Игорь Шабельников – Байки сталкера Бабая (страница 22)

Двигаясь в таком рваном темпе, через сорок минут подошел к последнему полуразрушенному коттеджу перед казармой. Поднялся на второй этаж, достал бинокль и выглянул в окно.

Нет, насчет долговцев я ошибся — они никуда не уходили, они все, ну, или почти все, были тут на плацу перед казармой. Посередь плаца — широкая воронка от взрыва и разбросанные трупы долговцев в радиусе двадцати метров от неё.

Как это могло произойти? Конечно, можно предположить, что в Славянск, так же как я, вброд, незаметно проникла группа диверсантов из конкурирующих с Долгом группировок и, перебив весь гарнизон, также незаметно покинула остров. Или военные решили похоронить Славянск во второй раз, сбросили с беспилотника управляемую высокоточную бомбу. Но что-то мне подсказывало, что всё было не так — скорей всего, у кого-то из долговцев «сорвало башню», и он во время утреннего построения выстрелил по шеренгам «своих» из ручного гранатомета осколочной гранатой, например, с чердака казармы, а раненых потом добил из снайперской винтовки.

Если я прав, то этот отморозок всё еще в городке. Скорей всего, он, охраняя арсенал и продсклад, засядет в казарме, уходить ему всё равно больше некуда. Значит, надо выманить этого ублюдка на плац и там прикончить.

Я спустился на первый этаж и, скинув рюкзак, вынул свою плащ-накидку «Леший». Облачившись в плащ, я вышел из коттеджа, лег на землю и пополз к ложбине, прикрытой кустами возле бордюра плаца.

Конечно, я понимал, что негодяй, засевший в казарме, мог наблюдать за округой, поэтому полз очень медленно — пятьдесят метров, отделяющие плац от коттеджа, я преодолел за полчаса. Устроившись в кустах и взяв на прицел вход в казарму, я жалобным голосом закричал:

— Эй, кто-нибудь, я ранен, помогите!

На мой крик о помощи никто не откликнулся. Выждав минут пять, я повторил зов. На этот раз краем глаза я заметил блик в чердачном окне. Всё ясно, этот придурок осматривает плац в бинокль. Может, дать длинную очередь по чердачному окну и броситься через плац к входу в казарму?

Нет, не факт, что он придурок, «крышу» ему, конечно, снесло, но он сумел укокошить всех этих долговцев. Может, он специально пускает блики, чтобы засечь мою лёжку, а потом размазать меня по земле из гранатомёта? Время, конечно, меня поджимает, скоро выброс, но надо ждать, нельзя уходить в бункер НИИ, нельзя оставлять этого его у себя за спиной.

— Эй, кто-нибудь, помогите, — крикнул я глуше ещё минут через пять.

— Друг, кто ты? Где ты? — услышал я в ответ. Время поджимало не только меня, но и этого ублюдка. Он тоже не мог уйти от выброса в подвал казармы, оставив меня в живых.

Я не ответил. Спустя минуту на пороге казармы с СВД с глушителем в руках показался долговец. Я поймал его голову в прицел своего автомата. Твою мать — это же сам комендант крепости! Видать, в своих логических выкладках и «здравых» рассуждениях я ошибся, не мог же комендант сам уничтожить свой гарнизон? Здесь произошло что-то другое, и мне чертовски повезло, что комендант остался жив. Я хотел уже назваться и подняться, но какое-то шестое чувство опасности заставило меня молчать и не двигаться с места.

Между тем комендант очень осторожно двинулся от трупа к трупу в обход воронки от взрыва. Меня сильно удивило, что комендант, подходя к очередному трупу, направлял на него дуло винтовки, и уж совсем покоробило, что подойдя к мертвецу, он тыкал его ботинком или дульным глушителем винтовки. А вот когда он выстрелил в голову очередному покойнику, у меня в мозгу всё встало на свои места — комендант и есть тот ублюдок, который убил всех этих людей. Я свистнул, комендант оглянулся на кусты. Я выстрелил ему в лоб. Пуля отбросила коменданта назад, он завалился навзничь.

После выстрела я перекатился за груду кирпичей и глубже вжался в ложбину. Выстрела с чердака не последовало. Всё правильно, у коменданта сообщников не было, такие мерзкие убийства совершаются психопатами исключительно в одиночку. Поднявшись, я отряхнулся и, уже не таясь, пошел через плац к коменданту.

Комендант лежал на спине, пуля вошла ему аккурат в переносицу. Неожиданно комендант открыл глаза и посмотрел на меня, губы его зашевелились. У меня волосы на голове встали дыбом — не может человек с пулей в голове разговаривать. Что там человек, даже зомби не смог бы.

— Я убью тебя, — прочёл я по его губам. Рука коменданта сжала приклад винтовки.

— Сдохни, тварь! — ударом ноги я выбил винтовку из руки коменданта и разрядил пол рожка ему в грудь. Комендант дернулся и затих.

Я поднял винтовку коменданта. Ишь ты, модифицирована и доработана, с именной накладкой на прикладе. Знатная вещица! Жаль, брать нельзя. Вообще-то, мародёрство у сталкеров — совсем не грех, но должность коменданта Славянска по табелю о рангах группировки Долг — минимум, полковничья, а то и генеральская. А грохнуть генерала — это самому себе подписать смертный приговор. Попадись я долговцам с личным оружием коменданта, трибунала и расстрела мне бы не избежать — свидетелей-то нет.

А может, есть? Комендант же выстрелил в труп, значит, сомневался. Выходит, гарнизон он расстрелял самое позднее сегодня утром. Возможно, кто-то ещё жив. Я начал методично обходить покойников, щупать пульс.

Нет, пустые хлопоты, все мертвы. И тут я увидел кровавый след. Похоже, кто-то, истекая кровью, всё же уполз с плаца. След вел за стопку бетонных плит. Я подошел и осторожно заглянул за плиты. Точно, прислонившись спиной к плитам и вытянув ноги, в луже крови сидел мужик. Батюшки светы, да я его знаю, это же долговец по кличке Душман или, короче, Дух.

Я подошел к нему. Глаза его были закрыты, но он ещё дышал. Левая его рука подсунута под куртку, видать, зажимает рану, похоже, он получил осколок или пулю в живот. Не жилец, умрет либо от потери крови, либо от сепсиса.

Я уселся перед Душманом на корточки и потряс его лицо. Он никак не отреагировал. Тогда я вынул из разгрузки фляжку и, свинтив крышечку, влил ему в рот несколько капель самогонки. Душман закашлялся и открыл глаза.

— Дух, ты меня слышишь? Это я — Бабай. Скажи мне, что здесь произошло? — спросил я.

— Док, — сказал Душман.

А вот, доктора среди убитых я не видел, может, ему удалось спастись? Если это так, то он уже далеко отсюда.

— Извини, доктора нет и, по-видимому, уже не будет. Так что тут произошло? — спросил я.

— Дух злой.

Ну, разумеется, если бы я чувствовал, что умираю, ещё бы не так злился.

Дух скосил глаза на фляжку. Я понял и поднёс фляжку к его губам. Дух судорожно пару раз глотнул. Потом немного отдышавшись, сказал:

— Убийственная жара. Река пересохла. Вода ушла из бункера. Оттуда вышел Злой дух. Дух доктора. Вселяется в людей, те начинают убивать. Комендант — уже третий. Увидишь его, не убивай насовсем, иначе дух вселится и в тебя, — сказал ослабевающим голосом Душман.

Я не знал, что и сказать. Какая-то ахинея с переселением душ. Должно быть, у Душмана уже предсмертный бред.

— Дай закурить, — прошептал Душман.

Я достал сигарету, прикурил и поднёс её к губам Душмана. Он глубоко затянулся и, блаженно улыбнувшись, стал выдыхать дым. Дым ещё выходил из его рта, а глаза Душмана уже стали стекленеть. Всё, душа его покидает этот мир. Пощупал его шею, пульса не было. Я закрыл Душману глаза.

Я поднялся и посмотрел на небо. На горизонте уже полыхала сухая гроза. Чёрт, надо поторапливаться, до выброса не более получаса. Я бросился в коттедж за своим рюкзаком, а оттуда к зданию НИИ. Заскочив в здание, я прямиком направился к входу в бункер. Люк в бункер был открыт, внутри горел свет. Жизнь прекрасна!

Войдя в бункер, я закрыл люк и крутанул колесо кремальерного замка. Пошарив глазами по полу бункера, нашел среди мусора пустую бутылку. Надо же, вода минеральная «Чернобыльская», — гласила этикетка. Вот даже как, была, оказывается, и такая! Каждый день открываешь в зоне что-то новое, или давно забытое старое, как сейчас.

Пристроил бутылку на колесо кремальерного замка. Будет жалко, если такой раритет разобьётся, но мне нужен сторожок, на случай если в бункер кто-то захочет войти.

Двинулся вглубь бункера. В одной из пустующих лабораторий заметил на полу матрас. Прекрасное место для отдыха, дальше можно не заходить. Притащил пару пустых ящиков, соорудил столик. Достал из рюкзака хлеб и банку консервов, решил поужинать. Едва начал вскрывать ножом банку, как в бункере выключился свет и зажглись лампы аварийного освещения.

— Да ёпсель-мопсель, как не вовремя, — вырвалось у меня.

Что произошло? Может быть, начавшийся выброс создал перегрузку в сети, и сгорели предохранители? Достал фонарик и пошел проверять электрощит.

Сердце ёкнуло в груди, когда я подсветил фонариком электрощит. Ручка рубильника освещения была опушена вниз. Правая рука выхватила пистолет из кобуры. Медленно я перевел луч фонарика на люк бункера. Мой сторожок, бутылка, была на месте. Значит, снаружи в бункер войти никто не мог. Но ведь кто-то опустил ручку рубильника, не мог же он сам опуститься. Может, в лабораториях бункера кто-то прячется? Надо включить свет и обшарить весь бункер.

Я повернул рубильник, в бункере зажегся свет. Но не успел я отпустить ручку, как на мою руку упала и затянулась проволочная петля, меня стало бить током. Я попытался освободиться, но из-за судорог ничего сделать не смог. Секунда-другая, и в глазах у меня померкло.