ИГОРЬ Щербаков – Ключ из тишины (страница 7)
Лекс поднял сжатый кулак. Он не бил им по воздуху. Он совершил медленное, давящее движение вниз, будто вгонял невидимый клин в саму землю.
Раздался звук. Не громкий. Напоминающий треск огромного листа стекла, который только что дал первую, незаметную трещину. Воздух на точке, куда был направлен удар, задрожал, заискрился. В левом глазу Кирилла белый узел силовых линий начал хаотично дергаться, рваться, как порванные струны.
Эффект был мгновенным. В пяти километрах от них один из трех красных сигналов – тот, что шел по силовой линии, – вдруг замер, потом замигал тревожно и начал быстро смещаться. Не по своей воле. Его резко понесло по вихревому потоку поля, как щепку в водовороте. Двое других сигналов остановились.
«Первый пойман в ловушку, – констатировал Кирилл. – Он теперь движется по кругу диаметром в пятьдесят метров. Он не выйдет, пока Хозяин не отпустит. Но другие теперь настороже. Они почувствовали вмешательство».
Мая, стоявшая рядом, вдруг вздрогнула и прижала руки к вискам.
«Они… они послали импульс. Запрос. В сеть «Афобоза». Они просят… идентификацию источника аномалии. И подкрепление».
«Можешь заблокировать?» – быстро спросил Кирилл.
«Мой пассажир… он может создать помеху. Но ненадолго. Они используют квантово-запутанные каналы. Это не обычная связь. Это… прямая трансляция радиоимпульса». Мая села на землю, закрыла глаза. На ее лбу выступил пот. Она вела незримый бой на уровне, недоступном обычному восприятию.
Кирилл видел, как два оставшихся красных сигнала начали сближаться, двигаясь к ним с опасной, выверенной скоростью. Они больше не исследовали. Они шли на цель.
«Хозяин! – мысленно крикнул Кирилл, обращаясь к тому холодному кристаллу в колодце. – Дай мне контроль над полем! Хотя бы на локальном участке! На их пути!»
Ответ пришел не словами. В его левый глаз хлынул поток данных. Он вдруг увидел поле искажений не как статичную картинку, а как динамическую, живую систему. Увидел рычаги, переключатели, потенциалы. Это было подобно управлению сложным симулятором. Хозяин дал ему доступ. Не полный. Но достаточный.
Кирилл сосредоточился. Он выбрал участок леса, через который должны были пройти Охотники. И начал… редактировать. Он не гнул пространство. Он менял его логику. Он создал зону, где закон сохранения энергии работал с задержкой. Где каждый шаг требовал в два раза больше усилий, но результат был вполовину меньше. Где звук распространялся задом наперед. Где тени падали не от солнца, а к солнцу.
Это было не просто запутывание. Это было создание зоны чистой, безумной диссонансной физики.
Два красных сигнала вошли в эту зону. И сразу же их движение стало хаотичным. В левом глазу Кирилла их сигнатуры начали мерцать, распадаться на составляющие. Они пытались адаптироваться, их инструменты сбили, выдавая невозможные данные. Один из сигналов вдруг рванулся в сторону, прямо на дерево – его восприятие расстояния было искажено. Раздался глухой удар, крик (уже настоящий, не сдерживаемый полем), и сигнал погас. Не умер – отключился, потерял сознание.
Второй сигнал замер, пытаясь стабилизироваться. Кирилл видел, как оператор, человек за этим сигналом, пытался перезагрузить свои системы, отключить внешние сенсоры, работать на чистой интуиции.
«Слишком поздно», – прошептал Кирилл и усилил диссонанс в эпицентре зоны.
Сигнал начал быстро слабеть. Человек там, в лесу, испытывал не просто дезориентацию. Его мозг, лишенный страха, но не лишенный логики, пытался обработать необрабатываемое. Противоречивые сигналы от органов чувств, нарушение причинно-следственных связей – все это вело к быстрому, катастрофическому отказу сознания. Сигнал погас. Тихо. Без звука.
Третий, пойманный в водоворот, еще метался по кругу. Но теперь это была уже не угроза, а добыча.
Мая открыла глаза, выдохнув с облегчением.
«Канал заглушен. Но ненадолго. Через час они отправят следующий запрос, и если не будет ответа… пришлют больше. Других».
Лекс подошел, вытирая пот со лба. Его удар по точке напряжения стоил ему сил.
«Что с теми двумя?»
«Один в нокауте, второй… в отключке. Третий в ловушке», – сказал Кирилл. Он чувствовал холодную, чистую удовлетворенность. Его пассажир ликовал. Они были эффективны. Они были полезны. Хозяин передавал по общей связи одобрение – теплую, тягучую волну, похожую на похлопывание по плечу.
«Теперь что? Мы не можем их отпустить. Но и убивать…» – Мая не договорила. Они не были убийцами. Даже теперь.
Кирилл смотрел на три погасших сигнала в своем левом глазу. Один неподвижный. Два – просто тихие точки. Идея пришла мгновенно, рожденная симбиозом его расчетов и творческих порывов его пассажира.
«Мы не убьем их. Мы… отформатируем. Хозяин умеет впитывать внимание, желания. Дадим ему новых… постояльцев. Не таких, как мы. Более… пассивных. Сотрем оперативную память, оставим только базовые функции. Они станут частью системы. Еще одной партией коробок на полке».
Это было чудовищно. Это было изящно. Это было в духе Хозяина.
Майя и Лекс молча смотрели на него. В их глазах читалось понимание, что предложенный путь – единственный, который удовлетворит их страшного покровителя и даст им время.
«Делай», – тихо сказала Мая.
Кирилл закрыл правый глаз. Левый, пылающий синим, он направил в сторону леса, где лежали двое охотников. Он подключился к сети Хозяина, нашел те самые нити-каналы, что обычно тянулись к людям. И протянул их к чужим, отключенным сознаниям. Не для подпитки. Для перезаписи.
Он не знал, как это сделать. Но знал его пассажир. А пассажир чувствовал, как это делает Хозяин. Это был процесс похожий на… форматирование жесткого диска с одновременной установкой новой, крайне простой операционной системы. Стирались личность, память, навыки. Оставалось лишь базовое восприятие, способность ходить, есть, спать. И постоянный, тихий, фоновый выброс внимания – чистого, незамутненного намерениями. Идеальный источник питания.
Процесс занял минут десять. Когда Кирилл закончил и открыл правый глаз, он увидел, как из леса выходят двое мужчин в черной, высокотехнологичной экипировке. Они шли спокойно, ровным шагом, их лица были пусты и безмятежны, как у младенцев. Они подошли к колодцу, сели на землю рядом с ним и замерли, уставившись в одну точку. Их глаза светились тем же слабым синим светом, что и левый глаз Кирилла.
Третьего, того, что был в водовороте, Хозяин просто «стянул» к себе, как паука в центр паутины. Теперь он сидел рядом с остальными.
Баба Глаша, наблюдая с крыльца, кивнула с одобрением.
«Работает, милок. Теперь они как все. Спокойные. И кормить их не надо, сами фонить будут».
Кирилл почувствовал, как залог в его левом глазу… укоренился. Стал частью него. Хозяин был более чем доволен. Он получил не только развлечение, но и новых «постояльцев», и эффективного слугу.
«Сделка исполнена, – сказал Кирилл, обращаясь к колодцу. – Верни мое зрение».
Из глубины донесся тот же самый, глубокий, урчащий звук. И… смех? Тихий, скрипучий, как скрип веток.
Светящаяся рука снова появилась над колодцем. Она снова ткнула «пальцем» в его левый глаз. Боль вернулась, еще более острая, будто что-то вырывали с корнем. Кирилл снова упал, корчась на земле.
Когда боль утихла, он открыл глаза. Оба. Правый видел привычный мир. Левый… левый видел все так же. Схемы, силовые линии, сигналы. Но теперь это видение не было чужим. Оно было его. Навсегда.
Хозяин не вернул ему зрение. Он сделал подарок. Улучшенную версию. Залог стал платой за вступление в клуб.
Урчание в колодце перешло в довольное, тихое мурлыканье. Игра была выиграна. Но все игроки теперь навсегда остались за столом. А следующий ход, Кирилл чувствовал, будет за Охотниками из центра. И они придут уже не тремя людьми. А чем-то пострашнее.
Он поднялся на ноги, глядя на троих бывших оперативников, сидящих у колодца с пустыми, сияющими глазами. Они были живым напоминанием о цене сделки с богами, которым скучно.
«Возвращаемся в сарай, – сказал он своим спутникам. – Нужно готовиться к большому заезду. И думать, как отсюда выбираться. Пока нас не записали в постоянные активы».
И он первым пошел прочь от колодца, чувствуя на спине тяжелый, одобрительный взгляд того, кто теперь считал его не просто игрушкой, а многообещающим проектом.
ЧЕРТЕЖ ДЛЯ БОГА
Возвращение в сарай было возвращением в клетку. Но теперь это была клетка, в которой Кирилл чувствовал себя… управляющим. Его левый глаз, этот дар-проклятие, не выключался. Он видел мир в двух режимах одновременно: нормальное цветное зрение правого глаза и черно-белую схематику левого. Мозг учился фильтровать, разделять потоки информации, но это было мучительно. Особенно ночью. Во сне (вернее, в том подобии сна, на которое еще были способны его лишенные страха мозги) два потока сливались, порождая кошмары из геометрии и плоти.
Тим пришел в себя, но не до конца. Он помнил все, что с ним произошло: темноту, холод, чувство, будто его сознание размазали по какой-то бесконечной, липкой поверхности. И тихий, настойчивый голос, который спрашивал о сетях, о данных, о кодах. Он не отвечал – не мог. Его пассажир, тот, что был с ним изначально (Тим тоже прошел «Афобоз» год назад, и его «побочкой» была обостренная связь с информационными потоками), оказался слабым, примитивным существом по сравнению с Хозяином. Его просто… отодвинули. И теперь Тим боялся даже прикасаться к ноутбуку. Боялся, что его снова потянет в ту черноту.