Игорь Румянцев – Светлый. Книга 2. Долины (страница 1)

Игорь Румянцев

Светлый. Книга 2. Долины

Дракон. Осознание

Мысленно создав малую часть того, чем ОН был до забвения, ОН начал чувствовать не только мысли собственного сознания, ОН начал понимать себя. И чем прочнее было плетение мыслей, тем больше он осознавал себя. Стали появляться первые воспоминания. Стали возвращаться эмоции. Это всё давало возможность укреплять плетение сознания, не давало снова соскользнуть в глубокую пустоту, из которой ОН только-только начал выбираться. Воспоминания не были приятными. Это была боль, ярость бессилия, горечь потери, чувство разочарования, ненависть, гнев, тоска. И каждое такое воспоминание ещё сильнее укрепляло его в желании стать могущественнее, каждое такое воспоминание словно кричало ему: рвись на свободу! С каждым таким воспоминанием ОН всё яснее осознавал, что свобода не будет покоем, что свобода это – сражения, битвы, войны, что это боль и кровь. И с каждым таким воспоминанием ОН осознавал неизбежность своего триумфа. Вернуться, вот, что сейчас было необходимо. Вернуться, чтобы свершить отмщение, воздать тем, кто посмел выступить против, кто нашёл силы для сопротивления, для разгрома и изгнания. Теперь ОН хорошо знает не только своего врага, но и себя самого. Трепещите же, посмевшие в безрассудном коварстве восстать против воли Дракона!

Гном

Первая вылазка Адама в людское поселение прошла удачно. Башан, слушая причитания тревея об упущенной прибыли, думал в первую очередь не о деньгах, а о безопасности. Никто из них не был готов к любому виду известности. Ни в коем случае. Слишком рано. Конечно, предстояла зима, холодная поступь которой явственно ощущалась каждую ночь. Замерзающая за ночь в лёд вода в лужах и всё увеличивающееся время на розжиг печи в открытой кузне свидетельствовали о приближении белого сна. Время, когда окружающий мир засыпал, набирался сил для нового периода буйного цветения и размножения. В прошлом такая цикличность долгое время почти не интересовала Башана, погружённого в совершенствование своего ремесла. Лишь когда он стал одним из делегатов от своего рода, он столкнулся с необходимостью не просто выполнять свою работу, но и обрёл обязанность обеспечивать всем необходимым таких же гномов. Вот тогда и началась его новая жизнь. Вынужденный постоянно общаться с тревеями, столкнувшись вплотную с их пониманием сотрудничества, он приходил в бешенство, когда ремесло, искусство, да и саму жизнь его собратьев оценивали по весу, размерам и стоимости на рынке. Но ещё большим откровением для него стали открывшиеся взаимоотношения с другими расами. Будь она неладна, политика! Способность старейшин лавировать между людьми, орками и эльфами, соблюдая при этом ещё и собственные интересы, была недосягаема для Башана. Все эти открытые и закрытые советы, тайные голосования, уступки, сдержки и противовесы, улыбки и рукопожатия на виду, а за пазухой камни и стилеты в рукавах. Двуличие, полуправда, недоговорённости, хитрость, изворотливость, вот способы, при помощи которых старейшины поддерживали хрупкое равновесие в межрасовых, да и не только, отношениях. Ценные подарки, обещания и откровенный подкуп, всё это помогало достичь договорённостей даже в, казалось бы, безнадёжных случаях. Такие методы вызывали у Башана неприятие, несогласие и отвращение, а иногда даже открытое сопротивление. Но прошло несколько лет, и он научился контролировать свои чувства, эмоции. Обретая опыт, узнавая о взаимоотношениях рас за последние годы больше, чем за всю прожитую жизнь, он становился тем, кем, видимо, ему суждено было стать. Он отошёл на второй, третий план, почти не появлялся на встречах посольств и делегаций. Он стал практически незаметен, ушёл в тень, не присутствуя за столом переговоров, он стал тем, кто стоит за шторой или в соседнем помещении. Но он всегда знал, о чём будут говорить послы, и к каким договорённостям они придут. Ведь он сам готовил их. Познакомившись и общаясь с такими же, как и он, серыми переговорщиками, он погрузился в совершенно иной мир, мир полутонов, теней и паутины. В этом мире у всех игроков были свои кости и свои скелеты в подвалах. В этих играх главным оружием было знание и скорость его обретения. В то же время, само по себе знание не могло помочь, помочь могло правильное его применение. Как лучший в мире молот и чистейший металл не могли сами по себе что-нибудь создать. Нужен был мастер, обладающий нужным мастерством. Сами переговоры велись о разделе земель, о доступе к воде, лесу, в земные недра и условиях торговли. Вооружённые конфликты практически никогда не происходили неожиданно, о них знали или подозревали заранее. Другой вопрос в том, что какая-то из сторон могла просто не успеть к нему подготовиться должным образом. Создавались и разрушались союзы, иногда и то и другое происходило в течение нескольких дней. Часто требовалось личное присутствие одновременно в разных местах, приходилось мотаться по долинам взад и вперёд, вдоль и поперёк, заодно получая нужную информацию из первых рук.

Занимаясь этой невидимой работой, Башан познакомился и начал узнавать другие расы. Что было общего, что рознило представителей каждой из рас. При подготовке к встречам приходилось учитывать даже такие факторы как: цвет одежды, форму причёски, а иногда ещё и запах. Эльфы, к примеру, не ели мяса, поэтому прийти к ним на встречу, со стойким запахом жареного мяса, означало провалить переговоры. Ну, или на редкую, но всё же встречу с орками заявиться в одежде с преобладающим зелёным цветом. Они воспринимали это как намёк на оттенок их цвета кожи, крови, и, соответственно, как оскорбление. С людьми в этом плане было попроще, может из-за одного цвета крови, может ещё из-за чего. И в то же время, как же с ними было тяжело! В силу того, что люди были самой многочисленной расой, то и запросы у них были соответствующие. Зачастую, они не считали нужным договариваться, искать удобные для сторон переговоров варианты, а просто ставили условия. Один из любимых подходов состоял в следующем: как сделать, чтобы было хорошо? Сначала сделать плохо, а потом вернуть, как было! Проводя политику агрессивной колонизации, они не считались с чужими интересами. Да даже с интересами своих собственных людей их правящая верхушка не считалась, используя их, как расходный материал. Мир долин представлял собой лоскутное одеяло, на котором цвет и размер лоскутов постоянно менялся. На заре Мира были, конечно же, твердыни, замки, города и территории, стабильно, на протяжении многих поколений удерживаемые одной из рас. Как например, человеческий Кажак-Сар. Находясь близко к окраине Мира, он обладал необходимыми для процветания условиями: в долинах были плодородные земли, близость гор открывала доступ к их недрам, обилие воды в реках и озерах – всё это давало возможность развиваться и богатеть. На заре развития люди Кажак-Сара были доброжелательны к соседствующим с ними гномам, эльфам и оркам. Вместе с эльфами они растили сады и собирали урожаи с земли. Вместе с орками охотились и проникали в горы. Ну а гномы, пусть нехотя, но делились мастерством обработки не только металлов, но и камня, дерева. Эльфийский Тсаридун был вечнозелёным, цветущим садом, в долинах которого было неисчислимое разнообразие жизни и растений. Оркский Каривра был городом-горой, который был построен в момент расцвета расы, был величественным творением, высеченным из целой горы. И даже без помощи гномов. Почти. А вот гномий Сахкаин был подобен огромной мастерской, в которой постоянно били молоты, жужжали пилы, кричали, и в то же время бойко торговали и заключали сделки. Город-мастерскую окружали высочайшие и прочнейшие стены, в то время непонятно, для защиты от кого построенные. Ходили слухи, что их построили на «слабо?». Постоянных границ между расами не существовало, да и Мир долин был далеко не освоен, многие территории пустовали. Но даже тогда старались не допускать перенаселения разных рас в соседствующих долинах. Места хватало всем, даже с избытком. И хотя о тех временах мало кто что может рассказать, считались они наиболее счастливыми. Советы старейшин, лидеров рас, помогали решать спорные вопросы так, чтобы это никоим образом не влияло на жизнь простых людей, эльфов, гномов и орков. Магия, и тогда доступная любому желающему, не была предметом споров или конфликтов: да бери и пользуйся! Если сумеешь, конечно. Она ведь, как любое ремесло, требовала навыка, внимания и осторожного использования. По какой-то причине, наибольший интерес всегда проявляли к ней люди. Больше всего извлекали пользы от её использования, но и больше всех страдали от её непредсказуемых последствий. Но время шло, поколения сменяли поколения, и постепенно, сначала практически незаметно, Мир начал меняться.

Первое, на что стали обращать внимание, это рост численности людей. Не обладая такой же длительностью жизни, как эльфы, гномы и даже орки, люди начали плодиться с невероятной для других рас скоростью. Попытки остальных как-то этот рост рождаемости притормозить, во-первых, не встретили понимания со стороны лидеров долин Кажак-Сара, а во-вторых, столкнулись с какой-то неуёмной человеческой похотью. Это стало вообще какой-то отличительной их чертой: превратив тончайшие эмоции, благодаря которым расы имели возможность продолжать свой род, в какое-то развлечение, извратив всю интимность отношений между полами, выставив напоказ, они стали предаваться похоти по поводу и без, просто так, от нечего делать. Иногда даже устраивая это на потеху праздной публике за деньги, как какой-то товар. Объясняли же своё поведение достаточно просто: раз мы, люди, живём значительно меньше, чем другие, то можем позволить себе маленькие радости. Остальные расы восприняли подобное изменение нравов людей с нескрываемым отрицанием, порой даже брезгливостью, посчитав его грязным, недостойным. И реакцией стало желание отстраниться, не оказаться даже поблизости. А отстранившись, они не заметили других изменений, происходящих в человеческих долинах.