Игорь Проскурин – Сила сердца (страница 1)

Игорь Проскурин

Сила сердца

Пролог

“Когда тело сдаётся, душа обязана бороться” Я всегда считал себя сильным человеком. С детства жизнь учила нас не сдаваться: отец ушёл рано, и мама тянула нас одна, работая на стройке, чтобы мы могли выжить. С утра до ночи она поднимала кирпичи и тяжёлые балки, а по вечерам, едва держась на ногах, готовила нам ужин и улыбалась, будто усталости не существовало. Мы помогали ей, как могли, но именно тогда я впервые понял: сила – это не мускулы. Сила – это дух. После школы я ушёл в армию и два года служил Родине. Вернулся домой с ощущением, что теперь начнётся настоящая жизнь. Но судьба решила испытать меня по-другому. Сначала была просто боль в пояснице. Ничего серьёзного – так говорили врачи. «Простой остеохондроз», – успокаивали они, прописывая уколы и витамины. Так прошло пять лет. Но однажды ноги начали неметь. То левая, то правая переставала слушаться. А я всё терпел, надеялся, что пройдёт. Однажды, когда у нас уже родился второй ребёнок, мы всей семьёй вышли на прогулку. Казалось бы, обычный день… Но через полчаса я понял, что не могу идти. Боль была невыносимой. Дома я попытался размять спину, попросил четырёхлетнюю дочку пройтись по ней маленькими ножками. Но легче не стало. Тогда я повис на турнике, надеясь растянуть позвоночник. И вдруг – резкая, жгучая боль… руки сами разжались, и я рухнул на пол. Ноги отказали. Я лежал месяц, не в силах подняться. Каждый день уколы, таблетки, надежда – и снова разочарование. Лишь МРТ показало правду: тяжёлые межпозвоночные грыжи, пережатые нервные каналы. Операция была неизбежна. После неё началась новая жизнь, но не та, о которой мечтают. Врачи запретили любые физические нагрузки, а я, привыкший с детства к труду и спорту, стал быстро набирать вес. Стрелка весов дошла до 160 килограммов. И вот снова – новые боли, новые угрозы. «Срочно нужна операция, иначе паралич», – сказал врач. Но я отказался. Я решил бороться. Каждое утро я вставал на больные ноги, делал гимнастику, шёл километры – по 10 в день, сквозь боль, сквозь пот, сквозь отчаяние. И я победил. Боль отступила. Я смог прожить так пять лет… пока одно простое переохлаждение не запустило всё заново. Вторая операция. Транспедикулярная фиксация. Кейдж. Месяц реабилитации. Казалось, впереди свет. Но вдруг – новое испытание. Мой организм отверг металл, началось воспаление, и я оказался прикован к кровати. Целый год я лежал, бессильный, раздавленный… И всё это время рядом была она – моя жена. Мой ангел. Она работала, содержала семью, воспитывала детей и учила меня жить заново. Шаг за шагом, заново, как ребёнок, я учился ходить с костылями, с тростью, снова ощущая землю под ногами. Я вернулся к жизни. Я пошёл работать в общество инвалидов и отдал этому делу три года. Но со временем понял, что хочу большего. Хочу помогать людям так, как когда-то помогли мне. Так родилось моё собственное общество – “Jomart Jurek”, что значит “Щедрое сердце”. Сегодня мы с семьёй поддерживаем людей с инвалидностью, тех, кто оказался на грани, кто потерял надежду. И эта книга – часть моей мечты.

Покупая её, вы помогаете нам построить Дом щедрого сердца – место, где каждый человек сможет найти помощь, поддержку и веру в себя. Я прошёл через боль, бессилие и отчаяние.

Я падал и снова вставал.

Я понял главное: когда тело сдаётся – душа обязана бороться.

Глава 1. Шаг в неизвестность (Марина)

Марина сидела у окна своей тесной квартиры в Алматы, где осенний дождь стучал по стеклу, словно пытаясь пробиться внутрь. Запах мокрого асфальта и далёкий гул трамваев на проспекте Абылай хана просачивались через щели, напоминая о жизни, которая текла за стенами. Два года назад её дни были пропитаны ароматом свежей глины в керамической мастерской, где она создавала вазы с узорами, вдохновлёнными петроглифами Тамгалы-Тас. Вечера проходили в кафе на Арбате, где смех друзей смешивался с запахом свежесваренного кофе, а прогулки с младшей сестрой Асель по Медеу наполняли лёгкие горным воздухом и мечтами о будущем. Но всё изменилось в один миг. На скользкой дороге у Чарынского каньона – визг тормозов, удар, боль, пронзившая тело, как молния. В больнице, где пахло дезинфекцией и железом, она услышала приговор: паралич нижних конечностей. "Марина, вам нужно научиться жить заново", – сказал врач, его голос был холодным, как стетоскоп на её груди. Она смотрела в белый потолок палаты, чувствуя, как мир сжимается до размеров больничной койки. Первые месяцы были кошмаром. Простыни липли к вспотевшему телу, бессонные ночи тянулись, как зимние степи. Друзья звонили, но она сбрасывала звонки, не в силах вынести их жалость. "Зачем я им? Инвалид, обуза", – шептала она в темноте, её голос дрожал, как осенние листья на ветру. Злость накатывала волнами: на водителя, на судьбу, на своё тело, которое предало её. Мама приносила баурсаки и плов с рынка, но их запах, когда-то любимый, теперь вызывал тошноту. Пустота росла внутри, как тень в безлунную ночь.

Однажды вечером всё изменилось. Скрипящее кресло-коляска стало её спутником, и, сидя в нём, Марина уставилась на пыльную полку с книгами. Среди них лежал альбом Асель – потрёпанный, с пожелтевшими страницами. Открыв его, она увидела рисунки: горы Тянь-Шаня, кони в степи, и надпись детским почерком: "Сестра, я знаю, что ты сильная. Тебе ещё предстоит нарисовать свою новую жизнь. С любовью, Асель". Слёзы хлынули – не от боли, а от чего-то глубокого, как корни древнего дуба. Она вспомнила, как они с Асель собирали яблоки в саду бабушки в Талгаре, как сестра шептала: "Ты моя героиня". Искра зажглась – крошечная, но жгучая, как пламя в степном костре. На следующий день, дрожа от страха, она открыла ноутбук. Пальцы, ещё слабые, стучали по клавишам: "центр реабилитации Алматы". Она нашла "Jomart Jurek" – общество, где люди с похожими судьбами делились историями и поддержкой. Поездка туда была пыткой: тряска в такси, взгляды прохожих, но внутри горела надежда, как звезда в ночи. Месяцы тренировок стали битвой. Сначала – сидеть без опоры, чувствуя, как мышцы горят. Потом – держать равновесие на мяче, где каждый качок вызывал тошноту. Вставать было как взбираться на Эверест: пот, слёзы, падения. Тренер, женщина с протезом ноги, шептала: "Дыши, Марина. Один вдох – один шаг". Марина вспоминала казахские сказания, где батыры побеждали не силой, а духом. Годы спустя она вернулась в мастерскую, адаптированную под неё: низкие столы, специальные инструменты. Теперь она создаёт керамику для людей с инвалидностью – чашки с рельефными узорами, которые можно чувствовать пальцами. В центре "Jomart Jurek" она встречает новичков, обнимает их и говорит: "Ты можешь. Просто поверь. А если не веришь – я поверю за тебя".

Глава 2. Письма маме

В комнате пахло старой бумагой, пылью и немного влажностью – дождь шёл уже третий день подряд. Артём сидел на полу у окна, поджав под себя ноги, и держал в руках чистый лист. Писать было сложно: пальцы подрагивали, а карандаш казался слишком тяжёлым. Он снова перечитал начало письма:

"Привет, мама…" Слова выглядели неуклюжими, чужими. Он перечеркнул их и снова написал. Уже в сотый раз. Артёму было шестнадцать. Два года назад мама ушла – рак, поздняя стадия, слишком мало времени. С тех пор письма стали его единственным способом говорить с ней. В них он рассказывал обо всём: про школу, про соседскую собаку, про девочку из параллельного класса, которая ему нравилась, про новые мечты и новые страхи.

Эти письма он складывал в коробку из-под обуви, прятал под кровать и никогда никому не показывал. Даже отцу. «Мам, ты бы видела, как вчера светило солнце. Оно падало прямо на крышу соседнего дома, и весь снег на ней засверкал, как будто кто-то рассыпал стеклянные осколки. Помнишь, как мы вместе фотографировали такие закаты? Ты всегда говорила, что свет лечит…» Артём отложил ручку и прикрыл глаза. В памяти всплыли мамины руки – тёплые, с тонкими пальцами, пахнущие ванилью и яблочным пирогом. Воспоминания были такими яркими, что казалось, если протянуть руку, можно коснуться её. Но реальность была другой.

За дверью – глухая тишина. В квартире жили они вдвоём с отцом, но они почти не разговаривали. Отец ушёл в работу с головой, задерживался в цеху до ночи, и, возвращаясь, садился перед телевизором, глядя в экран пустыми глазами. В один дождливый вечер Артём вышел на улицу. В руках он держал письмо – особенное, написанное на жёлтой бумаге. Он хотел оставить его там, где мама любила гулять – на скамейке возле старого каштана. Он шёл медленно, волоча за собой правую ногу – после аварии год назад она почти не сгибалась. Тот день разделил его жизнь на «до» и «после»: машина, удар, боль, операционная, долгие месяцы реабилитации. Врачи сказали, что теперь ему придётся учиться ходить заново. Он научился. Но бегать, как раньше, уже не мог. "Мам, я снова у твоего дерева…" – шепнул он, положив письмо на скамейку. В этот момент рядом остановилась женщина с девочкой в инвалидной коляске. Девочка улыбнулась ему, и Артём поймал её взгляд. Он хотел отвернуться, но девочка вдруг сказала:

– Ты тоже тут письмо оставляешь?

– …Да, – выдохнул он, не зная, что ещё ответить.