Игорь Прокопенко – Военные тайны ХХ века (страница 8)

Историк Юрий Рубцов уверен: «В постановлении пленума содержалось прямое указание руководству Министерства обороны найти рабочее место для Жукова – то есть какую-то должность ему должны были предоставить, но не предоставили. Так, вопреки законам, маршал Советского Союза был уволен в отставку».

А через пять дней после пленума ЦК КПСС и вовсе происходит страшное! В газете «Правда» появляется статья, автор которой утверждает, что маршал Жуков готовил политический переворот и претендовал на место самого Никиты Хрущева. Подпись внизу – маршал Конев. До сих пор эта статья – яблоко раздора между историками. Одни считают, что Конев не имеет никакого отношения к публикации. Другие уверены: именно он был инициатором данной статьи и каждое слово в ней написано его рукой.

Вспоминает Юрий Рубцов: «В архиве президента Российской Федерации я видел машинописный вариант этого письма с подписью Ивана Степановича, причем оно написано таким образом, что из него следует: письмо Хрущеву предшествовало публикации в «Правде». То есть Иван Степанович прекрасно знал, что будет напечатано, когда, где и за чьей подписью».

Есть еще один факт, из-за которого спорят историки, – это письмо Конева к Жукову, о котором спустя годы рассказал Степан Кашурко, личный поверенный Конева. Именно ему в конце 1960‑х годов маршал дал ответственное поручение: отдать документ лично в руки Жукову. По словам Кашурко, в письме Конев извинялся за свою речь на пленуме 1957 года. Однако рассказ секретаря – единственное свидетельство того, что письмо все-таки было. Никаких документальных подтверждений этому нет.

Было это письмо на самом деле или нет, точно не знает никто. Известно лишь то, что у Конева действительно были причины просить прощения у Жукова. Мало кто знает, что в самом начале войны Жуков спас Конева от верной смерти. В то время Конев командовал Западным фронтом, который располагался под Смоленском и обеспечивал оборону Москвы. Немцы прорвали оборону. Коневу грозил расстрел.

Рассказывает Юрий Рубцов: «Жуков прямо обратился к Сталину и сказал, что расстрел нового командующего ничего не даст кроме того, что войска будут еще более деморализованы. И попросил направить Конева своим заместителем на Калининское направление, отдаленное направление, где Конев мог бы осуществлять руководство войсками в должности заместителя главнокомандующего».

С этого дня карьера Конева складывается более чем успешно. Он защищает Москву, командуя Калининским фронтом, выигрывает сражение на Курской дуге и наконец проводит Корсунь-Шевченковскую операцию, за которую в 1944 году ему присваивают звание маршала Советского Союза. Любопытно, что именно Жуков подарит ему свои собственные маршальские погоны.

Вспоминает Наталья Конева, дочь маршала Советского Союза Ивана Конева: «Я до сих пор храню эти маршальские погоны. Отец их поносил, конечно, на мундире. В коробке они у меня лежат – такие поношенные уже, золотом не блестят».

Получив звание маршала, Конев стал вторым человеком в Красной Армии. Правда, он всегда мечтал быть первым. Но для этого ему нужно было превзойти великого Жукова. Зная об амбициях Конева и Жукова, Сталин пытается стравить их. В середине апреля 1945‑го он вызывает их в Кремль.

Верховный главнокомандующий показывает план Берлинской операции. По его замыслу, полководцы должны наступать одновременно. Конев пойдет на Берлин с юга, а Жуков – с востока. Сталин проводит разграничительную линию между 1‑м Украинским и 1‑м Белорусским фронтами. Карандаш останавливается на городке Люббен, который находится в 60 километрах от Берлина.

Свидетельствует Юрий Рубцов: «Сталин начал сталкивать наших полководцев, на нездоровой основе пробуждать конкуренцию. Это свидетельство Жукова, есть такое же свидетельство Конева. Вероятно, для этого у Сталина были свои соображения. Многие полагают, что таким образом Сталин хотел возвысить себя, сделать так, чтобы в сознании миллионов победоносный финал войны ассоциировался с его именем, а не с именем кого-то из командующих фронтами».

16 апреля 1941 года в пять часов утра войска Конева начинают наступление на Берлин. Через три дня они уже стоят в 50 км от столицы Германии. А 1‑й Белорусский фронт Жукова, который начинал наступление вместе с Коневым, еще далеко. Он задержался на Зееловских высотах, где немцы держат оборону.

Через два дня войскам удается прорваться, и они нагоняют армию Конева. Солдаты, не зная о том, что параллельно идут свои же, начинают стрелять друг в друга. И тут Сталин отдает Коневу неожиданный приказ: развернуть войска. Первым в Берлин должен войти Жуков.

Вспоминает Наталья Конева: «Когда войска Первого Украинского фронта подходили к центру, был получен приказ отвести войска на новую разграничительную линию. Войска, пройдя туда с боями, должны были отступать».

Некоторые историки считают, что на пленуме 1957 года у Конева появилась возможность отомстить Жукову за Берлинскую операцию, и он ею воспользовался. С тех пор Иван Конев и Георгий Жуков, встречаясь в одной компании, даже не здоровались.

Юрий Рубцов предполагает: «Они наверняка хотели найти контакты – документально зафиксировано, что они встречались. Может быть, они не горели какой-то особой дружбой, но до конца своей жизни – а Конев умер в 1973‑м, маршал Жуков через год, в 1974‑м, – в принципе, оставались по отношению друг к другу в рамках правил».

Много лет спустя Конев пожалеет о своем поступке и будет пытаться помириться с Жуковым, пригласив его на свое 70‑летие. И, неожиданно для всех, Жуков примет приглашение.

Наталья Конева рассказывает: «Георгий Константинович в этот вечер пришел, и папа на самом деле очень волновался, кто придет, как все это будет. Он волновался, придет ли Жуков, и мы понимали, почему – потому что долгое время они лично не общались».

Впрочем, по словам очевидцев, Жуков так и не простил Конева до конца. Тот визит на день рождения был лишь благородным жестом со стороны маршала – и не больше.

В мирную жизнь Жуков так и не вписался. Он не любил органы госбезопасности и посылал по матушке партийных работников. Блестяще владея инструментами войны, он постоянно пытался применять их в мирной жизни – и всюду терпел поражения. С каким ликованием принимала Одесса маршала Победы в качестве командующего округом! Но когда он решил избавить город от уличной преступности путем отстрела нарушителей порядка, Одесса умылась кровью – и быстро возненавидела и прокляла Жукова.

В Москве маршал Победы тоже плохо приживался. Хитросплетения кремлевских интриг были ему чужды – он их не понимал и презирал.

Большой театр, собралось все руководство Советского Союза… Жуков в это время – номер два. Это был момент, когда Хрущев и Жуков делили власть в Советском Союзе. Жуков в правительственной трибуне, и появляется глава правительства и одновременно глава коммунистической партии, т. е. человек номер один, и зал встает. Зал стоя аплодирует Хрущеву, и только Жуков сидит и внимательно рассматривает программку. Жена его толкает локтем, говорит: «Ну ты хоть вид сделай». Но Жуков не считал нужным даже делать вид.

До конца своих дней – если верить томам «Воспоминаний и размышлений», написанным маршалом в годы его опалы на даче, – Жуков считал, что поступал в то суровое время правильно. Что показательные расстрелы – хорошее средство поднятия дисциплины, а солдатская жизнь в бою – всего лишь расходный материал.

Рассказывает Николаус Катцер: «Эйзенхауэр долго не мог прийти в себя, когда в 1945‑м во время дружеской беседы Жуков рассказывал ему о своем методе преодоления минных полей. «Вначале, – говорил ему Жуков, – мы отправляли на мины пехоту. Она подрывается, а в освобожденный проход потом уже идут танки». Для американца это звучало очень непонятно».

Маршал Победы Георгий Константинович Жуков… Гений наступательных операций – и самодур. Храбрый солдат – и человек фантастического равнодушия к человеческой жизни. Таким он вошел в историю – и, видимо, уже навсегда… Но в архиве Министерства обороны хранится удивительный документ, который до сих пор по неизвестной причине содержится в секретном фонде. Автору этой книги повезло лично ознакомиться с документом и даже подержать его в руках.

Это рапорт начальника Особого отдела Берлинского гарнизона, датированный августом 1946 года. Содержание – доклад Жукову о проступке трех офицеров, которые, самовольно оставив часть под Берлином, уехали в Париж, где в течение трех дней посещали рестораны, музеи, публичные дома и были задержаны французской полицией на Елисейских полях за громкое распевание песен.

Удивительна резолюция, наложенная Жуковым на этот документ. Маршал, который подписал сотни смертных приговоров за куда меньшие проступки, красным карандашом поверх рапорта начертал: «Объявить строгий выговор». Ниже – приписка: «Они – победители!»…

И размашистая роспись: «Маршал Жуков».

Последняя тайна Сталина

Июнь 1945 года. Жуков на белом коне принимает парад Победы. Советский Союз вышел победителем из кровавой схватки с нацистской Германией. Ценою невероятных жертв и потерь Великая Отечественная война закончилась. Но, кажется, Сталин не рад победе. На нем обычная повседневная шинель. Он мрачен и молчалив.