Игорь Ривер – Управление рейтингом (страница 16)

Акведук на этот раз они пересекли без происшествий. Горный массив, еле-еле видимый из-за тумана, понемногу приближался, туман, который тянуло ветерком сзади, сначала поредел, а потом и вовсе пропал. Ничего не происходило и Павел понемногу отвык хвататься за рукоять автомата при любом резком звуке. Он даже начал ладить со своей лошадью после того, как поделился с нею галетой из сухого пайка. Кобыле вкусняшка понравилась и теперь она грустно смотрела на него каждый раз, когда Павел ел.

Для него по-прежнему оставалось загадкой, зачем дикарям нужно было захватывать пленниц. Как он ни ломал голову, решить ее так и не смог. Работорговля? Но здесь можно было запросто купить любую женщину у главы клана. Свою жену тот не продал бы, но оставшихся без родителей детей, или ссыльных-новичков – сколько угодно… Нелегальная торговля человеческими органами? Для этого не подходит любой человек, взятый наугад. Нужна генетическая совместимость… Какие-то эксперименты? Ну и какие же?

К Элли он приставать с вопросами не хотел. Захочет – сама выскажется. Оставалось только ехать рядом с ковбоями, которые тоже не отличались излишней разговорчивостью.

В целом путешествие было довольно скучным и Павел не обиделся бы на судьбу, продолжайся так и дальше. Поселков больше не попадалось и, как сказал Крис, до самых гор их больше не будет. Только в предгорьях, где есть ручьи, иногда попадаются лагеря изгнанников, но эти люди для отряда опасности не представляют.

– А в горах – что? – спросил он от скуки.

Ковбой поморщился.

– Там есть город. Ты интересовался недавно, продают ли тут рабов. Я тогда сказал, что у нас если кого-то принимают в семью, то он становится свободным. Так оно и есть. Но это – у нас, а у изгнанников каждый сам за себя. У них многие продают даже своих детей. Гнилое местечко. Его так и называют: Свалка. Там женщину можно на пару титановых наконечников для копий выменять, или на нож.

– Что нам там понадобилось?

– Не знаю. Капитан сказала, чтобы вас туда провели, так что сам у нее и спроси.

– Мне спрашивать не положено.

Крис рассмеялся.

– У нас тоже если новый человек вздумает о чем-то шефа спрашивать, то в глаз получит. Но ты сейчас глава семьи, хоть и чужак. Имеешь право вопрос задать, если нужно.

– Да какая еще семья!? У нас…

– Самая настоящая! – перебил его Крис. – И весь клан теперь тоже за тебя вступится, если что. Видишь, шеф нам даже винтовки выдал? Не пожалел ради дела. Ему конечно денег тоже отвалили, но здесь деньги не главное. Я знаю, как на Земле социальный рейтинг считают. Здесь у нас что-то похожее есть, только никто ничего не записывает. Если человек умный и для клана полезен, то это и так все знают.

– Понятно… А Тина, если я не вернусь, мужа найдет себе?

– Конечно найдет. Мужчин свободных много, так что может быть уже нашла. Только она не к новому мужу в семью перейдет, а его в свою заберет. Она сейчас за старейшину осталась, так зачем ей статус терять? И остальные женщины тоже так сделают. Когда вернемся – у тебя в семье людей, считай, уже вдвое больше будет.

– Да… К такому меня жизнь не готовила!

– Так ведь она никого ни к чему не готовит. Люди сами за себя решают. Думаешь, в сенат столичный как у нас выбирают представителей? Собираются старейшины, главы семей и решают, что нужно клану. Там весело бывает: все набухаются, орут, иногда дерутся. Потом троих отправляют на собрание кланов. Там тоже сначала бухают, потом выбирают тех, кто в сенат пойдет. Обычно тех, кто громче всех орал. Выбранные едут в столицу. Если вдруг кто-то из них накосячит, то его просто выгонят из клана. Какой он после этого депутат? Он тогда – никто. Но такое редко бывает.

Павел подумал, что при таком подходе коррупция здесь, вероятно, почти исключена. Просидев в сенате свой срок, человек возвращается в клан. Там с него свои же спросят за то, что он натворил и какие решения принял, без всяких судов и адвокатов.

– А у "Черной дружины" так же людей в сенат выбирают?

– У них идет тот, кому их главные скажут.

– И они же следят за своими людьми?

– Конечно. Поэтому они за корпорантов и стоят. Те просто платят командирам. Но и "черные" администрацию титанового комбината тоже за глотку держат, потому что если охраны не будет, оттуда все работяги разбегутся. Можно своих людей завезти, так уже пытались делать. Но жить им пришлось в казарме. В город не выйти – постоянно какие-то происшествия с ними случались. Ха-ха!

– Наверное, и рабочие разбегаться начали?

– Конечно. Дошло даже до восстания. Тогда много народу к нам сбежало.

Не удивительно! Запертые на комбинате охранники наверняка озверели и срывали зло на рабочих, а в хорошей мастерской примитивную гранату, или арбалет сделать – ничего сложного нет. Восстание имело все шансы на успех. В итоге пришлось вернуть старых охранников. Павел уже знал из разговоров в поселке, что Герцог, главарь "Дружины", пользуется ситуацией, постепенно прогибая колониальную администрацию под себя. Рано, или поздно, но ее контроль над комбинатом станет чисто формальным и здешнему сенату останется только национализировать предприятие, которое продолжит работу, но уже в интересах Весты, а не Доминиума. "Мягкая революция".

Разумеется, всё это произойдет при полной поддержке "ковбоев", которые хотя и не так хорошо организованы, но зато их много и они контролируют поставки продовольствия в город. И органическое топливо производят они. Вот только… Кто тогда будет покупать и вывозить металл? Сельских жителей этот вопрос не волнует, но зато он вплотную касается городских.

В этот день они установили первый датчик. Павел вскрыл один из ящиков, с трудом вытащил из него небольшой, но тяжелый прибор и перенес его в вырытую в каменистом грунте яму. Датчик включился, выпустил небольшую параболическую антенну на длинной ножке и та закрутилась, отыскивая висящий на орбите "Призрак". Теперь нужно было только забросать прибор гравием.

Закончив, они двинулись дальше, а ближе к вечеру наткнулись на одного из изгнанников. Мирного, на этот раз, в виде исключения. Из оружия у того были только праща и нож. Нож висел на поясе, а пращу он как раз и раскручивал, собираясь попасть камнем в пасущуюся неподалеку и ничего не подозревающую одичавшую овцу. Путешественников увлеченный охотой изгнанник не замечал. Павел переглянулся с ковбоями, усмехнулся и вскинул автомат.

Праща развернулась, щелкнув, камень полетел (мимо!) и одновременно послышалось негромкое чихание глушителя. Овца покатилась в траву. Изгнанник обрадованно заорал и начал, виляя задницей, исполнять дикарский танец, напоминавший старый классический "тверк". Выглядело это довольно забавно и "ковбои" даже покраснели, переглядываясь и сдерживая смех.

Лошадь при желании может подойти к вам практически бесшумно. Так вышло и сейчас. Оборванец, сматывающий пращу, охнул, подпрыгнул от испуга и приземлился на "пятую точку", когда кобыла Павла громко фыркнула у него над ухом. Крис и Адик наконец-то расхохотались в голос. Изгнанник, сидевший на траве, переводил взгляд с одного всадника на другого и при виде его широко открытых, испуганных глаза, улыбнулась даже Элли.

– Чего смотришь? – наконец спросил Крис, отсмеявшись. – Хватай добычу и разделывай. Варить будем.

Глава 15

– За такими, как он, нет смысла гоняться, – сказал Крис, методично очищавший зубами от мяса овечьи кости. – Флаеры – это дорого. Энергии много кушают, никаких солнечных батарей не напасешься, а если сломается, то совсем плохо. Починить можно только на комбинате, причем задорого. Если "черные" будут посылать их по округе, ловить таких одиночек, то могут упустить полную обойму капсул со ссыльными, которая грохнется неподалеку от космодрома. К тому же рабочие из изгнанников получаются так себе и стараются снова сбежать, да еще других с собой сманивают.

– В общем: не выгодно! – кивнул Павел.

– Ага. Нету смысла. Но детей у них "черные" иногда покупают. Это факт.

– Зачем им детей покупать?

– Так вырастят же! – Крис даже удивился непонятливости землянина. – А как вырастят – тогда можно решить, в шахту его, или в "дружину". У них много таких стрелков, кто у изгнанников куплен был.

Если подумать, то ничего удивительного в таком подходе не было. Вырасти мальчишку, замени ему семью – и он будет драться за тебя до последнего патрона. Герцог местный явно не глуп.

Из примитивного шалаша высунулась лохматая голова. Женщина изгнанника решила проверить, не найдется ли и для нее не до конца обглоданных костей. Она уже не раз выглядывала так, а когда сыто отдувавшийся Крис кинул на траву баранью лопатку с остатками мяса, осторожно подобралась, подняла кость и собралась утащить к себе.

Павел протянул ей несколько ребер, только что вынутых из котелка. Обрадованно схватив и их, женщина снова спряталась в свое убежище. Из шалаша послышался треск хрящей. Жан (так звали изгнанника) сердито что-то проворчал на тему того, что баб можно и не кормить вовсе.

Кажется, он всё-таки был немного больным на голову. Из расспросов выяснилось, что его никто не изгонял из клана, а он сам ушел, предпочитая вольную жизнь. Бродил по предгорьям один, недавно к нему прибилась незнакомая женщина (и он даже не стал расспрашивать, откуда та пришла). Теперь она постоянно тянет его в сторону ближайших поселков у акведука, а ему к людям неохота. И без них хорошо.