ИГОРЬ Щербаков – По ту сторону Нави (страница 1)
ИГОРЬ Щербаков
По ту сторону Нави
Глава 1. Ночной ловец
Трасса М-4 «Дон» ночью – это не дорога, а черная река, текущая в никуда. Фары фур вырывают из темноты клочки разметки, асфальта, блеклой придорожной травы, и снова погружают их во мрак. Стоя на обочине в пяти километрах от поворота на Петропавловку, старший лейтенант ГИБДД Павел (Паша) Владимирович Соколов думал не о нарушителях, а о бессмысленности этого ночного дежурства. О том, что дома спит трехлетняя дочка, и о том, что печка в его старенькой «Приоре» еле дышит, а ноябрь в Воронежской области – не время для тонких курток.
Его кличка «Паша» была настолько очевидной, что даже не считалась кличкой. Так его звали все – от начальника районного отдела до местных мужиков, которых он штрафовал за отсутствие огнетушителя. Он был своим, местным, петропавловским. Знавшим каждую выбоину на райцентров ской улице и каждый заброшенный сад, где можно летом нарвать яблок.
Дежурство тянулось, как холодная тягучая смола. Паша потер руки, похлопал дубинкой о ладонь. Процедура простая: ловить «ночных бабочек» – тех, кто решит прокатиться пьяным или на убитых колесах. Обычная рутина. Но что-то сегодня было не так. Воздух звенел. Не физически, а на каком-то внутреннем, животном уровне. Даже собаки из дальнего подворья не лаяли – будто притаились.
И вдруг эта тишина была разорвана.
Не звуком. Его отсутствием. Рев мчавшейся вдалеке фуры вдруг исчез, будто кто-то выдернул штекер из розетки мира. Паша инстинктивно поднял голову. И увидел.
Примерно в ста метрах перед ним, в полосе движения, пространство *заморгало*. Как экран старого телевизора с плохой антенной. На секунду показалась какая-то другая дорога, залитая неестественно ярким, холодным светом, затем снова чернота и асфальт. И в этот момент из точки мерцания, словно пробка из бутылки, вылетела… машина.
Но какая!
Она была низкой, обтекаемой, словно выточенной из цельного куска матово-серого металла. Фар не было видно – просто светящиеся полосы там, где им положено быть. Она бесшумно скользнула по асфальту, совершила несколько плавных, почти жидких движений и замерла прямо перед его патрульной «Приорой», будто изучая ее.
У Паши отвисла челюсть. Дубинка в руке показалась вдруг беспомощной щепкой. Сработал не разум, а дрель инстинктов и лет муштры. Он грузно ступил на асфальт, подошел к невероятному аппарату. Окно со стороны водителя растворилось беззвучно, не опустилось, а исчезло.
За рулем сидел мужчина в странном комбинезоне без швов. Лицо бледное, глаза широко раскрыты от ужаса, который явно превосходил Пашин.
– Ваши документы, – хрипло произнес Паша, и его собственный голос прозвучал дико абсурдно в этой немой, давящей тишине.
Водитель что-то быстро пробормотал на непонятном языке, полном шипящих звуков. Его пальцы затрепетали над какой-то панелью на месте привычного торпедо. Внезапно внутри машины замигал голубоватый свет, и раздался механический, безэмоциональный голос, говоривший на ломаном, но понятном русском:
«Критический сбой. Навигационная петля. Локальный разрыв. Система стабилизации… отказывает.»
– Эй, ты что, не понимаешь? – Паша повысил голос, пытаясь вернуть себе иллюзию контроля. – Говори по-русски! Откуда машина? Гонит? – Он уже машинально искал признаки опьянения.
Незнакомец в панике ткнул в какую-то иконку. И мир снова перевернулся.
Не грохот, а чувство падения в лифте, умноженное на тысячу. Пашу отбросило к борту своего УАЗа. Свет фар его машины погас. А вокруг… вокруг не стало трассы.
Была середина дня. Яркое, но какое-то нежаркое солнце светило в чистую синеву. Под ногами вместо асфальта – утоптанная грунтовая дорога, идущая через поле. Впереди, в километре, виднелись деревянные избы, частокол, маковка небольшой деревянной церкви. В воздухе пахло дымом, навозом и прелой листвой – запахи, знакомые Паше с детства, но здесь они были *другими*. Первозданными. Густыми. Настоящими.
Страшная, ледяная тишина повисла на секунду. И ее разорвал крик. Не птицы. Человека. Где-то у деревни.
Машина из будущего стояла рядом, тихо шипя, как раненый зверь. Ее матовая поверхность теперь отражала солнце XV века.
Паша обернулся. Его «Приора» была тут же, покрытая дорожной пылью XXI века – последний кусочек дома в этом безумии. Он инстинктивно сунул руку в карман за рацией. Мертвый тишина в динамике. Ни эфира, ни шипения.
Механический голос из серой машины прошипел снова, уже тише, словно засыпая:
«Координаты: ошибка. Временной якорь: отсутствует. Рекомендация: выживание. Адаптация.»
Водитель будущего смотрел на Пашу через исчезнувшее окно глазами полного безумия. Он был здесь так же чужеродно, как и сам Паша.
А из деревни уже бежали люди. В серых и коричневых одеждах. С кольями и вилами. Их испуганные, орущие лица становились все ближе.
Паша Владимирович Соколов, старший лейтенант ГИБДД Петропавловского района, бессознательно сжал в потной ладони свою дубинку. Единственный знакомый предмет в сошедшем с ума мире. Ему нужно было решать. Сейчас.
И первым решением было – выжить.
Глава 2. Свой среди волков
Люди, бежавшие из деревни, замерли в двадцати шагах, образовав полукруг. Их было человек пятнадцать. Мужики с заскорузлыми, обветренными лицами, в грубых портах и лаптях. В руках – не просто колья. Паша, привыкший оценивать угрозу за секунду, увидел ржавые косы, тяжелый деревянный молот, похожий на кузнечный, и даже старый, но реальный бердыш у одного покрепче, видимо, старосты или вояки. Лица были искажены не злобой, а первобытным, животным страхом. Они смотрели не столько на людей, сколько на машины.
Серый «кит» из будущего шипел последними парами, а «Приора» с синими полосами и надписью «ДПС» была для них таким же чудом, как и первая, только иного, железного толка.
Паша опустил дубинку, дав ей свистнуть вдоль бера. Резкое движение заставило мужиков вздрогнуть и сжать оружие. Он медленно, очень медленно поднял пустые ладони. Жест «я безоружен» был универсален во все времена.
– Свои! – крикнул он хрипло, нарушая гнетущую тишину. – Не бойтесь! Попали в беду… дорогу потеряли!
Слова звучали глупо даже для него самого. «Дорогу потеряли» между XXI и XV веком. Но надо было заполнить тишину хоть чем-то.
Мужики переглянулись. Шепот пробежал по их ряду: «Бесы?… На колесницах адских…», «Андреич, глянь, одежда на них…», «Говорят… Говорят по-нашему, али это обман?»
Тот, что с бердышом – коренастый, с окладистой рыжей бородой и пронзительными голубыми глазами – сделал шаг вперед.
– Кто таковы? Отколе приехали на сих… колесницах? – голос у него был низкий, привыкший к повиновению. Глаза сканировали Пашу, его форму, затем перешли на бледное лицо беглеца, все еще сидящего в своей капсуле.
Паша почувствовал, как в голове щелкает переключатель. Режим «инспектор, разбирающий пьяного дебошира» отключился. Включился режим «выживание в экстремальной ситуации». Нужна легенда. Простая, правдоподобная и дающая преимущество.
– Из дальних земель, – сказал Паша, опуская руки, но оставаясь в открытой позе. – С запада. Мореходы мы. Корабль наш… потерпел крушение. А эти колесницы – наш последний скарб. Механизмы хитрые. – Он кивнул на машины. – Сломались.
– А одежа твоя? – не отступал рыжебородый. – И у того, в каменной хоромине (он кивнул на машину будущего), – не видать лика.
– Одежда специальная, – Паша потрогал куртку с шевронами. – От непогоды. А товарищ мой… болен. Лицо опалило порохом при взрыве. Боится света.
Ложь полилась удивительно гладко. Каждая работа с людьми учит импровизировать.
Рыжебородый – Андреич, как его назвали, – оценивающе смотрел. Страх в его глазах постепенно вытесняется любопытством и расчетом. Эти «колесницы», даже сломанные, – явно дело рук искусных мастеров. Металл, стекло… Это богатство. А двое чужаков – один выглядит как воин (форма, дубинка, осанка Паши), второй – как несчастный больной колдун.
– Земля тут государева, – произнес Андреич уже тверже. – И лес, и поле. Чужакам с диковинным добром без спроса на ней не место. Иль милости просим в острог, к старосте, на суд, иль… – Он не договорил, но его люди напряглись.
«Иль мы вас здесь и похороним», – дочитал про себя Паша. Конфликт назревал. Нужно было дать им то, что они хотели, но сохранить лицо и контроль.
– К старосте пойдем, – быстро согласился Паша. – Дело говорить надо. Да товарища моего не трогать. Он не опасен. А за гостеприимство… – Он обернулся, подошел к «Приоре», открыл багажник. Там лежал его неприкосновенный запас: ящик с инструментами, канистра с водой, аптечка, и… коробка с гостинцами для дочки – шоколадные конфеты в ярких обертках. Он взял горсть конфет. Блестящие фантики заиграли на солнце.
Подошел к Андреевичу и высыпал ему в грубую, мозолистую ладонь.
– Диковина заморская. Сласть. Попробуй.
Андреич и мужики уставились на сверкающие обертки как на драгоценные камни. Один из молодых парней ахнул. Андреич с величайшей осторожностью развернул одну. Шоколад уже немного подтаял и почернел, но запах был сладким и неземным. Он кончиком языка лизнул. Глаза его округлились. Он отломил кусочек, дал самому смелому из своих людей. Тот, попробовав, закивал с таким благоговением, будто вкусил меда с райских цветов.
Сила сахара, шоколада и невиданной упаковки сработала лучше любой угрозы. Напряжение спало на треть. Андреич бережно завернул конфету обратно и сунул за пазуху.