Игорь Ривер – Дороги в тенях (страница 16)

– Причина очень проста. У него вид дружелюбный. Из под камуфляжа оранжевый комбез светится, значит техник, а техников трогать не положено. Идем, что-ли?

– А твои люди?

– Они не мои. Подождут пару часов, отдохнут и тоже уйдут. Давайте-ка мимо кранов опять пройдем. Охота мне на земснаряд издали еще разок посмотреть.

Когда мы вышли из длинного здания и пошли к воротам, Малыш спросил у меня, почему я дал уйти Спарте. Я пожал плечами и ответил:

– А вдруг что полезное получится? Если Шакал действительно уведет своих людей, то мне меньше хлопот. Убить их не сложно, но за что? Мне они пока ничего плохого не сделали.

– Будешь ждать, когда сделают?

– Пойми, Малыш… Меняя этот мир, ты меняешься сам. Зачистить Промзону от людей очень просто. Загнать рейдеров разрядами в подвалы, сверху пустить мутантов и никто не выберется. Но делать этого нельзя, потому что рейдеры нужны. Они – часть этого мира и если их не будет, то он… станет другим. Люди сделали его таким, какой он есть и он не позволит им исчезнуть.

– То есть как не позволит? Запретит что ли?

– Нет, дело не в этом. Здесь если ты что то делаешь, это всегда на тебе как то отзывается. Предсказать, как именно, сложно, но убийства никогда не остаются без последствий.

– Он прав, Малыш – сказал Лось, идущий сзади. – Если начать вспоминать, кто и что делал перед смертью, то всегда выясняется, что где-то было решение, или поступок, которые определили, что человека ждет. Охотится, к примеру, банда мародеров на рейдеров. Раз им повезло, второй, а на третий встречают они таких вот ребят, которых ты видел. И все, хана мародерам. Человек может делать, что хочет, но либо он быстро учится тому, что делать не нужно, либо… Ты, кстати, чего головой вертишь? Аномалии ищешь?

– Да.

– Научился их замечать? Отлично! Ну, короче: считается, что за правильные поступки судьба вознаграждает, а за неправильные наказывает. Кто долго здесь прожил, те с этим обычно соглашаются. Или, как Студент говорит: ты меняешь мир, а мир меняет тебя и никогда нельзя сказать, к добру это, или нет. Читал книжку "Робинзон"? Мне тут попалась недавно, бумажная. Он там дневник вел, чтобы не свихнуться от тоски на своем острове. Так и писал: " Плохо – совсем один, потрепаться не с кем. Хорошо – все потонули, а я жив и здоров…" – и так про каждую свою проблему. Вот он тоже как бы в пустоши оказался и разбираться в себе начал, чтобы с ума не сойти.

Я промолчал. Самокопание в список моих умений никогда не входило и с моей точки зрения проблем не бывает только от трупов. Хотя ведь и Ван тогда говорил, что нужно прислушиваться к себе.

Мы вышли на край обрыва, я увидел ржавый борт "Оскара" в километре. Оттуда вылетела красная ракета, а следом за нею еще две.

– Три, серией. Сигнал сбора, – прокомментировал Лис.

Студент, у которого в руках уже был бинокль, сказал:

– Ван стрелял. Вижу его, вдоль борта ходит.

– С оружием? – спросил Лось.

– Да. Думаешь, наемники пожаловали в гости? Вряд-ли… Раджа появился, говорят о чем-то. Дай три выстрела в воздух.

Лось поднял автомат и три автоматных выстрела разорвали тишину над заводями. Крохотные фигурки на "Оскаре" повернулись в нашу сторону.

– Ван руками машет. По ходу, случилось что то…

– Ну раньше придем – раньше узнаем.

…

– Студент, Гюрза пропала!

Я сдвинул на затылок защитное стекло шлема, спросил:

– Как это произошло?

– Никто не видел. Они с Врачом в кубрике сидели, а я и Раджа с его ребятами про Промзону базарили. Ну вот… Прибежал Врач и говорит: "Гюрза пропала!" Мы подорвались, начали искать и ничего, нигде. В трюме, где ты борт проломил, и правда "ворона" повисла, как ты и предупреждал, но нет ни тела, ни крови.

– Наружу могло выкинуть.

– На сто метров все обшарили. Да и не зашвырнуло бы ее так далеко. "Ворона" слабая, я проверял.

– Окорок где?

– С нами сидел. Его пацаны тоже. Сейчас они пошли плавни прочесать еще разок.

Я кивнул.

– Пойдем, посмотрим.

Впятером мы обошли корпус. Действительно: ничего. Ни крови, ни тела. В аномалии, повисшей в проломе, лениво кружилась листва. Внутри трюма я подошел к аномалии вплотную, долго всматривался в нее, потом спросил:

– Лось, глянь, видел такое?

– Что? – спросил тот.

– Посмотри сбоку, оттуда, где я стою.

Рейдер подошел, присмотрелся, сказал:

– Поперек "вороны" темная полоса. Что это?

– "Портал". "Ворона" видимо вторична, первым образовался именно он. А может быть и одновременно. Никогда такого не видел.

– Значит ее туда?..

– Еще варианты?

Все молчали. После недолгого раздумья, я протянул вперед руку. Кружащиеся в аномалии листья изменили траектории и упали на пол.

– Она в основном снаружи. Здесь только “хвост”, – пробормотал я. – Можно…

– Что? Не тяни.

– Не лезьте за мной.

– Да куда не лезть-то?

Вместо ответа я опустил забрало шлема, снял рюкзак, взял его за лямку и отошел от аномалии шагов на десять. Молча разбежался в сторону пролома и прыгнул, бросив перед самым прыжком рюкзак вперед, перед собой. Неяркая вспышка, хлопок разряда....

Малыш посмотрел на рейдеров. Те молча созерцали пустую аномалию.

Часть третья. Сложная жизньГлава первая

Псы-слепыши – продукт медленной мутации собак. Обычно небольшого размера, весом до 20 кг, но есть и очень крупные, весом до 100 кг. Живут стаями…

Отчет о проделанной работе, часть 4.

Синяя, спиральная вспышка отбросила на мгновение резкие тени от металлической лестницы и редких кустиков травы, кое-как укоренившихся в трещинах бетона. Выпавший из вспышки человек перекатился по земле и приподнялся, осматриваясь. Потом перебежал к стене, прижался к ней, замер. Осмотрелся еще раз. Забросил автомат за спину и полез по ржавой лестнице вверх, на крышу.

Его рюкзак отыскался на самом ее краю, а та, кого он искал и за кем прыгнул в "портал", лежала чуть дальше, у стены. На бетоне виднелось небольшое темное пятно, а по рубероиду стекала тоненькая струйка уже подсохшей крови.

Он подбежал к женщине, прижал пальцы к ее шее, пощупал пульс и кивнул. Осмотрел рану на голове, но делать с нею ничего не стал. Вернулся за своим рюкзаком, подтащил его, достал оранжевую коробочку аптечки. Вытащил шприц-тюбик и прямо сквозь одежду вколол его содержимое ей в плечо. Потом расстелил на рубероиде спальный мешок, перекатил на него тело и сел рядом, ждать.

…

"Блин… Как же голова болит! Даже думать – и то больно. Обезболивающее? Отличная идея, но если сейчас встать, то будет только хуже. Глаза тоже открывать не хочется. Стоп! Какое еще обезболивающее? Я в Промзоне, на нас напали мутанты, потом было ржавое судно, ставшее приютом для рейдеров, я хотела выйти наружу… А здорово меня крутануло! Не удивительно, что после такого голова разболелась. Но руки-ноги вроде бы ощущаются, как целые. Под боком что то мягкое. Видимо рейдеры меня уже подобрали и унесли…"

Я открыла глаза, закрыла их и снова открыла. Картинка не изменилась. Прямо надо мною в сплетении металлических ферм в небо уходила огромная, полосатая труба. Я сразу поняла, где нахожусь. Унесли, точно! Вернее унесло. Рейдер по кличке Ван, который привел нас в Промзону, говорил, что на крышах энергоблоков атомной станции фон лишь немного превышает естественный, но меня будто пробрало морозом.

– Что случилось?

Получилось вслух, хотя и шепотом.

– Ты влезла в аномалию.

Знакомый голос…

– Когда? Как?

– Примерно десять часов назад. Попыталась выбраться наружу из трюма через дыру в обшивке. Помнишь?

– Помню. Ох!..