Игорь Северянин – Ананасы в шампанском (страница 21)

Ежегодно мая первого фиолетовый концерт, Посвященный вешним сумеркам, посвященный                                               девам траурным… Тут – газэллы и рапсодии, тут – и глина, и мольберт. Офиалчен и олилиен озерзамок Мирры Лохвицкой. Лиловеют разнотонами станы тонких поэтесс, Не доносятся по озеру шумы города и вздох людской, Оттого, что груди женские – тут не груди, а дюшесс… Наполняется поэтами безбородыми, безусыми, Музыкально говорящими и поющими Любовь. Золот гордый замок строфами, золот девушками                                                           русыми, Золот юным вдохновением и отсутствием рабов! Гости ходят кулуарами, возлежат на софном бархате, Пьют вино, вдыхают лилии, цепят звенья пахитос… Проклинайте, люди трезвые! Громче, злей, воро́ны,                                                    каркайте! — Я, как ректор Академии, пью за озерзамок тост!

Это было у моря

Поэма-миньонет

Это было у моря, где ажурная пена, Где встречается редко городской экипаж… Королева играла – в башне замка – Шопена, И, внимая Шопену, полюбил ее паж. Было всё очень просто, было всё очень мило: Королева просила перерезать гранат, И дала половину, и пажа истомила, И пажа полюбила, вся в мотивах сонат. А потом отдавалась, отдавалась грозово, До восхода рабыней проспала госпожа… Это было у моря, где волна бирюзова, Где ажурная пена и соната пажа.

Зизи

Постигнуть сердцем всё возможно Непостижимое уму. Бесшумно шло моторное ландо По «островам» к зеленому «пуанту». И взор Зизи, певучее рондо, Скользя в лорнет, томил колени франту… Хрустит от шин заносчиво шоссе, И воздух полн весеннего удушья, В ее душе – осколки строф Мюссэ, А на лице – обидное бездушье. Зизи, Зизи! Тебе себя не жаль? Не жаль себя, бутончатой и кроткой? Иль, может быть, цела души скрижаль, И лилия не может быть кокоткой? Останови мотор! сними манто И шелк белья, бесчестья паутину, Разбей колье и, выйдя из ландо, Смой наготой муаровую тину! Что до того, что скажет Пустота Под шляпками, цилиндрами и кэпи! Что до того! – такая нагота Великолепней всех великолепий!

Кэнзели

В шумном платье муаровом, в шумном платье                                              муаровом По аллее олуненной Вы проходите морево… Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева, А дорожка песочная от листвы разузорена — Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый. Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная… Упоенье любовное Вам судьбой предназначено… В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом — Вы такая эстетная, Вы такая изящная…