Игорь Шабельников – Байки сталкера Бабая (страница 4)
Вот крест на пузо — не брешу! Только водка должна быть казённая, а не вот эта палёная дрянь, которую бармен нам тут втюхивает. Нет, самогонка и горилка не подойдут.
Что? Нет, до первого вторичного выброса аномалий не было. Мутантов, тоже, во всяком случае, таких как сейчас. Оружия мы в зону тогда не брали. И вообще старались не брать ничего металлического, даже ножей. Металл быстро накапливал радиацию, после ходки, стволы и ножи оставалось только выбрасывать. Вместо ножей брали полосы отточенного прочного пластика. Конечно, пластиковый нож это вам не армейский тесак. Это оружие контактного боя и требует, ловкости, силы, а главное умения. Зря улыбаешься, пацан, в умелых руках и вилка — оружие. Гурон, может быть, слышал о таком, так вот, он мог убить человека обычной ложкой. Как, как? Да, вот так, сел и накакал!
Да, и снаряжение было самое не мудрящее — подобранные на свалке армейские костюмы химзащиты и просроченные противогазы. У меня, правда, был самодельный вещмешок, сшитый из фартука рентгенолога. Где взял, где взял? Нашел!
Так вот, в тот раз я шел в паре со сталкером по кличке Стос. Обычно я хожу один, но Стос где-то раздобыл армейский дозиметр, я соблазнился и взял Стоса с собой. Мы тогда обшаривали окрестности Радара. Вокруг Радара было много вспомогательных военных объектов, когда-то обслуживающих Радар. В одном из бункеров мы срезали метром пятьдесят кабеля из палладия, а я нашел несколько игнитронов.
Что такое игнитрон? Это ртутный вентиль в мощных выпрямительных установках. Игнитроны ценились на вес ртути в них содержавшихся. Забудьте это слово, парни, игнитроны, моими стараниями, в зоне больше не водятся.
Да, надыбал я, значит, тогда игнитроны, и мы собрались уходить. Вот только погода начала портится. Свинцовые тучи накрыли все небо. Тучи висели так низко, что касались верхушек деревьев. Температура резко упала, моросящий дождь сменился на снежную крупу, и это в середине лета. Вдобавок из леса выскочило с десяток кудлатых собак, и начали кружить вокруг нас. Непроизвольно мы со Стосом выхватили пластиковые ножи. Вообще-то собаки мне не враги, но я был не один.
— Змей, не нравится мне эта кодла, пора делать ноги, — процедил сквозь зубы Стос.
— Подожди, Стос, дай я с ними поговорю, — я убрал нож в ножны и вышел немного вперед. Начал ласково увещевать собак, мол, нефиг им здесь крутится, кроме тумаков им тут больше ничего не обломится. Собаки утихли, улеглись на землю и колотили по земле хвостами.
То, что меня любят собаки, я знал ещё с детства. Наверно я пахну для них как-то по-особенному. В детстве я обносил яблоки с соседских дач без всякой опаски. Цепные псы, зачуяв меня, только радостно повизгивали, а уж если я поглажу или почешу за ухом, то некоторые писались от счастья. А я вам доложу, что дачники народ свирепый и собак держали соответствующих. Вот помню один случай ….
Что? Ах, да, случай со Стосом. Так вот, вышел я вперед, присел и протянул руку в сторону собак. Одна из собак, наверное, вожак, подползла ко мне на брюхе и начала лизать мне руку. Вдруг с собаками стало происходить, что-то странное. Они как бы разбухли. Мою кожу рук начало пощипывать, а волосы встали торчком. Статика — понял я. Собаки вскочили с земли и бросились в блиндаж, который мы только что обшаривали. Со мной остался только вожак, он жалобно скулил пытаясь мне что-то сказать.
— Змей, валим отсюда, видишь, творится, что-то странное, тем более собаки попрятались.
— Стос, собаки не просто так попрятались, Давай за ними в блиндаж.
— Нет уж, Змей! Ты как хочешь, а я ухожу. И дозиметр я тебе не оставлю. Либо ты со мной, либо оставайся с собаками.
— Стос, не дури! Будет гроза, а блиндаж это укрытие. И пока ты со мной, собаки тебя не тронут.
Собака, которая осталась со мной подбежала ко входу в блиндаж и стала оттуда на меня тявкать, как бы приглашая за собой.
— Собака лаяла, на дядю фраера, — продекламировал Стос, — Прощай Змей.
Стос развернулся и стал удаляться по направлению к лесу. Стос шел, а за ним оставался светящийся след, это вспыхивали огонечки на кончиках травинок. «Огни Святого Эльма», понял я. Засветились и концы кабеля торчащего из рюкзака Стоса. Я стоял как завороженный, не в силах пошевелиться, или окликнуть Стоса. Из оцепенения меня вывела собака, она скулила и тыкала меня в ноги носом. Я не стал больше мешкать, бросился в блиндаж, собака с радостным лаем побежала за мной. Только мы успели заскочить в блиндаж, как снаружи начали полыхать молнии, сопровождаемые оглушительными разрядами грома.
Собаки лежали на полу вповалку. Я лег сними. Собаки дрожали и жались ко мне. От оглушительных громовых залпов заложило уши. Острый запах озона щекотал ноздри, а всполохи молний освещали весь блиндаж.
Буря бесновалась не более получаса, а потом тучи рассеялись, и снова выглянуло солнце. Вот так благодаря собакам я и остался жив.
Причем тут Стоша Говназад? Я же говорю — все беды от недопонимания! Песенка такая есть у Мармеладзе:
Вот понял бы Стос, о чем предупреждает его зона, сделал бы сто шагов назад и остался бы жив.
Водка
Парни, если удача вам улыбнулась, старайтесь всё же сохранять трезвую голову. Вот я вам расскажу один случай.
В тот раз удача мне сопутствовала, нарастающий звук «Рок энд Ролла» я услышал издалека. Я даже узнал вещицу, песенка из репертуара Элвиса Пресли. Веселенький мотивчик вселил в меня сильное беспокойство. Подхватив свой вещмешок и калаш, я бросился в «зелёнку». Было от чего беспокоиться, я уже слышал, что на Янтаре бесчинствуют военные. Летуны оборудовали матюгальниками вертолет, врубают на полную катушку «Рок энд Ролл» и отстреливают на земле всё, что неволится. Развлекаются так, сволочи!
Когда звук приблизился, я упал в кусты, стараясь вжаться как можно глубже в небольшой овражек. Вертолет на бреющем полете пронесся точно надо мной. С вертолёта не стреляли. Славу богу, подумалось мне, может, не заметили. Однако приподняв голову, увидел, что вертолет по широкой дуге заходит на новый круг. В одно мгновение отметил, вертолет не транспортный, а десантный. В кабине двое и в открытой нише ещё один с пулеметом.
Мать иху так! Надо добежать до бетонной трубы, что проходит под дорогой, им оттуда меня будет непросто выкурить. А до трубы метров двести, за раз добежать не успею. Бросив свой вещмешок, с одним калашом я кинулся в сторону трубы. Только чуть левее, к старому ржавому бензовозу, что стоял почти на полпути к трубе.
Не знаю как другие, а я всегда чувствую, когда мне смотрят в спину. Особенно когда смотрят через оптический прицел. В тот раз я почувствовал на своей спине не только перекрестье прицела с делениями, но и боковые дуговые шкалы поправок. Нырнув с разгона под днище бензовоза, я перекатился на другую его сторону. Я буквально оглох от грохота металла бочки бензовоза разрываемого пулями крупнокалиберного пулемёта. Осознав, что я ещё цел, я перекатился обратно. Подскочив, наблюдаю за вертолётом через выбитые окна кабины бензовоза.
На этот раз вертолет не пошел на круг, а сделав восьмерку, заходит на бензовоз, отрезая меня от трубы. Меня начала накрывать злость, я им не какой-то там жалкий безоружный мутант. Я ведь могу и огрызнуться, ещё, как огрызнуться! Я облокотил свой калаш на дверцу бензовоза и дал длинную очередь, целясь в пулеметчика, благо вертолет шел на меня боком. Трассера красиво ушли к вертолёту.
Удача мне не просто сопутствовала, она была ко мне благосклонна. Наверное, я зацепил пулеметчика, он так и не выстрелил, а вертолет пронесся дальше. Я обежал бензовоз и опять слежу за вертолетом.
— Ещё один заход и я вас урою, — самоуверенно погрозил я летунам. В душе я, конечно, понимал, что мои угрозы смехотворны. Сейчас за пулемет встанет второй пилот, и летуны с дальней дистанции превратят бензовоз в дуршлаг, а меня самого нафаршируют патронами размером с добрый огурец. Но умирать без боя я был не намерен, я поменял рожок и загнал гранату в подствольник.
Вертолёт снова сделал восьмёрку и опять пошел на бензовоз, но теперь не боком. Наверное, поврежден не пулеметчик, а пулемет.
— Вот и славненько! — я запрыгнул на подножку бензовоза и попытался поймать летчика в оптику прицела. Насколько смехотворны были мои угрозы, я понял, когда под вертолетом, что-то пыхнуло, и на меня понеслась ракета.
— Бляд, летуны совсем охренели, бедный бензовоз! — свою судьбу мне представлять не хотелось. Я оттолкнулся от дверцы бензовоза, стал заваливаться на спину. Но только медленно, ох, как медленно! А ракета неслась прямо мне в лицо.
Ракета прошла через кабину бензовоза, ничего не зацепив, а только обдав мое лицо пламенем и пороховой гарью. Рвануло где то в метрах пятидесяти за мной.
— Не па-па-л! — успел подумать я в падении.
Между тем, звук «Рок энд Ролла» стал нарастать. Вертолёт приближался. Надо кончать этот балаган. Пресли — это конечно хорошо, но я больше «Тяжёлый металл» люблю.
Из глаз брызнули слезы, при падении я больно ударился кобчиком толи о камень, толи о какую-то железку. Нестерпимо хотелось успокоить раненый кобчик, или хотя бы сдвинуться с этого толи камня, толи хрен знает чего. Но я лежал на земле с закрытыми глазами, сжимая калаш направленный дулом вверх, и ждал. Очень долго ждал, может целую секунду, может и больше, а потом я выстрелил на звук из подствольника.