Игорь Росоховатский – Искатель. 1967. Выпуск №6 (страница 43)
Круто повернувшись, он быстрыми шагами направился между столиками к выходившей на улицу стене и с размаху ударил кулаком по тщательно отделанной, полированной поверхности дерева.
Его кулак прошел сквозь стену.
Он схватился за край пробитой им дыры и потянул. Кусок стены отвалился и упал на пол. Помещение наполнилось смрадом гниения.
В глазах наблюдавших за ним колонистов застыл ужас.
Стронг повернулся к ним лицом.
— Весь ваш отель прогнил до основания, — произнес он. — Вся ваша проклятая деревня!
Он захохотал. К нему подошел Райт и ударил его по лицу.
— Придите в себя, Том!
Смех его замер. Он набрал полные легкие воздуха, выдохнул.
— Неужели вы не понимаете, Райт? Дерево! Деревня! В чем нуждается дерево этого вида, чтобы вырасти до такого колоссального размера и существовать дальше, когда приостановится его рост? В питании. Во многих тоннах питания. И в какой почве? В почве, удобренной отбросами и трупами умерших, орошаемой с помощью искусственных озер и водохранилищ, то есть оно нуждается в условиях, которые могут быть созданы лишь большими поселениями человеческих существ.
Что же происходит с подобным деревом? Веками, а может и тысячелетиями, оно постепенно познает, чем можно заманить к себе людей. Чем? Выстроив дома. Правильно. Выстроив, вернее вырастив дома из своих собственных корней; домики настолько очаровательны, что человеческие существа не могли стоять перед соблазном поселиться в них. Теперь-то вы понимаете, Райт? Теперь вам ясно, почему в соке, еще не прошедшем фотосинтеза, питательных веществ содержалось больше, чем нужно дереву, и почему после фотосинтеза в нем было так много кислорода и углеводов. Дерево старалось поддержать не только себя, оно также пыталось поддержать существование деревни. Но ему это уже не удавалось — из-за неизменной человеческой глупости и эгоизма.
Райт был потрясен. Стронг взял его за руку, и они вместе вернулись к бару. Лица колонистов казались вылепленными из серой глины. Мэр по-прежнему тупо смотрел на вмятину в стойке.
— Может, вы поднесете еще один стаканчик человеку, который спас вашу обожаемую деревню? — спросил Стронг.
Мэр не шелохнулся.
— Должно быть, древние знали об экологическом балансе и облекли свои знания в форму суеверия, — сказал Райт. — И именно суеверие, а не знание переходило из поколения в поколение. Возмужав, они поступили точно так же, как все слишком быстро развивающиеся человеческие общества: они полностью пренебрегли суевериями. Научившись со временем обрабатывать металлы, они выстроили заводы по обеззараживанию сточных вод, мусоросжигательные печи и крематории. Они отвергли все системы ликвидации отходов, которыми их когда-то обеспечили деревья, и превратили древние кладбища у подножия деревьев в деревенские площади. Они нарушили экологический баланс.
— Они не ведали, что творят, — сказал Стронг. — А когда они поняли, к чему все это привело, было слишком поздно восстановить его. Деревья уже начали умирать, и, когда окончательно погибло первое дерево и начала гнить первая деревня, их обуял ужас. Быть может, привязанность к своим домам настолько вошла в их плоть и кровь, что они просто не смогли вынести, как дома умирали у них на глазах. Поэтому они ушли в северные пустыни. Поэтому они умерли от голода или замерзли в пещерах смерти, а может быть, все вместе покончили жизнь самоубийством…
— Их было пятьдесят миллионов, пятьдесят миллионов косматых величественных животных, обитавших в тех плодородных долинах, где ныне простирается Великая Северо-Американская пустыня, — сказал Блюскиз. — Трава, которой они питались, была зеленой — они возвращали ее земле в своем помете, и трава зеленела вновь. Пятьдесят миллионов! А к концу бойни, устроенной белыми людьми, их осталось пятьсот.
— Видимо, из всех деревень эта «модернизировалась» последней, — сказал Райт. — И все же дерево начало умирать за много лет до прихода колонистов. Поэтому-то деревня теперь гниет с такой быстротой.
— Гибель дерева ускорила процесс разложения, — сказал Стронг. — Вряд ли хоть один домик простоит больше месяца… Но дерево могло бы прожить еще лет сто, если бы они не так торопились сохранить свою проклятую недвижимую собственность. Дерево такого размера умирает очень долго… А цвет сока — думаю, что я теперь понял и это. Его окрасила наша совесть… Однако, мне кажется, что в каком-то смысле она… оно хотело умереть.
— И, несмотря ни на что, колонисты будут возделывать землю, — сказал Райт. — Но пока они будут этим заниматься, им придется жить в землянках.
— Кто знает, может быть, я совершил акт милосердия… — сказал Стронг.
— О чем это вы оба толкуете? — спросил Сухр.
— Их было пятьдесят миллионов, — сказал Блюскиз. — Пятьдесят миллионов!
«Срубить дерево» — это рассказ о человеке, который хищнически относится к богатствам природы.
Советскому читателю может показаться непонятной слепота героев рассказа, «рубящих сук, на котором они сидят». Однако такова логика капиталистического общества, его отношение к природе. Сорвать куш и не заботиться о том, что будет после. История знает немало подобных примеров, и автор приводит два из них: уничтожение плодородия почвы в Великой Северо-Американской пустыне и почти полное истребление бизонов, как вида. Дело, однако, не только в нарушении экологического баланса, как пишет Р. Янг, а в том, что человек-хищник, человек капиталистического общества не может относиться к природе иначе. А это уже не биологическая, а социальная проблема. Именно этого и не осознает автор; для него цивилизация — только капиталистическая, и иной он не представляет себе. Он видит, как представители этой цивилизации оставляют после себя пустыню, но не находит действительного решения проблемы: человек и природа. Для капиталистического общества она неразрешима. Боль за уничтожаемую природу побуждает автора на совсем фантастические домыслы: он наделяет дерево сознанием, и притом большим, чем у многих людей, персонажей рассказа.
Острое беспокойство писателя за судьбу природных богатств мира и придает особенную ценность его произведению.
Ярослав ГАШЕК
СПАСЕНИЕ САМОУБИЙЦ[22]
Хотя Прага и не обладает для борьбы с самоубийствами постоянной комиссией, объезжающей столицы Европы и изучающей учреждения, ведающие предупреждением самоубийств, мы, жители Праги, можем все-таки похвастаться первоклассными городскими приспособлениями для спасения бросающихся в реку. Эти необычайно остроумные приспособления заключаются в том, что вдоль всех набережных, на определенных расстояниях друг от друга, на перилах укреплены веревками спасательные круги, снабженные замками. Броме того, на пражских мостах имеются шкафчики, содержащие аналогичные приспособления для спасения утопающих. На этих шкафчиках, так же как и на спасательных кругах, красуется надпись:
«Для спасения утопающих. Злоупотребление строго наказывается. Ключи у ближайшего полицейского».
Это прекрасное приспособление привезла с собой из поездки по столицам Европы пражская исследовательская комиссия по жилищной реформе. Факт поистине отрадный, так как нельзя же предположить, чтобы комиссия по изучению вопроса о самоубийствах привезла из заграничной поездки, скажем, дешевые ботинки.
Сообщение о том, что городской совет в составе нескольких своих членов пожелал участвовать в испытании спасательных средств, вызвало форменное волнение среди жителей Праги, и я должен признать, что нужно считать необычайной отвагой со стороны господ советников, что они выдержали под дождем и ветром на мостах и на набережной весь день, поджидая самоубийц. Однако таковых не оказалось, и из господ советников также не нашлось никого, кто бы рискнул прыгнуть с моста или набережной во Влтаву.
После этого испытания спасательные средства были заперты и ключи от замков доставлены в президиум городского совета, где состоялось совещание о том, что, собственно, делать с этими ключами. Ибо поскольку спасательные средства были заперты, то возникало сомнение в целесообразности предоставления их в распоряжение населения. На совещании было выдвинуто предложение об организации специального ведомства для этой ответственной отрасли городского хозяйства и создания поста «старшего спасателя», которому должны быть подчинены пять низших чиновников с простым титулом «городских спасателей» и несколько практикантов с титулом «аспирантов городского ведомства по спасанию на водах».
Казалось, над головами самоубийц собирались уже тяжелые тучи. Самоубийцы, не желавшие упустить удобного случая, предпочитали поскорее воспользоваться ситуацией и беспрепятственно топились. За время длительных совещаний по вопросу о способе хранения ключей утонуло больше тридцати мужчин и женщин. К счастью, между членами городского совета начался спор о кандидатах на занятие постов в будущем ведомстве — у одного был племянник, у другого дядя, у третьего сын, так что это замечательное ведомство так и не было создано во избежание слишком явного кумовства в городском совете.
В результате совещаний была организована специальная комиссия, которая должна была выработать план систематического распределения ключей от спасательных кругов. Комиссия с удовольствием засела за эту задачу и блестяще справилась с ней, о чем говорят надписи на запертых шкафах со спасательными кругами: