Игорь Росоховатский – Мир приключений, 1959 (№5) (страница 146)
— Вызвать ко мне, я его живо в чувство приведу!
В каюте лежал наскоро перевязанный Реаль; он был в бессознательном состоянии.
— Что же мы будем делать без него? — в отчаянии спрашивал Мануэль. Он не мог себе простить, что оставил Хосе одного. — Мы же не знаем шифра. Надо хоть на время привести его в чувство.
— Я уже послал Паоло и Кончеро, — сказал Наварро. — Они соберут всех медиков и приведут сюда. Устроим консилиум.
Вскоре в каюте появился Паоло с двумя врачами: бывшим военным хирургом Сто-маном и терапевтом Теодуло Мендес. Они оба были в истрепанных полосатых одеждах. А Кончеро привел знакомого ему профессора.
— Чарлз Энгер, — представился старик своим коллегам.
Те переглянулись. Они ведь учились по учебникам Чарлза Энгера.
— Мы ждем распоряжений, господин профессор, — сказал Стоман, поклонившись.
Врачи, тщательно вымыв руки и надев халаты, найденные в изоляторе, внимательно осмотрели раненого. В Хосе попало две пули: одна, сломав ключицу, застряла где-то в мышце, вторая насквозь пробила грудную клетку. Кровь в ранке пузырилась. Видимо, задето было легкое.
— Скажите, мы сумеем доставить больного в госпиталь? — спросил Энгер.
— Навряд ли, — ответил Мануэль. — Нам очень важно привести его в сознание немедля. От этого зависит наша судьба.
— Хорошо, сделаем все возможное. На корабле, надеюсь, найдутся хирургические инструменты?
— Да, я их видел в изоляторе. Пройдемте со мной, отберите нужное.
Через каких-нибудь четверть часа врачи стали готовиться к операции. Кончеро, выполнявший обязанности санитара и связного, поглядывал на медиков с надеждой. От вида зловеще поблескивающих скальпелей и зондов у силача подкашивались ноги.
Свежий халат, резиновые перчатки и маска на лице совершенно преобразили Энгера. Наскоро превратив каюту в операционную, он отдавал короткие распоряжения, а его коллеги беспрекословно выполняли их.
С Реаля сняли одежду, уложили его на стол, покрытый простынями, и приступили к операции.
Судно покачивало. В каюте стояла такая тишина, что слышно было, как потрескивала электрическая лампа большого накала.
Друзья Хосе, собравшиеся в соседнем отделении радиорубки, тревожно прислушивались ко всему, доносившемуся из операционной.
— Луис, видно, хотел вызвать кого-то; передатчик включен, — заметил Наварро. — Как он остался здесь?
— Мы во всем виноваты, — опустив голову, сказал Мануэль. — Плохо обыскали надстройку. А ведь Хосе дважды напоминал об этом… Эх!
Из операционной донесся негромкий голос Энгера:
— Приподнимите… так! Отлично! Ланцет!..
Кончеро, стоявший у дверей, схватился за голову: «Что доктор нашел там отличного, если человек прострелен насквозь?» Силач ничего не мог поделать с собой; губы его дергались, он безмолвно плакал.
— Одна надежда на врачей, — прошептал Мануэль. — Хоть бы благополучно прошла операция!
Через несколько минут все услышали, как звякнуло что-то в тазу. Это хирург бросил извлеченную пулю.
— Тампоны… так! Перевязывайте.
Первым из соседней каюты вышел Энгер. Он снял с лица маску, марлевую повязку и, подойдя к раковине, стал мыть руки.
— Он выживет? — спросил Мануэль.
— Ему нужен полнейший покой, — уклончиво ответил профессор. — Остается опасность внутреннего кровоизлияния.
— А сказать хотя бы несколько слов ему можно?
— Лучше бы его не тревожить.
— Но нам надо.
— Он ожил, открыл глаза… шевелит губами! — закричал обрадованный Кончеро.
Мануэль с Энгером поспешили к раненому. Реаль лежал с открытыми глазами.
— Включите передатчик, — слабым голосом попросил он.
— Включен давно, — сообщил Мануэль.
— Прошу много не говорить… только самое необходимое, — предупредил Энгер. — А лучше бы молчать и не шевелиться.
— Мне нельзя болеть, — тихо проговорил Хосе. — Я должен закончить… пароль и шифр известны только мне. Дайте возможность продержаться несколько минут.
Энгер, неодобрительно покачав головой, взглянул на Мануэля. Тот понял, что риск большой, но иного выхода не было.
— Да, — сказал он, — придется выполнить желание Хосе, хотя это и вредно.
Энгер нахмурясь покопался в аптечке и, вытащив коробку с ампулами, передал ее Стоману. Хирург, наполнив шприц прозрачной жидкостью, подошел к раненому и сделал подкожное впрыскивание.
Лицо Реаля стало розовым. У Мануэля отлегло от сердца, хотя он и понимал, что минутное возбуждение может дорого обойтись раненому.
— Нужно… связаться с нашими, — заговорил Реаль. — Они ждут условленного сигнала… на коротких волнах.
Мануэль растерялся:
— Но как мы это сделаем? Фернандес утонул, у нас нет другого радиста.
— Радист найдется, — перебил его Наварро. — Я знаком с передатчиком этого типа, могу попробовать.
— Хорошо, Рамон, вызывай. Волну я скажу, пригнись, пожалуйста, — попросил Хосе.
Летчик пригнулся, Реаль на ухо шепнул ему длину волны. Наварро кивнул головой и поспешил к передатчику.
Паоло стал помогать ему. Найдя переносный микрофон, он протянул шнур к изголовью Реаля и подключил его.
Дробно застучал ключ передатчика. Вскоре Наварро обрадованно сообщил:
— Они нас слышат.
Из репродуктора вначале доносилось ровное гудение, затем мужской голос внятно произнес:
— Кто вызывает? Интересно, сколько будет дважды два? Этакая детская задачка!
В углу Кончеро прошептал:
— Дважды два — четыре.
— Иногда восемнадцать! — сказал в микрофон Реаль, и глаза его заблестели.
— Четный? — радостно воскликнул голос в репродукторе. — Мы все беспокоились…
— У меня мало времени, — перебил Реаль. — Сообщаю: мы отправились за пески. Понятно?
— Да, да. Говорите!
— Известный вам толстяк пожертвовал большое корыто. Нас много, мы нуждаемся в одежде и еще кое в чем…
Реаль, видимо, от головокружения и боли, скривился. Энгер двинулся к нему, но он остановил его жестом и продолжал:
— Поторопитесь связаться с нами, согласно договоренности.
— Дороги будут закрыты. Ждите гостью. Какой сигнал, чтобы птичка не смутилась?
— Две зеленых ракеты. Разговор кончаем.
Реаль устало отодвинул микрофон и обратился к Мануэлю: