Игорь Пронин – Принцесса (страница 19)

- Тебе плохо, да? - шепотом пожалел ее Агрис, едва шевеля толстыми губами. - Боишься? Не бойся, все как-нибудь устроится…

- Уйди, придурок! - отмахнулась девушка.

«А Люсьен? Он ведь идет за нами!» - вспомнила Тулпан. - «Может быть, он что-нибудь придумает!»

«Стражник может только показать отряду дорогу. Но отряд придет слишком поздно. Но не спеши, принцесса, времени еще достаточно. Знай только… Если ты выберешь повстанцев, тебе придется съесть кусок нашей плоти. Таков обряд Фольша по всей степи.»

Тулпан опять стало нехорошо. Для выросшей среди восьмилапых девушки они были такими же неприкосновенными существами, как и люди.

«Какой ужас,» - подумала она. - «Почему нельзя проснуться и снова оказаться в Хаже, во дворце, слушать полоумного старика Чалвена?»

«Хаж должен принадлежать Чивья,» - неожиданно сказал все слышащий Пори.

«Почему?» - опешившая девушка чуть не сказала это вслух.

Паук промолчал, но принцесса чувствовала исходившую от него непоколебимую уверенность. Мимо дикари быстро таскали охапки дров, рощица у ручья прекратила свое существование. Высоко над горой пролетала одинокая стрекоза, крупная, с зеленоватым отливом. Неожиданно хищница резко ускорилась и в лапах у нее оказалась зазевавшаяся муха. Не останавливаясь, раздирая добычу на лету, насекомое продолжило путь и скрылось за скалами.

Следы повстанцев четко отпечатались на щебне, покрывавшем вершины скал, и Люсьен уверенно вел за собой Олафа. Чивиец, к радости стражника, помалкивал. Солнце понемногу опускалось, вырастали тени. Путники не останавливались, пока не оказались у прохладного ручья, здесь Люсьен не удержался, и разулся, омыл натертые ноги.

- Они тут тоже делали привал, - заметил Олаф.

- Мы не делаем привала. Сейчас пойдем дальше.

- Тут лежали пауки, - чивиец провел ладонью по траве и понюхал оставшуюся на ней кровь насекомых. - Ты прежде воевал с повстанцами? - У нас в горах таких нет, - буркнул Люсьен. - Теперь есть. А я вот три раза командовал облавами. Стражник недоверчиво посмотрел на Олафа. - Ты?

- Я, - усмехнулся бывший слуга. - Высокородные господа не большие любители рыскать по степи на смертоносцах, жариться целыми днями без воды. Зато для меня это было хорошим поводом заявить о себе… Облав было гораздо больше, но в трех последних я был начальником над людьми. И только перед нашим несчастным путешествием мне предложили услужить Арнольду. Вот так, стражник.

- Это ничего не меняет, - пожал плечами Люсьен и лег на спину, подставляя мокрые ступни ветру.

- Ты вообще не воевал с людьми, да? - не отставал Олаф. - И уж конечно, не воевал с пауками. Провел здесь, в Хаже, всю жизнь, только охотился на скорпионов и краснокровных чудовищ, да сторожил снежные пустые перевалы.

- Я честно служил моему Повелителю, - стражник недосушил ноги, стал обуваться. - К чему ты клонишь?

- Тебе стоило бы прислушиваться к моим советам, Люсьен. Конечно, я и не думаю пытаться командовать тобой, но… Ты ведь хочешь спасти принцессу, верно?

Стражник ничего не ответил, поправил оружие и пошел дальше, поднимаясь в гору.

- Повстанцы берут людей в плен только потому, что хотят получить пополнение. Их ведь все время гоняют с места на место, детей не заведешь. Их число может расти только путем присоединения новых членов банд. И почти всегда горожане согласны превратиться в дикарей, дать клятву Фольшу…

Олаф едва не наткнулся на остановившегося Люсьена.

- Принцесса верна своему Повелителю.

- Конечно, - легко согласился чивиец. - Я просто хочу, чтобы ты знал, что затевают дикари. Раскоряк… Прости, восьмилапых, они принесут в жертву своему богу. Я видел, что остается после таких церемоний, а однажды мы накрыли повстанцев в самом разгаре. Они долго будут пытать их огнем, а сами нажуются всяческих трав - их колдуны большие специалисты по этой части, - и будут плясать вокруг костров. Смертоносцы, умирая, рассыпают вокруг себя боль, страх так же сильно, как бьют гневом. Дикарям это доставляет большое наслаждение, так в один голос говорили те, кого я захватывал.

- А что будет с людьми? - Олаф замолчал и Люсьену пришлось спросить. - Они убивают тех, кто не согласен к ним присоединиться? Или пытают?

- Хороший вопрос! Да, пытают и убивают, но только тех, кто откажется, а такое бывает очень редко. Думаю, что пленников тоже обкуривают травами, или как-то еще… Не удивляйся, если увидишь свою принцессу скачущей вокруг костра.

Люсьен сдержался, промолчал.

- Ты говорил с кем-нибудь из смертоносцев? - спросил чивиец. - Из тех, которых унесли повстанцы?

- Говорил, - буркнул Люсьен. - С Пори.

- Пори молод, да и в старости вряд ли будет очень умен… - вздохнул Олаф. - Хотя что я говорю, какая ему теперь старость? Ладно, хоть один значит сохранил способность общаться. Обезноженные пауки часто впадают в такое состояние… Как бы тебе сказать… В общем, ни с кем не хотят говорить, просто ждут смерти. Что ж, хорошо. А теперь остановись, пожалуйста.

- Ну, что тебе?

Они почти поднялись на пологий склон. Олаф с гримасой боли потер ушибленный локоть, утер с лица пот.

- Видишь ли, Люсьен, люди - не скорпионы. Когда они воюют, то всегда выставляют наблюдателей, посылают разведчиков… Если мы просто будем идти за ними, то нас заметят и убьют. Два усталых парня на фоне скал - прекрасная мишень. Даже один стрелок нас прикончит.

Стражник задумался. Олаф прав, сам Люсьен поступил бы именно так.

- Но здесь нет другой дороги, это горы. Мы должны идти за ними, или никогда не настигнем дикарей.

- Ты хочешь хотя бы попытаться спасти принцессу? Тогда остановись, не поднимайся больше. Скоро сядет солнце, будет темно, мы пойдем осторожно. Тогда у нас будет шанс.

- Да, но… Во-первых, в темноте здесь ходить просто опасно. Во-вторых, мы можем опоздать! Олаф, ты мне не командир, а я - тебе. Оставайся здесь до темноты и попробуй пройти, если у меня не получится.

- Ты сам сказал, что в темноте опасно лазить по скалам, - заметил чивиец. - Без горца я наверняка сорвусь. Кроме того, вдвоем мы сильнее. А что ты будешь делать один среди десятков дикарей? Чем ты поможешь Тулпан? Поступать надо всегда согласуясь со здравым смыслом, Люсьен. Это я тебе не как командир, а как товарищ говорю.

Стражник потемнел лицом. Олаф был в полтора раза моложе его, а вот взялся учить. В другой раз Люсьен непременно выпустил бы из наглеца кишки, а вот теперь не с руки. Может быть, даже послушаться его?

- И вообще, - продолжил Олаф, - с чего ты взял, что я буду пробовать один, после того, как тебя прикончат? Это не моя принцесса. Я лучше вернусь назад, и дождусь помощи возле ущелья. Только пока я могу тебе помочь, Тулпан может рассчитывать на меня.

- При чем здесь я?

- Ты мне нравишься, - ухмыльнулся чивиец. - Я решил быть тебе другом. Но если ты выберешь глупую, никому не нужную смерть, но это будет только твоим выбором.

Стражник тяжело вздохнул и присел на камни. Больше всего ему сейчас хотелось ударить Олафа сапогом в грудь, чтобы он покатился далеко вниз, к самому ручью.

- У нас есть надежда спасти Тулпан?

- Слабая, - очень серьезно ответил чивиец. - Во-первых, ее замучают первой, если узнают, что она - принцесса. Надеюсь, у Пори хватит ума предупредить ее… А ведь Ярлыка-то у девушки нет! Это просто везение, спасибо Настас. Старушка сейчас идет себе где-то по дороге… Везде выкрутится, никогда не пропадет, а ведь все считают ее сумасшедшей. Вот что я называю настоящим умом!

- Договори про Тулпан, - попросил Люсьен.

- Тулпан… - Олаф тоже присел и пожал плечами. - Насколько мне известно, первыми умирают пауки, дикари пожирают их мозг, это конец казни. Если бы мы оказались у костров в тот момент, когда повстанцы уже опьянели от своих трав, но еще не принялись всерьез за пленников, не заставили их сделать Выбор, то я бы согласился попробовать. Быстро налететь, убить нескольких дикарей и отступить с пленниками. В степи это было бы глупой затеей, но здесь можно подыскать узкое место, где можно попытаться обороняться вдвоем. Видишь, я тебе нужен.

- Не могу сидеть спокойно, зная, что в любой момент принцессу могут убить! - вскочил Люсьен.

- Алпу тоже, - напомнил Олаф. - И кого-то еще, как ты говорил. Я уже не вспоминаю о пауках… Беднягам не помочь, их вдвоем не утащишь. Не хочу выглядеть грубым, Люсьен, но отчего бы тебе не вести себя как воину? Время ждать, и время бить, ты сам знаешь эту присказку.

- Если вдруг мы оба останемся живы, - предупредил его Люсьен, усаживаясь обратно, - то я тебя убью. Вспорю снизу доверху и вырву сердце.

- Темпераментный северянин, да? - улыбнулся чивиец. - Ладно, поговорим об этом потом. А пока, если ты не против, я вздремну. Совсем разморило на солнце. Говорят, в горах темнеет быстро.

Люсьен с недоверием смотрел на спутника. Не может человек, подвергнувшийся совсем недавно нападению, едва не погибший в каменном мешке, весь изодранный, теперь спокойно спать. Но Олаф не шутил, он накинул на лицо полу куртки, подставив солнцу смуглый живот, почти не прикрытый рваной рубахой, и вскоре тихо посапывал. Стражнику опять захотелось пнуть его ногой.

Чтобы удержаться от соблазна, он отошел чуть в сторону от неприятного союзника, цепляясь за траву, покрывающую склон. Неподалеку взлетела в воздух сонная муха, загудела, слепо закладывая бестолковые виражи. Люсьен выдернул меч - и вовремя, насекомое понеслось прямо на него.