ИГОРЬ Щербаков – ДОЛГАЯ НОЧЬ ЯНТАРЯ (страница 8)
Мая пыталась его успокоить, но ее методы были странными. Она сажала его перед собой, смотрела ему в глаза и что-то тихо нашептывала. Не слова утешения, а сложные, витиеватые паттерны звуков. Ее древний пассажир, мастер договоров, пытался «залатать» разорванную связь между Тимом и его собственной сущностью, восстановить баланс. Это работало, но медленно. Тим перестал дрожать, но в его глазах осталась пустота, как у солдата, вернувшегося с самой страшной войны.
Лекс занимался другим. Он изучал сарай. Вернее, его структуру. С помощью Кирилла, который видел силовые линии поля Хозяина, Лекс искал слабые места не в поле, а в самой материи. Его пассажир, разрушитель, хотел понять, куда можно ударить, чтобы все это рухнуло, если придется. Он нашел несколько точек – старые трещины в фундаменте, где силовые линии были тоньше, будто проходили в обход.
«Здесь можно создать разрыв, – сказал он Кириллу, указывая на место у задней стены. – Если зарядить достаточно. Но это будет… громко. И Хозяин почувствует».
«Это на крайний случай, – ответил Кирилл. – Пока он нас считает полезными, мы в относительной безопасности. Но нам нужен план побега. Не грубый побег. Элегантный. Такой, чтобы он даже не сразу понял, что мы ушли».
«Или чтобы ему было все равно», – добавила Мая, подходя. Она выглядела изможденной. Работа с Тимом и постоянное поддержание ментального щита, закрывающего их от внешних запросов «Афобоза», истощали ее. – «Ему скучно. Мы его развлекаем. Нужно предложить ему игру… такую, чтобы ее суть была в нашем уходе. И чтобы он сам в этом участвовал».
Кирилл задумался. Его левый глаз скользил по стенам, по потолку, по полу. Он видел узор. Сложный, красивый, смертельный узор подчинения. Хозяин был не просто сильным. Он был архитектором. Он строил свою реальность здесь, в Фоменково, как дети строят замки из песка. И он ценил красоту, сложность, изящество решений.
И тогда у Кирилла родилась идея. Безумная, амбициозная, достойная его пассажира-творца и одобрения старшего бога.
«Мы построим ему храм», – сказал он.
Мая и Лекс уставились на него.
«Что?»
«Не настоящий, – продолжил Кирилл, и его голос зазвучал с непривычным энтузиазмом. – Чертеж. Проект. Нечто настолько грандиозное, сложное и красивое, что он захочет это реализовать. Но для реализации нужны… материалы. Особые материалы, которых нет здесь. Которые есть только в больших городах, на старых свалках электроники, в архивах закрытых институтов. Нам придется их найти. Собрать. Мы станем его собирателями. Его руками во внешнем мире».
Он видел, как идея оседает в их сознании. Это был не побег. Это была миссия. Почтенная роль в великом замысле. Хозяин, существо, жаждущее новых впечатлений и сложных конструкций, мог купиться на это.
«Но как мы убедим его? – спросила Майя. – Он не дурак. Он почувствует подвох».
«Мы не будем обманывать. Мы предложим настоящий проект. И часть его реализуем здесь, на месте. Чтобы он увидел потенциал. Чтобы загорелся». Кирилл подошел к груде хлама в углу сарая, где валялись старые доски, ржавые трубы, обломки мебели. «Мы построим прототип. Маленькую модель. Используя то, что вижу я, то, что может разрушить Лекс, и то, о чем может договориться твой пассажир, Мая. Мы построим… усилитель».
«Усилитель чего?» – настороженно спросил Лекс.
«Всей этой системы. – Кирилл широко обвел рукой вокруг. – Его поля, его сетей, его корней. Устройство, которое сделает его влияние не локальным, а… сетевым. Он сможет проецировать свои игры, свои искажения далеко за пределы Фоменково. Через тех, кто прошел «Афобоз». Через нас. Он станет не богом одного места, а… вирусом в самой реальности».
В сарае повисла тишина. Предложение было чудовищным. Они собирались дать древнему, капризному существу оружие массового поражения против законов физики.
«Это слишком опасно, – наконец сказала Мая. – Мы не можем выпустить это в мир».
«Мы не выпустим, – возразил Кирилл. – Мы лишь покажем ему, что это возможно. А для полной реализации нужны те самые редкие компоненты. Которые мы пойдем искать. И будем искать очень долго. Возможно, всегда».
Это была афера космического масштаба. Они собирались обмануть бога, продав ему мечту, а сами – сбежать в поисках вещей, которых, возможно, не существовало.
Лекс хмыкнул. В его хмыке звучало одобрение.
«Моему это понравится. Строить. Ломать, чтобы строить. Да».
Мая вздохнула. Она смотрела на Кирилла, на его левый глаз, светящийся в полумраке. Она видела, как его собственный пассажир, тот молодой, голодный творец, полностью поддержал эту идею. Для него это был величайший проект. И она понимала – другого выхода нет. Остаться – значит навсегда стать частью декораций в скучной пьесе Хозяина. Или быть разобранным на запчасти, когда он снова заскучает.
«Хорошо, – сказала она. – Действуй. Договорюсь с моим, чтобы он помог убедить старого. Но помни – если он почувствует ложь, мы закончим хуже, чем те охотники у колодца».
Кирилл кивнул. Он уже погружался в работу. Его левый глаз вырисовывал в воздухе первые схемы. Он видел структуру поля Хозяина как огромный, незавершенный кристалл. Их усилитель должен был стать его идеальной огранкой, фокусирующей и преломляющей силу.
Они работали три дня и три ночи. Тим, постепенно приходя в себя, помогал с расчетами – его математические способности были нетронуты. Лекс, под руководством Кирилла, ломал и гнул металл, создавая каркас по немыслимым чертежам – углы были не девяносто градусов, а семьдесят три или сто двенадцать, соединения не сварные, а основанные на напряжении и взаимном давлении. Мая вела постоянный, тихий диалог с Хозяином, подавая идею как величайший дар, как билет в большой мир.
Они использовали все: обломки, старые радиодетали, найденные на свалке, даже часть коробок из запаса бабы Глаши (предварительно опустошенных, чтобы не гневить хозяев-людей). Кирилл вплетал в конструкцию силовые линии поля, буквально «вбивая» их в металл и дерево с помощью своего видения и воли Хозяина, который наблюдал со все возрастающим интересом.
На четвертый день прототип был готов. Он стоял в центре сарая – сооружение высотой в человеческий рост, напоминающее то ли скелет футуристического животного, то ли абстрактную скульптуру из проволоки и ржавых пластин. Оно не издавало звуков, не светилось. Но оно напрягало пространство вокруг себя. Воздух дрожал. Тени от него падали в трех разных направлениях одновременно.
Пришло время демонстрации.
Кирилл подошел к сооружению и активировал его. Не кнопкой. Намерением, направленным через левый глаз в самый центр конструкции, в узел, где сходились все силовые линии.
Ничего не произошло на первый взгляд. Но все, у кого был «пассажир», почувствовали это. Легкий толчок. Будто реальность качнулась, как полотно паруса на ветру. А затем… затем они увидели.
На стене сарая, напротив конструкции, проступило изображение. Не отражение. Чужое место. Комната в панельной многоэтажке в сотнях километров отсюда. Они видели, как молодой человек, «просветленный», прошедший «Афобоз», сидит перед телевизором. И его тень на стене… его тень была не его. Она повторяла движения не его тела, а того прототипа в сарае. Она была связана.
Усилитель работал. Он создал тончайший канал между Хозяином и другим «просветленным», используя его как ретранслятор. На секунду тень того парня в городе замерла, а потом… нарисовала на стене его комнаты идеально ровный круг. Сам парень даже не заметил, уткнувшись в телефон.
Канал оборвался. Изображение погасло. Прототип дымился, несколько проводов оплавились. Он был одноразовым. Но доказательство концепции – налицо.
В сарае воцарилась абсолютная тишина. Даже Тим перестал дышать.
Потом из-под земли, со стороны колодца, донесся звук. Сначала тихий, потом нарастающий. Это был не урчание, не смех. Это был… гром. Гром аплодисментов. Овация. Древняя сущность выражала свой восторг, свою признательность, свою жажду большего.
Баба Глаша вбежала в сарай, ее лицо сияло.
«Он в восторге! Такого не было с тех пор, как ученые уехали! Он хочет продолжения! Больше! Мощнее! На весь мир!»
Кирилл обернулся к своим спутникам. На его лице не было радости. Была усталость и холодная решимость.
«Вот и все. Он купился. Теперь мы – его главные инженеры. У нас есть мандат на поиск компонентов. Везде. Нам нужно будет ехать в город. На свалку старых НИИ, в заброшенные лаборатории. Он даст нам… пропуск. Он на время ослабит поле вокруг нас, чтобы мы могли уехать. Но он будет ждать результатов».
«А если не найдем?» – тихо спросил Тим, первый раз за долгое время заговорив полным голосом.
«Будем искать вечно, – сказала Мая. – Это и есть план. Бегство в виде бесконечной миссии».
Лекс хлопнул ладонью по каркасу прототипа.
«Едем. Пока он в хорошем настроении».
На следующее утро село Фоменково впервые за много дней выглядело почти обычным. Птицы пели. Из труб шел дым. Поле искажений на подъездах ослабло, но не исчезло – Хозяин страховку оставил. Серая «ГАЗель» Лекса была заправлена и готова.
Они стояли у машины. Баба Глаша махала им с крыльца. Трое бывших охотников сидели у колодца, тихо «фоня» в эфир.
Кирилл посмотрел на село своим двойным зрением. Правый глаз видел бедную деревеньку. Левый – величественный, жуткий замок из силовых линий и снов, в центре которого пульсировало холодное, голодное сердце.