Игорь Шабельников – Стрелок (страница 22)
– Вот, Гурон, видите эти космы и бороды на стенах туннеля, это и есть «Aspergillus niger» – «Черная плесень». Смотрите, она растет в сторону саркофага, в сторону, откуда идет радиация.
– Да бог с ней, с плесенью. Профессор, постойте здесь. Я схожу в сторону третьего энергоблока, посмотрю что там.
Двигаюсь медленно. Прошел очередной загиб. Впереди у стены какие-то ящики. Что они тут делают? Не нравится мне это. Кинул дымовую шашку. Три лазерных луча перекрывают проход. Ловушка для посторонних. Ясно, этим туннелем ходят сами военные, или те, кого они суда пускают. Надо перестраховаться. Установил в загибе парочку своих ловушек. Всё, можно возвращаться к профессору.
– Профессор, можно идти вперед, только очень осторожно. Хозяева туннеля очень недоверчивые люди – ставят мины-ловушки. Я иду первым, вы за мной.
Далеко идти не пришлось – на полу в небольшой ямке угнездился «Студень».
– Вот, профессор, можете полюбоваться. Да куда вы? Стойте, – еле успел схватить профессора за рюкзак.
– Я хочу посмотреть поближе.
– Посмотрите, я пущу машинку с камерой. Вот присоедините эту штуку к вашему ноутбуку.
Профессор устроился на полу, развернул ноутбук. Я достал машинку и пульт управления.
– Ну что, профессор, получили картинку. Тогда поехали.
Я не смотрел на экран ноутбука, я следил за машинкой, подводя ее как можно ближе к ямке в которой лежал Студень. Когда же я взглянул на экран ноутбука, у меня всё похолодело внутри.
– Срань господня! Профессор, ваш друг не зря упомянул сыр «Рокфор»! Смотрите, эта чертова плесень проросла сквозь «Студень». Смотрите, смотрите – весь студень пронизан какими-то жилками и комочками, а на поверхность выходят какие-то сгустки и реснички.
– А я вам говорил, Гурон. С плесенью можно бороться, но победить её нельзя – она приспособится ко всему!
Я услышал какой-то звук, как будто где-то за спиной лязгнула кремальера двери. Я обернулся и замер, прислушиваясь. Некоторое время ничего не происходило. Я уже начал успокаиваться, как до нас дошел звук взрыва. Я захлопнул крышку ноутбука и сунул его профессору.
– Уходим, уходим, Профессор! Выдернете шнуры, бросьте всё. У нас гости, вернее – хозяева! Если прогремит второй взрыв, то с учетом того, что за спиной у нас будет «студень», шансов уйти отсюда живыми у нас будет мало! Бегом, бегом!
Звук второго взрыва я услышал, когда вываливался из «домика». Ты смотри, ползать профессор не умеет, зато как бегает!
Всё! Теперь скорее, в бункер! Отправлю отчет наверх, со всеми подробностями и картинками. Пусть там ломают голову, что делать с шахтой и «студнем» сорта «Рокфор». А профессора пока запру в бункере, так сказать, под домашний арест. Ничего не поделаешь, я – резидент, куратор зоны.
6. Стрелок
Очнулся от боли. Кто-то бесцеремонно щупает моё раненное плечо. Напрягся, но пошевелится не смог. Вспомнил, что я лежу стянутый ремнями на армейских носилках. Почувствовал укол шприца, боль стала понемногу стихать. Открыл глаза, увидел какой-то неясный силуэт в белом, наверное, медик. Украдкой огляделся. Бог ты мой, это же «Пьяный лес»! Как я тут оказался? Ага, портал! Вот значит, куда он выводит. «Пьяный лес» я видел только издалека. А вблизи вообще фантастическая картина – отдельно стоящие скрученные и изогнутые стволы деревьев, кривые, чуть ли, не в узел завязанные ветки. Между деревьями то здесь, то там над аномалиями вибрирует воздух, от чего деревья кажутся живыми, как будто они продолжают изгибаться.
Услышал голоса. Две тени упали на лицо, взглянул сквозь прищур глаз – военные сталкеры.
– Сержант, зачем ты приволок сюда этот мешок с дерьмом? Если ты его подобрал возле ворот у Янтаря, то он, либо уже полоумный зомби, либо безумный овощ.
– Нет, лейтенант, посмотрите, какой на нем был шлем. Это же самодельное Индивидуальное Средство Защиты, ИСЗ от пси-излучения.
– Ну, блин, дают, сталкерюги! Защита отработало всего ничего, а эти уже сварганили ИСЗ!
– А он возможно и не сталкер, просто маскируется. Может быть наёмник. У него в разгрузке ПДА на имя «Меченный», а в нем задание убить какого-то «Стрелка».
– Док, как он?
– У него пуля в левой лопатке и сквозное ранение правой икроножной мышцы, ну, ещё потеря крови. Надо оперировать.
– Док, его можно допросить прямо сейчас, пока у него открытые раны?
– Лейтенант, что за варварство! Я его залатаю, тогда и допросим. У всех сталкеров обычно заниженный болевой порог, а этому к тому же я вколол обезболивающее, сейчас от него толков не будет.
– «Гиппократ», тут я командую! Когда его можно будет допросить?
– Успокойтесь, лейтенант. Я думаю, дня через три-четыре.
– Ладно, Док, три дня. А как там другой?
Сердце моё радостно забилось. Неужели Матис жив?
– О, лейтенант, другой – это моя гордость! Таких операций в зоне ещё никто и никогда не делал! Я снял лоскут кожи у него с ягодицы, перфорировал его и растянул на все лицо. Кожа приживается!
Что они сделали с Матисом. Зачем его «татуированную» артефактами кожу с задницы наложили ему на лицо? Что они собираются этим добиться?
– Плевать мне на кожу его лица! Меня интересует, когда восстановится папиллярный рисунок не его пальчиках?
– Лейтенант, на это нужно время.
– Сержант, ты говоришь, их было двое. Второго притащи сюда тоже, откатаем им пальчики, отправим в штаб. И ещё, надо отправить запрос в СБУ, может у них есть информация о нелегалах, Меченом и Стрелке, – одной тенью стало меньше.
– Док, у лейтенанта, похоже на почве инопланетян башку совсем срывает, дали бы вы ему какую-нибудь таблеточку.
– Ох, и не говори, Леха. Если он ещё раз вместо вертолета увидит в небе летающую тарелку, придется его «усыпить».
– Я опасаюсь, как бы он из соображений секретности и нам не устроил зачистку.
– Лёха, сплюнь, давай бери носилки, отнесём этого в лазарет.
7. Ползун (Гурон)
В зону под видом военного я попал в восемьдесят седьмом. Меня, молодого лейтенанта КГБ направили для перекрытия канала утечки «грязного» цветмета из зоны. Тогда мы думали, что всем в зоне заправляют сталкеры. Мне все сталкеры тогда казались сволочами – суки, выносят из зоны заведомо радиоактивный металл, убивал бы гадов на месте. И убивал, что уж там говорить. А потом мы поняли, не в сталкерах и военных дело. Сталкеры и военные платят за всё своим здоровьем и жизнью. А есть и другие. Эти и близко к радиоактивному цветмету не подходят, но подкупают военных, скупают металл и вербуют новых сталкеров. Тогда и была разработана легенда о моем «превышении служебных полномочий», дезертирстве и уходе в зону. Я сам заделался сталкером и начал собирать информацию на скупщиков. Так я стал Гуроном.
А в девяносто первом году развалился союз, а обо мне в конторе просто забыли. Я выходил из зоны на встречу с резидентом по заранее обговоренному маршруту, а нарвался на военных. Раскрывать то, что я агент под прикрытием, права я не имел, а по всем бумагам выходило, что я дезертир, расхититель социалистической собственности и закоренелый сталкер. Оставалось одно – вырваться в зону и ждать связника. Военные были обычными срочниками, так что справиться со взводом из девяти человек мне не составило большого труда. Понятно, нескольких парней мне пришлось поломать, а двоих убить, что поделаешь. Вырвавшись от военных, я ушел в зону. Я хотел только переждать.
Время шло, а обо мне никто не вспоминал. Надо было как-то выживать. К моменту первого вторичного выброса я уже сам стал авторитетным сталкером. Мне тогда казалось, что сталкерству приходит конец – металл иссяк, а выброс добьет последних сталкеров. Миссию можно считать выполненной, я могу возвращаться.
Однако вышло всё не так. Выброс породил в зоне аномалии, а аномалии в свою очередь дали артефакты. Если заглянуть в толковый словарь, то слово артефакт означает – явление, процесс, предмет, свойство предмета или процесса, появление которого в наблюдаемых условиях по естественным причинам невозможно или маловероятно. Так вот эти «маловероятные» предметы имели прелюбопытные «невозможные» свойства и исключительно высокую стоимость вне зоны. Сталкерство возродилось.
Обо мне всё же вспомнили, связной пришел, когда я уже не ждал. Зона изменилась, но она изменила и меня. Теперь я считал зону домом, у меня появились друзья среди сталекеров и определённые обязательства. Мне предложили остаться в зоне резидентом, и я согласился. Я стал двойным агентом. С одной стороны я защищал человечество от зоны, с другой, я защищал зону от алчущего человечества.
Среди артефактов попадались предметы и явления смертельно опасные для всего человечества. В мою задачу и входил сбор информации о попытках выноса из зоны таких артефактов. Одним из таких процессов или явлений, уж не знаю, был «Ведьмин студень». Надо было срочно отправить отчет в контору о попытках добраться до «студня» через шахту третьего энергоблока. Однако отчет штука хитрая. Моя контора конечно напрямую с военными не связана, но сильно светится, мне тоже не хотелось. Сел пересматривать запись на ноутбуке профессора, надо решить что послать.
– О, господи Исуси! – невольно вырвалось у меня. На последних кадрах записи, этот «Сыр» выполз из ямки и двинулся мимо машинки с камерой в нашу сторону. «Ползун», мать его! «Студень» раньше никогда себе такого не позволял! Похоже, в зоне на одну проблему стало больше. Нет, «Ползуна» включать в отчет нельзя.