Игорь Пронин – Золотая коллекция. Сердце Дезертира (страница 4)

«Бережнее надо быть к природе, – подумалось мечтательному Рябому. – Если бы каждый, кто через Периметр возвращается, хотя бы свой мусор уносил, было бы гораздо чище! Но предложишь – засмеют. Эх, не унывай, жандарм! А вот этого не было…»

Может быть, Рябой и был плохим сталкером, но при этом сталкером живым, а значит – умел замечать все новое и необычное. Промашки случались с ним не так уж часто. Теперь, уже через прицел «калаша», который будто сам прыгнул в руки, Рябой рассматривал высовывающийся из-за поворота оврага ботинок. Коричневый, справный, по виду даже дорогой ботинок. Он местами еще блестел, а значит, не так уж давно его чистили. И до того, как трое неудачников вылезли посмотреть на работу вертолета, ботинка там не было.

– И что? – тихо спросил Насвай, который, конечно, тоже уже держал ботинок под прицелом. – Что там?

– Пойду посмотрю – вдруг в ботинке кто-то есть?

Рябой пошел к цели, указав Гоше на край оврага. Занудливый сталкер, вздохнув, взял на себя тыловое прикрытие, пока Насвай заходил слева от Рябого. Однако бояться оказалось нечего. В ботинке и правда кто-то был – человек по имени Сабж.

– Я его знаю! – похвастался Насвай.

– Все его знают, – буркнул Рябой. Он не любил трупы, даже если не любил их еще живыми. – Человек Бубны. Готов, две пули в спину.

Насвай, опомнившись, снова вскинул автомат.

– Да не кипеши. Вон следы. Он сверху скатился. А стрельбы мы не слышали, значит – сам приполз. – Рябой иногда умел быть логичным. – Живой был. И совсем недавно… Так, может, он живой?

Когда уставший ждать Гоша осторожно подошел, Рябой поливал грязное лицо Сабжа водой из фляги. Один из не так давно появившихся громил Бубны, хозяина бара «Шти» и не только, отличался крупными размерами и, наверное, поэтому все еще дышал.

– Вот на хрен нам теперь еще и он? – шепотом спросил непонятно у кого Гоша.

– Человек Бубны, – так же шепотом ответил Насвай. – Бубна будет рад, если мы его вернем.

– Вот я дурак, что пошел с двумя дураками! Ты посмотри на выходные отверстия! У Бубны там что, склад дохлых негров?

Сабж и в самом деле был черен, как вакса. По-русски он говорил не слишком хорошо, но понимать где-то выучился на отлично. В свободное время, не отягощенный спецпоручениями, Сабж ошивался в баре, где по большей части молча и презрительно топорщил дутую нижнюю губу, а напившись, бил морду кому попроще. Рябой, естественно, уже успел попасть под раздачу. И все же он был рад, когда Сабж открыл глаза. Он поднес к ненавистным жирным губам флягу. Чернокожий сделал пару глотков и тут же закашлялся, надувая розовые пузыри.

– Не жилец, – сказал Гоша. – Оружия нет… Ты откуда здесь, паря?

– Дезертир… – прохрипел негр. – Мазафака… Обстрелял патруль…

Сталкеры переглянулись.

– А я знал, что этот гад отличился! – хмыкнул Гоша. – Неспроста он тут!

– А я знал, что ты это скажешь! – обозлился Рябой. – Дай послушать, умирает человек!

Сабж взглядом попросил еще воды, получил ее, снова выкашлял с кровью и смог сказать кое-что еще.

– Бубна послал следить. Дезертир сука. Засек нас как-то, вывел на патруль и расстрелял, подставил нас под военные. Нас загнали в Зону, ушел только я… Геликоптер… Скажи Бубна: пусть убьет Дезертир!

– Что натворил Дезертир? – Рябой даже наклонился поближе, хотя Сабж, несмотря на состояние, говорил громко. – Зачем за ним следить?

– Свиномразь! – Негр даже поднял круглую бритую голову. – Он что-то делает со свиномразь! Мазафака! Отнесите меня к Бубна, я сам ему скажу…

Сабж устал и прикрыл глаза. Рябой посмотрел на товарищей. На лице Гоши было просто печатными буквами написано: «В гробу я видал таскать мертвяков через Периметр!» Насвай думал, а это могло продолжаться долго.

– «Вертушка» улетела, – вдруг понял Рябой. – А на Периметре, значит, шухер был. Был и кончился! Пока вояки перепуганы, надо идти! Служивые на ночь под кровати залезут, если Дезертир весь патруль перестрелял!

Гоша важно кивнул. Конечно, мероприятие все равно рискованное, но без риска ни в Зоне, ни даже рядом с ней существовать невозможно. Между тем европейцы лезть на рожон не любят и наверняка с наступлением темноты прекратят всякую активность.

– До ночи он не доживет! – заметил Насвай. – Ему в больницу надо.

– Не надо. – Гоша положил приятелю руку на плечо и заглянул в карие глаза. – Не надо ему в больницу. Все сталкеры попадают в рай. Правда, Рябой?

– Не унывай, жандарм! – Рябой присел над Сабжем. – Не донести нам тебя. Слишком большой. Да и помрешь скоро. Дать еще водички?

Чернокожий верзила, не открывая глаз, тяжело вздохнул, немного подумал и беззвучно скончался. Или, быть может, даже и не думал ни о чем, а просто пришло его время. Рябой снял поношенное кепи и положил Сабжу на лицо. Плохая защита от крыс, которые непременно скоро придут, но так уж полагается. По той же причине закапывать труп бесполезно – крысы все равно доберутся. Пару минут они помолчали, стоя над мертвецом. Потом Насвай, крякнув, принялся было разуваться, но рассмеялся сам над собой.

– Хорошие ботинки, да размер же не мой! Раза в два бы поменьше.

Пискнули ПДА. Все трое с радостью ухватились за ожившие приборы и прочли одно и то же:

«20.13, „Сабж“, настоящее имя неизвестно, Периметр, потеря крови, DS 045/у».

– Жив Че, и связь в порядке! – обрадовался Рябой. – О, сообщения посыпались! Ну, что можно узнать – узнаем и валим отдыхать. Не унывайте, жандармы! Будем дома, я угощаю! Конец напастям.

Но все, конечно, только начиналось.

Глава вторая

– А когда шли назад, он этими штанами еще и за колючую проволоку зацепился! – В баре «Шти» Насвай смеялся над своими рассказами громче всех. Впрочем, он всегда так делал. – И шепчет: подождите, подождите! А Гоша такой: что, опять обосрался?! Ха-ха-ха!

Но сталкеры уже отсмеялись, и никто его не поддержал. Может быть, им было бы веселее, говори Насвай правду, но по требованию Гоши рассказ пришлось несколько изменить. В нем не было Дезертира со странным баллончиком, и вообще все вышло очень просто: Рябой спустил штаны, и тут на них напали свиномрази. Пока Гоша и Насвай отстреливались, Рябой драпал с голой задницей. Еще один подвиг посмешища Зоны.

Окончательно взявший на себя обязанности старшего группы Гоша устроил своим подельникам инструктаж сразу же, как троица преодолела Вторую линию Периметра и оказалась вне зоны досягаемости военных патрулей.

– Значит, так! – Он решительно сбросил на землю рюкзак. – Слушайте меня, и тогда наши задницы будут в порядке. Кроме, конечно, задницы Рябого – с таким хозяином ей тяжело придется. Но это потом, а пока самое главное – помалкивать!

– О чем? – не понял Насвай. – Ты же сам хотел всем про Рябого рассказать! Ребята поржут.

– Нельзя говорить о Дезертире и Сабже, – уточнил Гоша. – И о странных свиномразях тоже не надо. Сабжа мы не видели, ничего не знаем. Дезертира – не видели. Свиномрази… Ну, они напали на Рябого и вели себя как обычно. Едва отстрелялись.

– Не надо, а? – робко попросил Рябой. – Давайте тогда уж ни о чем вообще не рассказывать. Сходили на Мусорку, обернулись без особых проблем, вот и все.

– Не-е-ет! – Насваю такой поворот не нравился. – После того, что мы пережили… Вся Зона должна знать, какой ты засранец!

– Тем более вся Зона уже это знает. Просто все думали, что это фигуральное выражение… Я хочу сказать – шутка такая, – уточнил Гоша для Насвая. – А теперь будут знать, что ты засранец самый настоящий. Подробности сейчас обсудим и затвердим.

Рябому ничего не оставалось, кроме как согласиться. Да его, в общем-то, никто и не спрашивал. А он и сам прекрасно понимал, что история, в которой замешаны Дезертир, расстрелянный им военный патруль и погибшие люди Бубны, – не та тема, о которой стоит судачить. Говорят, что сталкеры умеют бояться только в Зоне. Но и по эту сторону Периметра есть кое-что, с чем даже сталкер связываться не захочет.

Выбравшись с опасной территории, приятели поскорее отправились к ближайшему скупщику, работавшему на Бубну: таким, как они, полагалось продавать артефакты только тем, у кого столуются. Их принял длинный жилистый мужик по прозвищу Барбос. Прежде чем их впустили в квартиру, они стали свидетелями забавного – в какой-то степени – инцидента: едва не сбив их в дверях, на лестничную площадку выскочила смутно знакомая девица в изрядно помятой одежде. Девица ругалась последними словами и на нежданных гостей зыркнула коротко и гневно.

Сталкеры показали небогатую добычу, и Барбос, достав из-под матраса мятую пачку евро, «отслюнил» им, сколько полагается. Ну разве что чуть-чуть меньше. Зато теперь у него можно было оставить оружие и снаряжение, а потом отыскать на захламленных антресолях «гражданские» шмотки.

– Шляетесь, шляетесь… – протянул Барбос, почесывая смуглую татуированную грудь. – А тут такое творится! Да еще Нинка эта… Нинка – дрянь!

Насвай хотел было поддержать разговор о Нинках, Светках и Наташках, но Гоша показал ему кулак – с этим вопросом пускай Барбос сам разбирается, не их дело.

– А что творится-то? – спросил Рябой.

– Бубна сказал: если его кто потревожит до завтра – будет умирать долго, вот что.

– Но в «Шти»-то мы зайти можем? – не унимался Гоша. – Положено.

– Конечно, положено! – кивнул Барбос. – Бизнес без выходных. А к Бубне не лезьте. У нас там… В общем, хреновые, видать, дела, мои прекрасные маркизы.