! – лейтенант кивнул, и я получил ещё один болезненный удар дубиной.

– Откуда у тебя шлем с защитой?

– Бармен дал, говорит, когда пойдешь через Янтарь, включи защиту, там какое-то аномальное излучение. Говорил, не включишь, башню сорвет на хрен и …, – я замолк. Судя по глазам лейтенанта, он уже был готов отдать команду, что бы меня хорошенько отдубасили. Конечно, лейтенанта разозлить следовало, но тут важно не перестараться.

– Кто был второй?

– Какой второй, я был один.

– Я спрашиваю, кто был второй, прикрывавший твой отход. Второй, который убил двух моих людей и ещё двоих ранил.

– Да, не было никакого второго! А если был, покажите мне его самого или его труп – может быть, я его узнаю.

– Труп загадочным образом исчез, сгорел, испарился. Что ты об этом скажешь?

– Тогда это был Призрак. Знаете, в зоне происходит много странных оптических явлений. Вот недавно на Агропроме я видел призрачную дрезину с военными, так, представляете, они меня обстреляли.

– Так ты утверждаешь, что моих людей убил призрак?

– Точно, Призрак, – я мысленно ухмыльнулся – ни один детектор лжи не докажет, что я говорю не правду.

– А ты, значит, не стрелял?

– Ну, не то что бы совсем не стрелял. Стрелял, но они первые начали.

Лейтенант молчал, смотрел на меня и барабанил пальцами рук по столу. Между тем я стал прислушиваться к своим ощущениям. В животе что-то происходило. Там что-то урчало и булькало. Интересно, что за дрянь подсунул мне Гурон.

– Что ты знаешь о своем сокамернике, Хантере?

– Всё! За эти дни, что мы провели вместе, он уже достал меня своей болтовней. Прошу перевести меня в другую камеру. Сегодня он всю ночь не давал мне спать. Всё рассказывал – как учился, почему не женился, где лечился. Сил моих больше нет, его слушать, – я хотел ещё потрепаться на тему Хантера, но мне стало не до шуток – скрутило живот, я сильно хотел в туалет.

– Что ты знаешь о «Ведьмином студне», – неожиданно сменил тему лейтенант. Этот вопрос застал меня врасплох. Причем тут «Ведьмин студень»?

– Ничего, клянусь! Я его даже в глаза ни разу не видел!

– А Портал ты видел?