Игорь Шабельников – Байки сталкера Бабая (страница 13)

К первой пятиэтажке Мертвого города я подбежал на последнем издыхании, а ноги уже подкашивались. Но я нашел в себе силы, нырнул в подъезд и сходу вбежал на второй этаж. Прижавшись к стене спиной, выставил перед собой калаш. Химера преследовавшая меня всё Кладбище, в подъезд не пошла — понимала, сволочь, что в узком лестничном пролете у неё с её канистрой никаких шансов против моего калаша. Вот и ладненько, пусть уходит — я не кровожадный.

Отдышавшись, я разулыбался — надо же, выкрутился из такой смертельно опасной ситуации. И при помощи чего? При помощи пузырьковой завесы из мочи химеры, говоря по научному — из урины! Фляжку жаль, сейчас бы попить и умыться. Ну, да ничего, передохну, выберусь из Мертвого города, найду источник с водой. Тогда уж и напьюсь вдосталь и смою урину. Впрочем, раз уж я попал в Мертвый город, может проверить второй схрон, отмеченный на карте Странника?

Из радужных мечтаний о чистой и холодной воде и богатом схроне, меня вырвал какой-то странный звук. Я выглянул в окно — с Кладбища выехал давешний УАЗик и свернул к дому, в котором я скрывался. Вот же мстительные гады, никак не оставят меня в покое! Да будь они хоть трижды Странники, им меня из этой коробки не выкурить. Они у меня сами будут урину пить и гуаной закусывать. Я поменял рожок, поставил с бронебойными патронами, достал гранату и загнал её в подствольник.

Как только УАЗик продрался через кусты детской площадки, я высунулся из окна и влепил гранату ему между передних колёс, аккурат под днище. От взрыва УАЗик подбросило на полметра от земли и его заволокло дымом. Когда дым расселся, я не поверил своим глазам, — УАЗик стоял на четырех колёсах, целый и невредимый. Я переключил калаш и дал очередь бронебойными по лобовому стеклу УАЗика. Результат тот же — тонированные стёкла остались целы. А когда двигатель машины снова заурчал и он стронулся с места, я чуть не удивился!

Парни, удивиться в Зоне — это почти наверняка умереть! В Зоне можно удивляться только задним умом. Так вот, пока мой задний ум удивлялся: «Почему с виду обычный УАЗик оказался бронированным?», передний ум уже отдал команду ногам. Я проскочил несколько комнат и спрыгнул с балкона второго этажа с противоположной стороны дома.

Я бежал к Саркофагу. А куда ещё было податься? На Кладбище — снайпер и химера. Мертвый город Странникам — дом родной! Оставалась последняя надежда — проскочить Саркофаг по подземным помещениям и уйти по обводному каналу минуя Кладбище.

Добежав до Саркофага, я оглянулся. По бетонной дороге к Саркофагу пылил УАЗик. Паскуды, Странники, как они меня вычисляют, ведь мой ПДА давно отключен?

Жучок, ну, конечно же, жучок! Где? Да в одной из гаек! Надо было их выбросить. Как глупо погибать из-за своей мелочной жадности!

Сорвав с себя мешочек с гайками, я раскрутил его и постарался забросить как можно дальше. Протиснувшись в щель между покосившимися плитами Саркофага, я приготовился ждать ход дальнейших событий. Пусть УАЗик у этих сволочей и бронированный, но чтобы достать меня, им придется из него выйти.

УАЗик остановился за триста метров от Саркофага. Из УАЗика никто не выходил. Ничего, подождем, твою мать! И тут, УАЗик начал менять цвет и форму. Не прошло и трех минут как перед Саркофагом стоял трехметровый четырехрукий робот-трансформер серебристо-белого цвета. Инопланетяне, мать их ети! Всё же подловили меня в Зоне! Теперь они мне всё припомнят: и украденный бластер, и слитое топливо с их глайдера, и сбитую летающую тарелку.

— Э-эх! — горестно выдохнул я, — Зря я загнал бластер ученым, сейчас бы он мне очень пригодился.

Однако эти Клингонцы вконец оборзели — используют уже и боевых роботов-трансформеров против мирного населения Зоны. Беспокоила мысль, что эта громадина сможет, учитывая способность к трансформации, протиснуться в щель вслед за мной. Я скинул рюкзак и стал лихорадочно собирать мину. Собрав её, я, недолго думая, поставил её на неизвлекаемость.

Закончив с миной, я глянул в сторону робота. А робот продолжал трансформироваться. Плечевые суставы верхней пары рук заехали ему за спину, руки удлинилась и оперились. Что задумал этот «стрекозел», зачем ему крылья?

То, что робот думал головой, в отличие от меня, я понял уже через несколько секунд. Заработали реактивные двигатели, и робот, высоко поднявшись в воздух, спланировал куда-то на крышу саркофага. Теперь он проникнет в Саркофаг через крышу и по внутренним помещениям доберется до меня. Я сам устроил себе ловушку, поставив мину на неизвлекаемость.

Мысли мои бешено неслись по кругу, не находя выхода. От безысходности у меня начало рябить в глазах. Я закрыл глаза и увидел карту лабиринта подземных помещений Саркофага — задний мозг на этот раз сработал лучше переднего. Кроме самого лабиринта я ещё увидел, что по лабиринту мечется «колобок», пытаясь найти выход. Господи, прямо как в компьютерной игре «Пакман»! А «колобок», ищущий выход на «следующий уровень» — это я! Не хватает только «кусак». Впрочем, одна «кусака» есть, она пока не в лабиринте, она тоже ищет проход ко мне, но с крыши Саркофага через череду разрушенных помещений станции.

Есть, есть выход из подземного лабиринта! Мой задний мозг отыскал выход, даже два! Я вытряхнул содержимое рюкзака и стал рассовывать по карманам разгрузки рожки с патронами и гранаты. Нацепив прибор ночного видения и кинув всё остальное, я бросился ко входу в служебные подземные помещения.

Вариантов прохождения лабиринта было два — короткий и длинный. «Длинный» — по общим оценкам был предпочтительней, он шел вдоль периметра лабиринта. «Короткий» — через центральное помещение лабиринта и проходил рядом с комнатой, отмеченной как «Исполнитель желаний». Но в центральном помещении имелся провал из реакторного зала станции, о чем свидетельствовал значок на карте — «Повышенная Радиация». Я убедил себя, что «короткий» вариант — короче, хотя понимал, что на самом деле мне до смерти хочется взглянуть хоть одним глазком на «Исполнитель желаний».

Я бежал по лабиринту, а мысли мои уже были в конце обводного канала. Я представлял себе, как я выйду к Припяти, как упаду лицом в воду реки, как буду жадно хлебать воду.

Наконец, я вбежал в центральный зал лабиринта и остановился перед комнатой с «Исполнителем желаний». Датчик радиации с капризного попискивания перешел на нервный визг, но я его не слушал. Я заглянул в комнату и остолбенел! У противоположной от входа стены стоял Сатуратор, аппарат по производству газированной воды. Лампочка за стеклом аппарата светилась, сам аппарат работал, мелко вздрагивая от работающего внутри компрессора холодильника. Запотевший граненый стакан как бы манил: «Нажми на кнопку, и ты получишь результат». Я, загипнотизированный стаканом, как лягушка под взглядом змеи, стал медленно приближаться к сатуратору.

— Стой, нельзя! — крикнул я себе, — Некоторые монолитовцы называют «Монолит» «Исполнителем ПОСЛЕДНЕГО желания»! У тебя есть ещё желания, кроме стакана газировки?

С трудом мне удалось отвернуться от сатуратора. Я нехотя пошел к выходу из комнаты в центральный зал. Уже выйдя в зал, я увидел Черного монаха, выходящего из бокового прохода. Конечно, в зелёном цвете прибора ночного видения я увидел только силуэт и горящие под капюшоном глаза, но я понял — это и есть Черный монах. От ужаса я закрыл глаза, на карте лабиринта появилась «кусака»!

«Всё, поздно пить боржоми!» — без всякой надежды на успех, я, чисто автоматически, передернул затвор калаша.

«Беги, дурак, может быть, ещё успеешь!» — возразило мне второе я.

Я бросился бежать к выходу из лабиринта. До бокового прохода я не добежал всего метр, когда телекинетический удар шибанул меня в спину. Я пролетел по воздуху метров пять, ударился о стену, и, как тряпичная кукла, сполз на пол.

«Хана мне! Похоже, моя бессмертная душа этому чёрту и даром не нать!» — я безучастно остался сидеть возле стены.

Тормозные дюзы робота подняли облако пепла и пыли. Он опустился передо мной, лицом он был обращен к монаху. Крылья робота были подняты вверх и слегка наклонены вперед, перья крыльев были растопырены, образуя как бы зонтик. От телекинетического удара монаха крылья робота заметно дрогнули, но сам робот не шелохнулся. Похоже, крылья роботу были нужны не столько для полёта, сколько для создания энергетического щита перед ним. Сразу после удара перья крыльев робота сложились, он, слегка повернувшись, ухватил меня правой клешнёй за шиворот и легко оторвал от земли. Торс робота резко крутанулся на триста шестьдесят градусов, я описал в воздухе круг. В конце круга робот разжал свою клешню, и я полетел в тот коридор, до которого я не добежал минутой раньше. При падении я сгруппировался и развернулся. Посмотрел на робота, перья его крыльев снова были расправлены. Раздался жуткий рёв, — это монах выразил то ли свой гнев, то ли разочарование. Монах нанес новый более мощный удар по роботу, робота качнуло, но не более. Монах, осознав свою немощность перед роботом, попытался, пятясь, отступить, но робот стал описывать полукруг, вернее, я бы сказал, спираль, вокруг монаха. Монах стал наносить непрерывные удары по роботу. Робот вздрагивал, но неумолимо приближался к монаху. В руке робота зажегся полутораметровый световой меч.