Игорь Северянин – Полное собрание стихотворений (страница 62)
О! мне твои глаза не лгали никогда…
Ты честен, справедлив! и ты согласен сам:
Я отгадала, милый? да?
Я все тебя люблю по-прежнему! ты – мой!
И я… я вся – твоя! Нет, впрочем, не совсем:
Уж пятеро – с тех пор! – повелевали мной!..
Но… оскорблять тебя зачем?…
Зачем? ведь это – грех! о, я теряю ум,
Ты знаешь, извини меня: нет больше сил,
Я больше не могу… устала я от дум…
Ты все ж мне близок, дорог, мил!
Я все еще тебя люблю, люблю… Увы,
Теперь уж я не та… о, нет, совсем не та,-
Теперь я… падшая! Позволите ли Вы
У вас побыть, моя Мечта?!
Вы слезы видите, ведь Вы добрее всех…
Простите, не могу: я плачу… ничего!
Наплюйте мне в лицо: ведь я одна из тех,
Которых… Тяжко!.. одного
У Вас молю: чуть-чуть Вы любите меня?
Мне, впрочем, все равно; я все еще люблю!
О, бейте, мучайте несчастную, гоня,-
Все, что хотите, претерплю!..-
Я на слова ее молчать уже не мог
И руку, застонав, над нею я занес,
И захотелось мне ей дать удар в висок
При виде этих красных слез
– Ударь! ударь меня! ты видишь – жду, молю!-
Она шептала мне с неистовой тоской:-
Но все-таки люблю! ты слышишь? – я люблю!
И мой ты! слышишь?! – мой!!!
Возненавидел я ее в мертвящий миг
И, проклиная дико, крикнул: “С глаз долой,
Змея проклятая! о, я тебя постиг:
Ты издеваешься над мной!
Уйди! уйди скорей! – все кончено! позор
Пусть упадет теперь на голову твою!..”
И вот она ушла, потупив грустно взор,
Сказав в последний раз: люблю.
ОТРАВЛЕННЫЕ УСТА
НОВЕЛЛА
1
…И снова надолго зима седьмой раз засыпала,
И в лунной улыбке слезилось унынье опала,
И лес лунодумный, казалося, был акварель сам,
А поезд стихийно скользил по сверкающим рельсам;
Дышал паровоз тяжело; вздохи были так дымны;
Свистки распевали протяжно безумные гимны.
2
В купэ, где напоенный лунными грезами воздух
Мечтал с нею вместе, с ней, ясно-неясной, как
грез дух,
Вошел он, преследуем прошлым, преследуем вечно.
Их взоры струили блаженную боль бесконечно.
Он сел машинально напротив нее, озаренный
Луной, понимавшей страданья души осребренной.
3
И не было слова, и не было жажды созвучья,
И грезами груди дышали; и голые сучья
Пророчили в окна о шествии Истины голой,
Что шла к двум сердцам, шла походкой
тоскливо-тяжелой.
Когда же в сердца одновременно грохнули стуки,
Враги протянули – любовью зажженные руки.