Игорь Ревва – Вершитель судеб (страница 7)

Краем уха я слышал, как Тейкан разговаривает по телефону с кем-то, кого он называл «Альта»; как просил его (или её?) приехать за ним; что-то говорил про какой-то маяк, про какие-то «возвраты» и «переходы». А потом я уловил смутно знакомое слово «хафт», и непонятно почему насторожился.

– Вряд ли они ещё раз используют хафт, – спокойным тоном говорил Тейкан. – Они уже истощены. Это была их последняя попытка. Может быть они и попробуют ещё раз – потом, когда наберутся сил, – но нас к тому времени здесь уже не будет. Ты где сейчас находишься? Это где? А, знаю! Хорошо, я буду ждать. Приезжай.

Говорил он словно артист в театре – очень правильно, тщательно выговаривая все слова, будто стараясь своей речью произвести должное впечатление на зрителей. Мне не очень нравится такая манера разговора. Как будто человек считает окружающих маленькими детьми, которым необходимо всё подробнейшим образом растолковывать. Да и тот факт, что сейчас, судя по всему, сюда ещё кто-то приедет, не прибавил мне веселья. Мне вполне хватает и одного Тейкана. По самое горлышко хватает, честное слово!..

Я уткнулся в монитор, но затылком почувствовал, как Тейкан пристально смотрит на меня. Я лихорадочно стучал по клавиатуре, стараясь делать озабоченный вид. Во-первых, мне действительно нужно было срочно накатать статью, которую я обещал сдать ещё во вторник. А во-вторых, я вдруг отчётливо вспомнил, где уже слышал это слово: «хафт». А слышал я его от самого Тейкана, вчера ночью, когда тот сказал что-то вроде: «если бы не хафт, то было бы не так больно…» И ещё я вспомнил, как Тейкан про кого-то говорил, что они редко пользуются хафтом, потому что тот опасен…

Я не знаю, что такое хафт – может быть, это какое-то новое оружие? Но вчерашняя рана Тейкана запомнилась мне слишком хорошо. На всю жизнь, можно сказать, запомнилась. Такую дырень в груди простым ножичком не проделаешь…

– Я скоро уйду, – заявил Тейкан.

– Угу, – притворно-безразличным голосом ответил я.

Мне очень не понравился тон, каким Тейкан это произнёс. В его словах чувствовалась нерешительность. И я вдруг не ко времени вспомнил, что подобные крутые ребята, вообще-то, не очень любят оставлять в живых случайных свидетелей… И опять я очень крепко пожалел, что поддался минутному порыву и не позволил этому Тейкану сдохнуть на лестничной площадке.

– Скоро за мной приедут, – снова подал голос Тейкан, и неожиданно добавил: – Спасибо тебе, Лёня!

– Кушайте на здоровье, – пробурчал я, пожимая плечами.

После слов благодарности, сказанных Тейканом, у меня немного отлегло на сердце. Похоже, что всё обойдётся, с облегчением подумал я, но тут же суеверно попытался отогнать от себя эти мысли и с удвоенной энергией заколошматил по клавишам.

Отодвинувшаяся на второй план опасность, исходившая от Тейкана, обнаружила возможный грядущий скандал с Татьяной, моим шефом, главным редактором газеты «Виденьские новости». Впрочем, скандалы между мной и Таней Максимовой не были такой уж большой редкостью. Многие удивлялись, почему Максимова терпит моё разгильдяйство. Но такие люди, как правило, не обращали внимания на подписи под статьями. Дело в том, что все более или менее интересные статьи, вызывавшие значительный резонанс у читающей публики, были состряпаны именно этим самым разгильдяем. То есть, мной.

Публику больше всего интересуют пикантные подробности из личной жизни звёзд. Ну, или тех, кого они звёздами считают.

Иногда я думаю, что напрасно поставил крест на политической теме. Но потом смотрю на Игоря, который сейчас в политике по самые уши, и понимаю – нет, не напрасно. Нервотрёпка сплошная, а не работа…

Сам Игорь считает иначе. Он и ещё несколько моих друзей, с которыми мы когда-то вместе начинали, поглядывают на меня с сожалением. Кто-то считает, что я обленился – псевдокультурой заниматься легче. Кто-то думает, что я испугался – слишком уж плотно нынче переплелась политика с криминалом. Но ошибаются и те, и другие.

Лень тут ни при чём – работаю же я с этими сумасшедшими «спилбергами», «коэльями» и «каррузами», а с ними лениться не получается. А криминал… Ну что сейчас не переплелось с криминалом? Какая область жизни? Разве что этот дурацкий водопровод… да и то не уверен…

Просто я устал. Не могу объяснить этого. Даже самому себе не могу. Противно всё, тошнит. Напиши я хоть тысячу статей о том, что кто-то где-то чего-то ворует, ничего не изменится. По одной простой причине: нет у меня настоящей власти. И всем политикам на мои статейки плевать с нашей пожарной каланчи, что возле гостиницы «Дюжина». Всё у них давно куплено, всё схвачено…

А со своей «палатой номер шесть» у меня тёплые и дружеские отношения. Ни одной презентации без меня не проходит, постоянно приглашают на свои сумасшедшие посиделки. Других не зовут, а меня – всегда.

Несколько раз действительно случалось такое, что можно было со спокойной совестью назвать словом «культура». И тогда я предлагал эти статьи московским газетам. Брали, охотно даже. Потому меня здесь тусовка наша и любит. И что тут ни говори, а Татьяна меня, как журналиста, ценит.

Именно поэтому ценит. И с пониманием относится, если я иногда заявляю, что какая-то моя статья в «Виденьских новостях» не пойдёт, а пойдёт в московской газете, извини, Танечка, я другую напишу, так получилось. Понимает она меня, Танька наша. Молодец она, умная.

Когда-то я сделал попытку перевести наши с ней отношения в постельную плоскость, но потом здраво рассудил, что работа для меня важнее, чем интимная связь с Татьяной. Да и не пошла бы она на такие отношения. Это я окончательно понял, когда начал встречаться с Ленкой – новенькой журналисткой, устроившейся к нам на работу полгода назад. Кстати, надо будет заехать к ней за мобильником…

Я, конечно же, ляпнул глупость и погорячился, когда заявил Тане, что через пять минут статья будет у неё на столе. Мне понадобилось ещё около получаса, прежде чем материал принял законченный вид и его можно было со спокойной душой отправить главному редактору.

Я вдруг подумал, что сейчас мне удалось установить свой новый рекорд по написанию статьи такого объёма и на подобную идиотскую тему. Кстати, статья получилась ничего, читается без явных рвотных позывов. И окрылённый этим успехом я побежал на кухню, налить себе чаю. Само собой, предложил и Тейкану, но тот отказался. Причём с таким видом, словно я ему яду собирался дать. Ну, не хочет, и не надо. Подумаешь…

Тейкан уже оделся, совершенно не смущаясь внешним видом изуродованного пиджака, и сосредоточенно рассовывал по карманам всё то барахло, которое вчера было вывалено на пол. Заметив, как он спроваживает во внутренний карман пистолет, я повеселел окончательно. У меня даже мелькнула шальная мысль: небрежно-весёлым тоном поинтересоваться, кто это вчера ломился в дверь? Более того – я готов был с лёгкостью принять любое объяснение Тейкана, каким бы бредовым оно ни оказалось.

Набрав в чайник воды, я поставил его кипятить и снова направился в комнату. И в этот момент тренькнул звонок. Я как раз находился возле входной двери, настроение у меня было приподнятое, и, ни секунды не размышляя, я открыл замок.

На пороге стояла Ленка.

Глава 5

20 апреля, четверг, 12.15

Вот уж, кого я никак не ожидал сейчас увидеть, так это Лену. Особенно после нашего вчерашнего скандала.

Собственно говоря, скандала-то особого не было. Просто вчера Лена неожиданно принялась настаивать на том, чтобы я остался у неё. А я отказался – мне вдруг захотелось оказаться дома. Чёрт его знает, почему? То ли её настойчивость непонятным образом насторожила меня, то ли мне просто действительно захотелось побыть одному – не знаю. Мы попеременно ночевали друг у друга, и это уже успело войти у нас в привычку, и может быть я и вчера бы остался у Ленки. Но она показалась мне какой-то нервной, взволнованной, как будто её что-то беспокоило. И я почему-то решил, что это как-то может быть связано с её бывшим мужем – Лена несколько раз на протяжении вечера упоминала о нём. И о том, что он никак не оставляет её в покое. А быть свидетелем семейных разборок мне очень не хотелось.

Мужа Ленкиного я никогда не видел. И уже возвращаясь домой подумал о том, что его не видел вообще никто и никогда. Так что, может быть, мужа-то никакого и не было. Но скандал был – на прощание Лена мне его устроила. Небольшой такой скандальчик, ничем не хуже семейного. И заявила, что знать меня больше не желает. Так что увидев сейчас Лену я несколько опешил.

– Привет! – радостно выдохнул я.

Лена улыбнулась, переступила порог, хотела что-то сказать, но глаза её неожиданно сделались, как оловянные. И я вдруг понял, что смотрит она не на меня, а на кого-то, стоящего за моей спиной. И когда позади раздался голос, стало ясно – на кого именно.

– Даже не пытайся! – ледяным тоном произнёс Тейкан. – Если ты только попробуешь воздействовать на него, я тебя убью!..

Я обернулся (хочется сказать «стремительно обернулся», но это было не так – движения мои были вялыми и медлительными, и я вдруг почувствовал, как на меня вновь наваливается вчерашняя апатия). Тейкан стоял, держа обеими руками свой диковинный пистолет. Ствол его был направлен прямо в лицо Ленке.

Если в тот момент в моей голове и присутствовали какие-то мысли, то определить их иначе, чем словами «твою мать», я не в состоянии.