Игорь Рабинер – Спартаковские исповеди. Отцы-основатели; из мастеров – в тренеры. От Старостиных до Аленичева (страница 7)
Возможно, у братьев и были трудности характера, но мне ни с кем из них не было тяжело. Может, потому что они, кроме отца, со мной вместе не жили. Всех троих дядьев безмерно уважал, каждого по-своему. Николай Петрович всегда стоял несколько особняком, при этом делал для каждого больше всех. Не знаю ни одного человека в нашей большой семье, который не получил от него хотя бы какой-нибудь помощи.
Андрей еще до войны начал ходить на бега и увлекался этим делом до последних дней. Бывало, и проигрывал, но его жена Ольга относилась к этому увлечению спокойно – у них очень свободная жизнь была, они друг за другом не следили. Она в театре, он – по своим делам. Внутрисемейная демократия! Даже слухов никогда не было, чтобы Ольга что-то там Андрею запретила или не позволила.
Антонина, жена Николая, была другой – энергичной, волевой. Насколько мне было известно, во всех более или менее важных делах он с ней советовался, ее мнение было для него важным. Вообще, он всегда выслушивал мнения других, был для этого достаточно мудр.
Антонина всегда болела. По словам Ляли, у нее случались приступы – невроз сердца. К тому же еще до войны они попали в аварию. Николай Петрович вел автомобиль, ехали из Москвы в Тарасовку. Дабы не сбить велосипедиста, он вынужден был направить машину в кювет. Сам он почти не пострадал, а Антонина получила перелом таза и потом заново училась ходить.
Больше дядя Коля за руль не садился никогда. Старостины вообще машину не водили. У Андрея ее никогда не было, а Александра возил шофер.
В 1971-м Антонина умерла от рака, и оставшиеся двадцать пять лет своей жизни Николай прожил с Лялей и ее семьей. Были ли у дяди Коли после смерти жены другие женщины – этого никто не знает. Может, Ляля в курсе…
Самым частым гостем из спартаковцев в доме у Николая был Анатолий Коршунов. Потому что они жили в одном доме. Друг семьи. Бывал у него и Симонян, тем более что муж Ляли, Костя Ширинян, армянин. Еще и по этой части родство ощущалось.
Бесков периодически заходил, хотя гораздо чаще к Андрею. Бесков – хитрован. Тяжеловатый в общении человек. Обычно в Тарасовке выпьет бутылку, а потом идет проверять футболистов, не пили ли они, легли ли спать. Игроки потом потешались. Но и игрок был прекрасный, и тренер талантливый – кто бы спорил. Однако с Николаем, в отличие от Андрея, они так по-настоящему и не сроднились. Когда в конце 1988-го Бескова убирали из «Спартака», Николай, помню, комментировал:
– Я же говорил, не надо было его брать!
Андрея к тому времени уже не было в живых.
Раньше всех не стало Александра – ему было семьдесят восемь, лопнула аневризма, и он умер, как говорили, в одночасье. Собирался идти к Вере смотреть какой-то футбол – она жила на Беговой, прямо напротив ипподрома, куда он тем утром зашел с Андреем. Мы приехали, а он уже мертв. Остальные стали долгожителями, а он – нет, может, потому что полный был, у него ноги отекали.
Многие Старостины скоропостижно умерли: помимо Александра – Андрей, Клавдия, Вера… Андрей еще в апреле 1987-го на моем пятидесятилетии вот в этой квартире сидел – рядом с Николаем. А в октябре его не стало. Совсем чуть-чуть, меньше месяца не дожил до первого чемпионства «Спартака» за восемь лет.
На поминки по нему в ЦДЛ много знаменитого народу пришло. Как и всегда к нему на юбилеи. На семидесятилетие, допустим, Олег Ефремов приходил, Вячеслав Невинный – словом, бомонд. Драматург был, Исидор Шток, женатый на родной сестре Ольги, Александре. Помню, мы с Гилей Хусаиновым на поминках тоже выступали. И на столетии со дня рождения Андрея в Доме актера яблоку негде было упасть. Популярный он был человек, притягивал к себе. Даже после смерти.
Ольга пережила Андрея, умерла уже в девяностых. До девяностых дожили и отец с Николаем. Папа умер в 1993-м. По нему поминки делали на базе в Тарасовке. Прямо в здании. Старое деревянное здание гостиницы, где раньше жили футболисты, уже снесли. Сколько мы там времени когда-то провели, господи!.. Там же и сборные жили – баскетболистки, штангисты…
Николай, если исходить из того, что он родился в 1902 году, прожил девяносто четыре – и работал до последнего. Со здоровьем у него все было в порядке, он никогда не болел и после девяноста лет еще в баню с командой ходил.
У меня был с ним разговор осенью 1995-го. Он еще не болел и позвал меня к себе в кабинет в офисе «Спартака». Тогда как раз женщину генеральным директором назначили, Нечаеву. Это ему не понравилось. Помню, была глубокая осень, и он почему-то сидел в своем кабинете в пальто и, по-моему, даже в кепке. Жаловался, что и на работе у него из-за этой Нечаевой не ладится, и внучка разошлась с внуком Сергея Королева, великого конструктора.
– Вот такая у меня жизнь… А тебе я чем-то могу помочь?
Я сказал категорически: ничего, дядя Коля, мне не надо. Я не бедствовал никогда. Не зарабатывал, как сейчас олигархи, но как у директора зарплата была приличная. Единственный случился с ним такой разговор по душам.
Был там еще в клубе одноглазый парень… как его? А, Есауленко. С ним Николай Петрович вроде ладил. Но его непререкаемая власть в клубе пошатнулась. Эта дама, которая ничего в футболе не знала, сделала так, что он не мог нормально работать.
А вот с Романцевым у него были прекрасные отношения. Он ведь его и привел, старшим тренером сделал. И до конца, по-моему, между ними все было хорошо. Но хозяином в клубе дядя Коля с какого-то времени быть перестал. Какой там нынешний хозяин, Федун, не знаю, с ним не знаком. Как я понимаю, для него «Спартак» – некая категория бизнеса. Но если не он, кто деньги давать будет?..
В больницу Николай Петрович ложиться не хотел ни в какую. Толком не знаю даже, какая болезнь привела к его смерти, но – девяносто четыре года! И так или иначе нельзя считать, что это произошло совсем неожиданно. Однако длилась эта болезнь недолго. Как-то быстро он сгорел, за несколько месяцев. И покоится теперь на центральной аллее Ваганьковского. Кто смог пробить такое престижное место – понятия не имею.
Всей семьей собираемся по торжественным датам. Вот восемьдесят лет Ляле было, семьдесят пять – мне. Наташка созвала на 25-летие со дня смерти Андрея.
Неплохо бы создать музей братьев Старостиных, но для этого нужны люди, которые будут этим заниматься. А я еще недавно инсульт этот перенес. И максимум, на что меня хватает, – иногда ездить на работу на собрания акционеров.
Я вот все думаю – дожить бы до открытия спартаковского стадиона. Меньше года уже осталось. Тем более что и база теперь будет там, в Тушино. Представить только: на месте бывшего аэропорта появится и стадион, о котором все столько лет мечтали, и новая Тарасовка!..
И я очень хочу это увидеть.
Никита Симонян
«Василий Сталин сказал: “Спасибо за правду. Играй за свой ”Спартак“»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.