Игорь Пронин – Шаман (страница 23)

Сигв повалился в траву с глухим шумом, и остальные заговорщики приостановились, пристально вглядываясь в ночные тени. - Лор?.. - раздался сиплый от волнения голос Дага. - Что там? Ты его видишь? - Нет… Его, кажется, здесь вообще нет…

- Ошибаешься, - шепнул на ухо Лору Питти, одновременно вгоняя нож в печень степняку. -Ничего не хочешь сказать напоследок?.. Жаль. Ну, что ж, извини, что подошел сзади. - Лор?.. Что ты там шепчешь?.. Где чужак? - не унимался предводитель. - Сигв?.. Кто здесь?

- Это я, Дорни. Там кто-то есть, и мне показалось, кровью пахнет. Давай-ка, Даг, вместе держаться…

Вожак и сам уже понял, что дело пошло вкривь и вкось. Направляя приятеля похлопываниями по плечу, Даг стал отступать в Степь, выставив копье в сторону предполагаемого местонахождения чужака. Как и следовало ожидать, он жестоко ошибался: Питти змеей подполз сбоку и вдруг вырос как из-под земли перед своими врагами.

- Один против многих имеет то преимущество, что не способен перепутать своих и чужих, - изрек шаман очередную мудрость и тут же одернул себя: - Хотя к чему я это говорю вам? Вам уже не пригодится.

Как ни глуп был Даг, в трусости его упрекнуть было нельзя. Даже не сказав ничего товарищу, он стремительно атаковал чужака, действуя копьем так, как это делалось против скорпиона.

Питти даже губу прокусил от злости на себя: ну надо же, какая прыть! А ведь можно было сделать все тихо, не красуясь, как с первыми двумя. Дважды вынужденный отпрыгнуть назад, шаман отбил нападение, приняв широкий наконечник копья на лезвие ножа и быстро скользнув оружием вдоль древка. Охотник вскрикнул и разжал раненую вторично руку.

- Не везет сегодня твоим пальцам, - опять не удержался от замечания Питти и сбил Дага на землю подсечкой.

Перед тем, как нанести смертельный удар, лесной человек взглянул на последнего противника, замершего на месте с копьем в руках. Потом нож сверкнул, и пораженный в сердце Даг слабо застонал.

- А ты можешь идти, - прозвучали в темноте слова неожиданно сжалившегося к врагу Питти, и ответом ему стали быстрые шаги. Шаман тщательно вытер нож о траву и вернулся на место ночевки. Какая хорошая привычка - снимать на ночь бубенцы!

Утром Пожиратели Гусениц снова столкнулись с проблемой: трое соплеменников, в том числе новый, хотя никем не назначенный, старейшина мужской цепи, оказались мертвы. Маленькое сообщество снова оказалось на грани истерики. Не в силах сами решить, что предпринять, степняки толпились возле чужаков.

Между тем чужаки сохраняли удивительное спокойствие: и Питти, и Элоиз чинно занялись завтраком. Как ни странно, но степняки сразу приняли такое поведение и присоединились к трапезе, испуганно косясь в сторону мертвецов, которые, никем не убранные, продолжали лежать почти рядом с костром.

- Еще мяса, Питти? - спросила Элоиз, как всегда после «близко-близко» с Анзой умиротворенная и расслабленная. Совместить свое сознание с сознанием паука, наложить свои ощущения, желания, мысли на его - удивительное, ни с чем не сравнимое наслаждение. Каждая травинка вчера казалась девушке чудом.

- Не откажусь, - шаман галантно подавил зевок, все-таки спалось после ночной забавы плохо. - Я бы еще прихватил немного с собой, все равно ведь много испортится. - С собой? - удивленно качнула головой Элоиз. - Ты уходишь? Как жаль.

- Мы натираем кусочки гусеницы специальными травами, и тогда они могут храниться очень долго, - заметила Тина. - Сегодня весь день будем этим заниматься. Если ты хочешь, Питти, мы сделаем немного и для тебя.

Тина была испугана больше всех. Только-только, вроде бы, все успокоилось, ее признали старшей женской цепи, Даг уверенно прицелился на место Турна, и вот опять все сломано. На мгновение женщине подумалось, что лучшим выходом было бы упросить спокойных и уверенных в себе чужаков остаться и занять место вождей, но она тряхнула темными волосами, единственными такими в племени, и отогнала это наваждение. Чужакам нет веры, чужаки появились вместе с бедами, так пусть лучше уйдут - может быть, и все горести покинут степняков вместе с ними?

- Да, я бы с удовольствием прихватил с собой пару кусков, - кивнул Питти. - И, возможно, я пойду не один. Тогда хорошо было бы снарядить и моих спутников.

Элоиз покачала головой как во сне, но все остальные испуганно взглянули на шамана. Кого он имеет в виду? Кого еще потеряет племя? Питти не спеша проследил за полетом случайной стрекозы, потом цыкнул сквозь зуб и перевел ничего не выражающий взгляд на Эля. Тот тяжело вздохнул и взял брата за руку. - Я думаю, надо идти. Скажи об этом Класу.

- Твой брат зовет тебя в дорогу, - послушно перевел шаман и добавил от себя: - Ты должен идти, Клас. Ты - природный шаман, и не имеешь права сгубить свой талант здесь, среди дикарей.

- Я не шаман, я охотник, - вскинул было голову юноша, но напоролся на холодный, как нож, взгляд Питти.

- Да ты даже говорить не можешь на их языке. Тебе дан шанс, тебя выбрали духи. Что тебя держит? Эта девушка, Сойла? Ну, возьми ее с собой. А про остальных не думай, племя обречено. Вы потеряли троих охотников от пауков, троих от моего ножа, да еще вы уйдете со мной… Уже слишком много, не считая всего остального. - От твоего ножа?.. Я должен был догадаться!

- Не в этом дело, степняк. Если ты хочешь спасти свое племя, ты должен найти другое место обитания, надежный дом, где они смогут выжить. А еще - свежей крови, чтобы рождались дети. И ты должен спешить, шаман… - Ветер звякнул бубенцами, будто соглашаясь со всем сказанным Питти.

- С одним условием! - вдруг сказал Клас, повинуясь неожиданному импульсу. - Мы возьмем этого мальчика.

Шаман уставился на Стэфи, который все это время внимательно прислушивался к разговору. Мальчик бесстрашно встретил взгляд Белки.

Противостояние их глаз продолжалось несколько мгновений, потом Питти фыркнул и громко сказал на обычном, не шаманском языке: - Итак, мы пойдем искать для вашего племени новые угодья, безопасные и обильные. Со мной идут Клас, Эль, Сойла и этот мальчишка. Если его отпускает мать. У него есть мать?

Над костром повисла тишина. Степняки переглядывались, Элоиз смотрела в костер, уронив руки на колени. Потом Тина встала и огляделась вокруг.

- Я его мать, и я отпускаю его с тобой. Среди вас он будет в большей безопасности, чем с нами. - Женщина помолчала и продолжила: - Я решила, что нам не нужны больше мужская и женская цепи. Нас слишком мало, и мы пойдем теперь все вместе, надеясь на милость богов… И пауков. Только я одна знаю степные пути, по которым мы ходим от Гусенице к Гусенице. Мы будем ждать ушедших столько, сколько сможем.

- Стоило бы и ее забрать… - чуть слышно пробормотал Питти. - Но я же не армию собираю… Степняки молчали. Нравилось им сказанное Тиной или нет, но они были рады, что кто-то взял на себя ответственность. Теперь есть кого спросить, есть кого ругать, есть кому жаловаться. Скоро кончится эта Гусеница, Гусеница Класа, которую впору называть «Проклятой», и снова жизнь потечет своим чередом.

Когда в середине ночи девушка обессилела и легла спать, Анза поохотился и наконец-то утолил голод. Степь богата на добычу, смертоносцу, даже на шести лапах, тут раздолье и без паутины. Потом паук устроился на ночлег, то есть попросту поджал под себя лапы, и наступило время раздумий.

Странные люди… Откуда мог знать обычный ученый из У та, отправляясь в путь, что вместо диких, примитивных созданий он обнаружит в Степи очередные мутации людей? Да, гипотеза о том, что млекопитающие после долгого воздействия окружающей среды так же станут чувствительны к изменениям, как и насекомые, нашла еще одно подтверждение. Точнее, сразу три.

Во-первых, юноша Клас. С ним произошли некоторые странные события, которые, в сущности, не имеют ценности как таковые, в отличие от результата: от Класа исходят импульсы такой силы, каковые редки даже среди смертоносцев. Вот такой дикарь-степняк… Как все это напоминает не столь уж давнюю историю с неким человеком из пустыни, который теперь уважаем во всем известном Анзе мире. А ведь две одинаковых случайности - это уже не случайность.

Во-вторых, странный человек из неведомого восьмилапому Леса. Сначала паука удивляло странное спокойствие этого Питти, сопутствующее ему настолько постоянно, что впору было принять его за какое-нибудь дерево, а не за человека. Только при изучении с близкого расстояния, с помощью Элоиз, Анза смог открыть нехитрый секрет шамана: сознание человека было как бы накрыто колпаком, состоящим из… Каких-то других сознаний? Но чьих? Питти, абсолютно неуязвимый для прямого воздействия на разум, чрезвычайно опасен для любого смертоносца.

И в-третьих, только что обнаруженный человеческий детеныш по имени Стэфи. Его сознание абсолютно прозрачно - с помощью Элоиз, обеспечившей визуальный контакт, Анза входил в него. Но там, в глубине, обнаружилось нечто совершенно необычное, прежде невиданное пауком. Как будто там спал какой-то зверь, древний и могучий, спал до поры до времени, ожидая своего срока. Что станет с этим миром в момент пробуждения такого существа? Не стоит ли убить ребенка сейчас? Не будь смертоносец ученым, он бы так и поступил. Однако в Уте уже давно поняли, что уничтожение носителей мутаций приводит лишь к усложнению и усилению последних в будущих поколениях. Стэфи нуждался в изучении, так же как и два первых случая.