Игорь Пыхалов – Самые подлые мифы о Сталине. Клеветникам Вождя (страница 2)

«Таким образом, потребление чугуна в С.-А. Соед. Штатах ровно в 10 раз превосходит наше, составившее в 1912 г. – 28 кгр. Потребление маленькой, но сильно развитой в промышленном отношении Бельгии, достигшее в 1912 г. на голову населения 190 кгр., в 7 раз больше нашего, потребление Германии (156 кгр. в 1912 году) в 5 1/2 раз, Франции и Соед. Королевства в 4,2 раза, даже Австро-Венгрия со своими весьма скудными и не обещающими развития промышленности ресурсами показывает более высокую цифру потребления.

По потреблению чугуна мы стоим на одном уровне с обнищавшей Испанией. Впрочем, это наш частый сосед во многих статистических таблицах и сопоставлениях»[12].

В 1913 году в России было выплавлено 283,0 млн пудов[13] или 4636 тыс. тонн чугуна. В том же году производство чугуна в США составило 30970 тыс. тонн[14], в Германии – 16766 тыс. тонн[15], в Великобритании – 10479 тыс. тонн[16], во Франции – 324,0 млн пудов[17] или 5307 тыс. тонн.

Стали в России в 1913 году было выплавлено 246,551 млн пудов[18] или 4039 тыс. тонн, в США – 1940 млн пудов[19] или 31777 тыс. тонн, в Германии – 1046 млн пудов[20] или 17133 тыс. тонн, в Великобритании – 475 млн пудов[21] или 7781 тыс. тонн, во Франции – 286 млн пудов[22] или 4685 тыс. тонн.

А что же происходило в других отраслях отечественной промышленности?

Добыча угля в России составила в 1913 году 2213,8 млн пудов[23] или 36,3 млн тонн. Для сравнения в США в том году было добыто 629,5 млн тонн угля[24], в Германии – 278,6 млн тонн[25], в Великобритании – 292,0 млн тонн[26], во Франции – 40,8 млн тонн[27].

Как мы видим, здесь отставание от стран-лидеров было ещё большим. Стоит ли после этого удивляться, что на нужды российского народного хозяйства, в первую очередь чёрной металлургии, своего угля не хватало, и Россия была вынуждена год от года наращивать его импорт.

Что касается добычи нефти, то её максимум пришёлся на 1901 год, после чего отечественная нефтяная промышленность вступила в полосу длительного и глубокого кризиса, из которого так и не вышла до прихода к власти большевиков.

В результате, если в 1901 году на Россию приходилось чуть больше половины добытой в мире нефти, в последующие годы её доля в мировой добыче неуклонно уменьшалась.

Несмотря на то, что по абсолютной длине своих железных дорог Россия занимала третье место в мире, после США и Британской Империи[31], ввиду обширности её территории этого было недостаточно. Как справедливо отмечалось в «Ежегоднике России»:

«Таким образом, несмотря на свою значительную железнодорожную сеть, Российская Империя ещё далеко отстала от других культурных государств относительным её развитием, что в значительной степени обусловливается необъятной её площадью и недостаточной населённостью, а также присутствием в стране удобных природных путей сообщения в виде обширных и прекрасно распределенных по ее территории внутренних водных систем»[32].

Мало того, темпы развития российской железнодорожной сети замедлялись. Так, если в 1896–1900 гг. было построено 14 887 вёрст железных дорог, то в 1901–1905 гг. 7215 вёрст, а в 1906–1910 гг. – всего лишь около 6000 вёрст[33].

Как указывалось в докладе состоявшемуся в 1913 году очередному VII съезду представителей торговли и промышленности, прирост железнодорожной сети в последнее время происходит «медленнее даже чем в какой-либо другой период последних сорока лет»[34].

Слабость российской железнодорожной сети наглядно проявилась в военное время. В русско-японскую войну железные дороги не смогли обеспечить своевременной переброски войск и военных грузов на Дальний Восток. В годы же 1-й мировой войны именно транспорт оказался самым уязвимым местом русской военной экономики.

Нарастающее отставание в промышленном развитии привело к закономерному результату: наша страна постепенно утрачивала позиции как военная держава. После победы над Наполеоном царская Россия не выигрывала ни одной войны с достойным противником. Победы одерживались над отсталыми азиатскими государствами: Турцией (1828–1829 и 1877–1878 гг.), Ираном (1826–1828 гг.), Китаем (1900–1901 гг.), над польскими (1830–1831 гг. и 1863 г.) и венгерскими (1849 г.) повстанцами. Однако Российская Империя проиграла Крымскую войну и умудрилась проиграть войну с Японией.

Особенно наглядно слабость и отсталость царской России проявились в ходе 1-й мировой войны, потребовавшей от государств-участников максимального напряжения сил. По производству вооружений наша страна в несколько раз уступала ведущим державам.

Мало того, если вести речь об авиации, то там крайне остро стояла проблема с производством отечественных моторов:

«Производство авиационных моторов в мирное время в России отсутствовало, если не считать отделения завода Гнома в Москве, дававшее не более 5 двигателей этого рода в месяц. Вследствие этого снабжение нашего воздушного флота авиационными моторами могло основываться главным образом на привозе из-за границы. Но наши союзники, занятые чрезвычайным усилением своих воздушных войск, очень скупо уступали нам эти двигатели»[36].

Впрочем, после начала войны производство авиационных моторов в России значительно увеличилось. Так, в течение 1916 года на российских заводах было изготовлено 1398 моторов[37]. Однако этого было недостаточно.

Осенью 1916 года на полях сражений появляется новое эффективное средство ведения боя – танк. За время войны Великобритания произвела 2,8 тыс. танков, Франция – 5,3 тыс., США – 1,0 тыс.[38] По другую сторону фронта в Германии, начиная с октября 1917 года, было выпущено 20 тяжёлых танков A7V, а также несколько опытных образцов других моделей[39]. В России же первый танк был изготовлен лишь при Советской власти[40].

Нехватка современных средств ведения войны щедро оплачивалась кровью русских солдат:

«Помню сражение под Перемышлем в середине мая (1915 года. – И.П.). Одиннадцать дней жестокого боя 4-ой стрелковой дивизии… Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжёлой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их. Мы почти не отвечали – нечем. Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой – штыками или стрельбой в упор; лилась кровь, ряды редели, росли могильные холмы… Два полка почти уничтожены – одним огнём…»[41].

«Брусилов, Каледин, Сахаров, – записывает в июне (1916 г. – И.П.) в своих воспоминаниях Председатель Государственной думы М.В. Родзянко, – просили обратить самое серьёзное внимание на авиацию. В то время как немцы летают над нами как птицы и забрасывают нас бомбами, мы бессильны с ними бороться…»[42].

Не хватало даже винтовок. На начало войны в русской армии имелось 4 629 373 винтовок. С 1914 по 1917 год их было произведено 3 189 717 штук. За это же время поступило из-за рубежа 2461 тыс. винтовок и было захвачено у противника около 700 тыс. В сумме это составило порядка 11 млн винтовок. Между тем реальная потребность русской армии в винтовках достигла 17,7 млн штук[43].

Как вспоминал генерал от инфантерии Ю.Н. Данилов, занимавший в начале 1-й мировой войны должность генерала-квартирмейстера при верховном главнокомандующем:

«Вследствие отсутствия винтовок войсковые части, имея огромный некомплект, в то же время не могли впитывать в себя людей, прибывавших с тыла, где, таким образом, люди без пользы накапливались в запасных частях, затрудняя своим присутствием обучение дальнейших очередей. К концу ноября (1914 года. – И.П.), например, в запасных войсках имелся обученный в большей своей части контингент в 800 т. человек, в то время как действующая армия страдала от ужасающего некомплекта. Бывали такие случаи, что прибывавшие на укомплектование люди должны были оставаться в войсковых частях при обозах, вследствие невозможности поставить их в ряды по отсутствию винтовок»[44].

ПУТИ И РАЗВИЛКИ РУССКОЙ ИСТОРИИ

Как мы видим, идти прежним курсом, сохраняя самодержавный строй, Россия больше не могла. В этом случае в ближайшие 20–30 лет наша страна окончательно утратила бы положение одной из ведущих держав, превратившись в полуколонию, а то и вовсе исчезнув с карты мира как независимое государство.

В 1917 году в измученной войной России вспыхивает революция. Вопреки официозной советской пропаганде, нередко представлявшей свержение самодержавия делом рук большевиков, заслуги последних в этом весьма невелики. Малочисленная партия, накануне Февральской революции насчитывавшая около 24 тысяч членов[45], актив которой находился либо в тюрьмах и ссылках, либо в эмиграции, просто не могла сыграть существенную роль в происходящих событиях. О степени её влияния красноречиво свидетельствует тот факт, что в первоначальном составе исполкома созданного 27 февраля (12 марта) 1917 года Петроградского совета лишь двое из 15 членов были большевиками[46].

Власть в стране оказалась в руках тогдашних либералов в лице Временного правительства. Кстати, вопреки современным обличителям большевиков, утверждающим, будто создание данного органа было санкционировано Государственной думой, это не так. События развивались следующим образом. Во второй половине дня 27 февраля (12 марта) после совещания старейшин Думы и бюро Прогрессивного блока было созвано частное совещание депутатов, на котором присутствовало около 200 человек. Во время его работы «из Круглого зала доносятся крики и бряцание ружей; оказывается, что солдаты уже вошли во дворец. Родзянко наспех ставит вопрос об образовании Комитета – крики "да". Он спрашивает; доверяет ли совещание образование Комитета Совету старейшин, – вновь утвердительные крики, но уже немногих оставшихся в зале, так как большинство уже успело разойтись по другим залам. Совещание закрылось»[47].