Игорь Росоховатский – Мир приключений, 1959 (№5) (страница 113)

Научить Вики пониманию человеческой речи также не удалось. Однако она отлично усвоила значение отдельных слов и даже выражений.

Вики очень любила кататься на машине. Произнести слова «поедем кататься» она не могла, — вместо этого обезьянка скрежетала зубами. Если Хейс говорил: «Поехали», — Вики выбегала из дому и впрыгивала в машину.

— Закрой окно, — говорил, садясь в машину, Хейс. И Вики бралась за ручку и поднимала стекло. Если стекло поднималось не до конца, Хейс говорил: «Закрой совсем». И обезьянка точно выполняла его просьбу.

Когда Вики была маленькая, супруги Хейс обычно брали с собой в машину несколько бумажных полотенец из ванной комнаты. Всякий раз, как они собирались куда-либо поехать, Вики стала приносить им пачку таких полотенец. Но потом полотенца убрали из ванной комнаты. Тогда Вики стала приносить вместо них тряпки.

Однажды Вики стала скрежетать зубами, показывая, что хочет покататься на машине. Затем она принесла тряпку.

— Хорошо, но принеси мой шарф, — сказал Хейс. Обезьянка отправилась прямо в ванную комнату и принесла шарф, который висел там на гвозде. Затем она принялась оборачивать шарф вокруг своей шеи. — Нет, — сказал Хейс, — надень его на меня. — Вики тотчас же исполнила приказание. После этого Хейс велел ей принести ключ от комнаты. До этого обезьянка неоднократно открывала письменный стол Хейса и показывала на ключ ящика, но никогда его не вынимала. На сей раз она отправилась к двери, вынула ключ и принесла его Хейсу. Только после этого он посадил ее в машину.

В 1954 году для Вики построили отдельный домик, в который она должна была переселиться. Но она не успела пожить в нем. За несколько дней до намеченного переезда Вики тяжело заболела. Врачи поставили диагноз: эпидемический энцефалит. Обезьянку лечили как человека, даже сделали ей переливание человеческой крови, что ей не повредило. Но все усилия спасти Вики оказались напрасны. Через несколько дней семилетняя обезьянка умерла.

Но Вики недаром прожила свою короткую жизнь. Наблюдения, проводившиеся над ней представляют большую ценность, будут использованы и при изучении высшей нервной деятельности человека.

В. Домбровский и А.Шмульян

СПОСОБНЫЙ СЕКРЕТАРЬ

Рассказ

Красивый, прекрасно одетый молодой че­ловек неторопливо шагает по шум­ным улицам огромного города Губы его то и дело складываются в при­вет­ливую улыбку, так свойственную жителям этой обширной страны.

Он явно доволен собой и всем окружающим, что, естественно, делает честь его патриотизму и характеру. Молодой человек не заговаривает с про­хо­жими, но видно, — он общителен и словоохотлив. По временам он что-то ти­хо произносит. Вслушавшись, вы могли бы узнать немало интересного и по­учительного:

«От Земли до Луны двести десять тысяч миль… Век живи — век учись. В прош­лом году в нашей стране от автомобильных катастроф погибло три­дцать восемь тысяч че­ловек. Все люди — братья. Наш парламент состоит из двух палат…»

Можно подумать, что юноша готовится к какому-то универсальному экзамену, и, судя по всему, он отлично сдаст этот экза­мен.

Вот молодой человек остановился у витрины кондитерской. Что за­ин­те­ресовало его? Уж не пирожные ли? Но нет, юноша, как видно, не голоден. Че­рез минуту он продолжает свой путь со словами: «Пирожки бывают жа­ре­ные, печеные и слоеные…» Эрудиция молодого человека поистине не­объ­ят­на!

Вообразим, что это не рассказ, а кинофильм, и с кинематографической бы­стротой перенесемся в другую часть города. Видите это авто? Вон то, не­бес­но-голубого цвета с никелированным радиатором? Его уверенно ведет по­жи­лой господин, настолько похожий на вышеописанного юношу, что не сос­тав­ляет никакого труда догадаться: это отец. И на его лице сияет улыбка. Ве­ро­ятно, он с удовольствием вспоминает о своем детище и думает:

«Мне здрово повезло с моим Бобби! У кого еще есть такие парни, как он? Правда, он еще далек от совершенства, но уже сколько достоинств! Способность к самоанализу и самообра­зованию, блестящая память, внешний лоск. Остальное я вложу в него со временем, не щадя сил и средств. Во всяком случае уже теперь он может отлично работать, а в хороших руках — это просто клад.

Мне сейчас пришло в голову — ему не хватает подруги. Машинистка-стенографистка с уклоном к шахматной игре и бальным танцам. Приму меры. Все говорят, что мой Бобби — вылитый я, конечно, каким был лет тридцать назад. Я доволен. Как приятно возвращаться домой, где меня ждет Роберт Эрскин! Наперед знаю: лишь войду, приветливо улыбнется и скажет: «Добрый день, как поживаете, па?»

Но джентльмен ошибся. Из первых кадров мы уже знаем, что Роберт Эрскин не ждал его, сидя дома, а фланировал по улицам города, где происходит действие нашего фильма.

А если это фильм, то что мешает нам сделать еще один смелый скачок? Перенесемся снова в ту часть города, где мы оставили нашего милого Бобби. Проникнем в один из домов и войдем в помещение, в котором не трудно распознать деловую контору. В кабинете владельца конторы налицо сам владелец и главный бухгалтер.

— Только что сообщили?.. — говорит владелец конторы.

— Да, сэр. Бедный Эдди! Кто мог подумать? Вся передняя часть вдребезги.

— У Эдди?

— У машины. Только что купленной. Эдди скончался от внутреннего кровоизлияния, вызванного нервным потрясением… И двое детей…

— Что же нам делать?

— Нужен новый.

— До зарезу. Мгновенно. И нет никого на примете.

— Слишком ответственно, чтобы просто вывесить объявление; а, как вы полагаете, сэр?

— Но что же делать? Нужно составить и разослать циркуляры и подготовить материалы для моей предвыборной речи. Эдди как-то справлялся.

— Сложно. Тридцать мыслей в минуту.

— И каких мыслей! Я сказал бы: озарен-но-чеканных. Расчет и чутье. Коммерческий гром и политическая молния. А как этог Бен Джеферсон? Помните, с университетским дипломом? Заходил как-то, просил работу. Он как будто подходит. Наверняка еще без места… У вас есть его телефон?

— Я слышал, с ним что-то случилось. То ли он кого-то убил, то ли его самого укокошили, то ли повесился с голоду. Отпадает.

— А ваш родственник, как его, Джимми Фог?

— Небоскреб радиоцентра, на прошлой неделе. Вдребезги. Отпадает.

— Знаете что, Смитсон? Мы так больше времени потеряем, чем, если… Одним словом, вывесьте объявление у входа.

— Слушаюсь, мистер Додд.

Через три минуты объявление было вывешено (Роберт Эрскин в это время стоял у витрины кондитерской). Сразу стали скапливаться кандидаты. Все похожие друг на друга, со стандартной прической и стереотипной улыбкой, с одинаковыми жестами и словами, словно это были не люди, а бездушные автоматы. И способности к весьма трудной и ответственной роли секретаря мистера Доцда, финансиста и общественного деятеля, были у них одинаково недостаточными.

После минутной беседы мистер Додд освобождал их од­но­го за другим. Тем не менее число претендентов все росло и рос­ло, и когда мистер Эрскин-младший поравнялся с конторой, там собралась уже небольшая толпа. Кто-то дружески, но до­воль­но сильно хлопнул его по плечу.

— А, Бнг Джон, как живешь?.. Не сюда ли, как мы?

Хлопнувший по плечу заглянул Бобби в лицо и добавил:

— Виноват, обознался. Не обиделись?

В глазах Бобби вспыхнул и тут же погас гневный огонек. Любопытный отпрянул в сторону, а Бобби вместо ответа резко по­вернулся налево и стал прокладывать себе путь к дверям. Люди в очереди расступались перед нашим рослым героем, как рыбачьи лодки перед линкором. Вскоре он оказался в при­сут­ствии босса.

Мистер Додд бросил на вошедшего восхищенный взор: ничего не скажешь, по внешности во всяком случае этот ему под­ходит. Мистер Додд увлекался тяжелой атлетикой и обожал рекордсменов, да и помимо того, просто было приятно глядеть на такого краснощекого парня, видимо еще не испытавшего длительной безработицы и сохранившего свежий румянец и неиапускной оптимизм, не в пример большинству других кандидатов.

Мистер Додд радостно потряс мощную руку молодого человека.

«Ну, если он и по способностям такой же», — мелькнуло у него в голове. А вслух мистер Додд сказал:

— Попробуем память.

Он прочитал вслух строк пятнадцать из лежащей перед ним на столе инструкции калькуляторам.

— Повторите!

Бобби повторил без запинки Мистер Додд весело усмехнулся и звонком вызвал бухгалтера.

— Кажется, то, — шепнул он Смитсону — Наблюдайте!

Мистер Додд прочитал вслух колонку пятизначных чисел из отчета.

— Повторите!

Бобби повторил все числа без ошибки.

— К вашим услугам, сэр, — сказал Бобби.

— Ваше имя?

— Роберт Эрскин, к вашим услугам, сэр.

— Сразу видно, что опытный, — прошептал Смитсон, — хотя так молод. И к тому же атлет.

Главному бухгалтеру нравилось точь-в-точь то же, что и хозяину, и в этом, право же, нет ничего странного, особенно в период экономического спада, когда, лишившись места, вряд ли найдешь другое.

— Итак, мистер Эрскин, вы сейчас без дела?

— Дело? — задумчиво переспросил Бобби. — Что значит дело? Виноват… — он задумался на секунду. Босс и бухгалтер в изумлении глядели друг на друга. Не знать слова «дело»? Но в этот момент Бобби дважды быстро щелкнул пальцами.

— Да, конечно, — сказал он — «дело» знаю: занятие, обязанность, коммерческая деятельность, торговое предприятие, фирма. Да, я без дела.