Игорь Пыхалов – Финляндия: государство из царской пробирки (страница 1)

Игорь Пыхалов

Финляндия: государство из царской пробирки

© ООО Издательство «Питер», 2019

© Серия «РАЗВЕДОПРОС», 2019

© Дмитрий GOBLIN Пучков, 2019

© Пыхалов И. В., 2019

Предисловие

Финляндия. Хорошо знакомая соседняя страна. Казалось бы, зачем писать ещё одну книгу по истории российско-финляндских отношений? Их общая картина и так всем известна. Если ты не специалист-историк, наверное, можно ограничиться путеводителями и рассказами экскурсоводов?

Беда в том, что в этой картинке, которая «всем известна», явно недостаёт важных деталей. Стоит лишь вглядеться в неё внимательней, как сразу возникают неудобные вопросы. Например, считается, что ещё в царское время у Великого княжества Финляндского была своя конституция. А кто и когда её принял? И где можно ознакомиться с её текстом?

Почему Карельский перешеек оказался в составе независимой Финляндии, хотя ещё Пётр I присоединил Выборг к Российской империи?

Все приличные люди «знают», что в Великую Отечественную войну финская армия остановилась на старой советско-финской границе. Каким же образом тогда финские войска оказались в Петрозаводске?

Могла ли маленькая Финляндия угрожать огромному СССР? Ключевое слово здесь «маленькая». Стоит его произнести, и уже можно глумливо хихикать. Между тем в 2008 году маленькая Грузия атаковала российских миротворцев в Южной Осетии. И это вовсе не смешно. Да и Япония в 1904 году была в три раза меньше России по населению. В международной политике случается всякое. Особенно если у маленькой страны за спиной стоит «большой дядя».

Чтобы разобраться, кто прав в споре между соседями, надо знать и изучать историю. Книга Игоря Пыхалова, которую вы держите в руках, подробно рассказывает, что же происходило на территории нынешней Финляндии последнюю тысячу лет, со времён Новгородского княжества до Второй мировой войны.

Оказывается, именно когда Финляндия входила в состав нашей страны, властями Российской империи были созданы структуры будущего финского государства. За это нас сполна отблагодарили расстрелами русского населения в Выборге в 1918 году и концлагерями в оккупированной Карелии во время Великой Отечественной. В советское время об этом говорить было не очень принято. И, наверное, зря. Историческую память надо освежать регулярно.

Сегодня в статьях и книгах нередко можно встретить непроверенную информацию. Игорь Пыхалов всё время ставит сноски, откуда взяты те или иные сведения. В популярной литературе такое встречается нечасто, обычно это присуще научному тексту. Однако автор избегает другой крайности – не впадает в академизм. Книга написана понятным языком и легко читается. Настоятельно рекомендую к прочтению.

Предисловие автора

Согласно старательно культивируемому сегодня либеральному взгляду на историю России, наши предки только и мечтали, как бы поработить кого-нибудь из соседей. И Российская империя, и Советский Союз постоянно угнетали нерусские народности.

Почётное место в списке униженных и оскорблённых русскими варварами занимают жители Финляндии. Несчастные финны свыше ста лет невыразимо страдали под гнётом самодержавия. При этом российские власти постоянно попирали их конституцию и пытались насильно русифицировать.

Отбыв срок в царской «тюрьме народов», Великое княжество Финляндское наконец-то добилось независимости. Но не тут-то было! Восточные соседи не унимались, мечтая лишить финнов обретённой свободы. И хотя предпринятая в 1939–1940 годах попытка поработить маленький, но гордый финский народ провалилась, Финляндия была вынуждена отдать русским оккупантам лучшую часть своей территории.

Разумеется, пострадавшие от «советской агрессии» имели полное право на реванш:

«Ведь ситуация была совершенно очевидная. Именно мы толкнули социал-демократическую Республику Финляндия в объятия Третьего рейха. Мы вначале, в ноябре 1939 года, на неё напали. А если внимательно рассмотреть историю того, как Финляндия оказалась во Второй мировой войне на стороне Германии, как 26 июня 1941 года она вынуждена была объявить нам войну, то мы увидим, что это было ответом на действия Красной Армии», – без зазрения совести вещает в эфире «Радио Свобода» «историк и режиссёр-документалист» Виктор Правдюк[1].

Невзирая на это, во время Великой Отечественной войны командовавший финской армией маршал Маннергейм проявил истинно рыцарское благородство, отказавшись наступать на Ленинград с севера и тем самым спас город на Неве от неминуемой гибели.

Такова история русско-финских отношений с точки зрения либеральной мифологии, упорно пытающейся внушить нам комплекс вины, заставить каяться.

Если верить всем этим сказкам, становятся возможными самые дикие и нелепые выходки вроде позорной эпопеи с установкой в Петербурге 16 июня 2016 года мемориальной доски «генералу русской армии» Карлу Густаву Маннергейму – одному из соучастников установления блокады Ленинграда, союзнику Гитлера и организатору геноцида на оккупированной территории советской Карелии. К счастью, не все жители города на Неве утратили историческую память. Благодаря их протестам четыре месяца спустя доску демонтировали.

Чтобы избежать таких ситуаций, надо знать и изучать события своей истории. Иначе так и будем утираться, каяться и посыпать головы пеплом.

Давайте разберёмся, как же всё было на самом деле.

Глава 1

Между Новгородом и шведами

По мшистым, топким берегам

Чернели избы здесь и там,

Приют убогого чухонца.

Слова великого русского поэта достаточно точно отражают реалии первых столетий финской истории. В начале второго тысячелетия новой эры территория нынешней Финляндии представляла собой весьма унылое зрелище. Бо́льшая её часть, лежащая севернее линии Пори – Тампере – Миккели, фактически оставалась незаселённой, если не считать кочевавших там малочисленных племён лопарей (саамов)[2]. Что же касается предков нынешних финнов, то им принадлежал лишь юг страны: на юго-западном побережье жило племя сумь (suomi), внутренние области южной Финляндии населяло более многочисленное племя емь (häme). Из слияния этих племён впоследствии и сложился финский народ.

Собственного государства эти народности не имели. В XI–XII вв. в Финляндии ещё господствовал первобытно-общинный строй. Правда, этот строй переживал уже свою последнюю стадию, стадию патриархального рода. К XII–XIII вв. в Финляндии уже существовало патриархальное рабство[3], а её жители были не прочь пограбить своих соседей. Как правило, сумь совершала грабительские набеги на земли Швеции, емь – на русские земли, подвластные Новгороду. «Приидоша Емь и воеваша область новгородскую», – такие записи нередко встречаются в русских летописях[4]. Впрочем, подобные нападения нередко заканчивались разгромом вторгшихся отрядов еми, после чего следовали ответные меры новгородцев.

Господствовавшая в СССР идеология «пролетарского интернационализма» предписывала заменять национальный подход классовым. Поэтому не стоит удивляться, встречая в советской исторической литературе, особенно вышедшей в первые десятилетия советской власти, утверждения, будто грабежами занимались лишь отдельные «разбойничьи и пиратские шайки еми», в то время как основную массу этого народа составляли мирные труженики:

«Было бы однако неправильным отождествлять пиратов еми, как бы ни были они многочисленны, с емью вообще. Емь, как и карелы, в массе были земледельцами, охотниками и рыболовами»[5].

Сегодня подобные идейные установки сменились ещё более порочной пропагандой общечеловеческих ценностей. «Преступность не имеет национальности», – с пафосом заявляют доморощенные российские либералы, однако, встретив толпу цыган, норовят поскорее перейти на другую сторону улицы.

Не стоит подходить с современными мерками к людям, жившим тысячу лет назад. Образ жизни предков нынешних финнов не слишком отличался от обычаев и привычек многих других народностей, стоявших на той же стадии развития. И уж тем более не стоит осуждать наших предков, которые не стеснялись использовать язык грубой силы для вразумления беспокойных соседей. В 1042 году сын Ярослава Мудрого князь Владимир Ярославич ходил войной на емь. Поход окончился победой, емь была обложена данью[6]. В составленном около 1113 года Введении к русской Начальной летописи емь названа в числе племён, плативших дань Руси[7]. Весной 1123 года новгородцы во главе с князем Всеволодом вновь воевали с емью и победили её[8]. В уставной грамоте новгородского князя Святослава Ольговича 1137 года при перечислении доходов с различных местностей Новгородской земли емь также упомянута в числе новгородских данников[9].

Впрочем, власть Новгорода была не слишком обременительной. В отличие от западноевропейских государств, требовавших от покорённых племён поголовного крещения в католическую веру, особых податей для католической церкви, передачи церкви земельных угодий, вводивших свою администрацию, воздвигавших города и рыцарские замки и стремившихся к превращению местного населения в крепостных крестьян, новгородцы сохраняли на подчинённой территории традиционный уклад жизни, местную племенную администрацию, ограничиваясь лишь сбором небольшой дани[10]. В составленной в 1220-х годах Генрихом Латвийским «Хронике Ливонии» прямо говорится об этой особенности новгородской политики: