Игорь Поль – Знакомьтесь — Юджин Уэллс, капитан (страница 4)

— Извини, — уже более мягко повторила Мишель. Льдинки в ее глазах постепенно таяли. Она положила мне руку на плечо. Тепло ее ладони, кажется, прожигало ткань комбинезона.

— Ты ведь не знаешь, что тут творилось, когда я прилетела, — сказала она.

— Откуда бы? Может, расскажешь?

— Как письма от тебя перестали приходить, так я и собралась. Сначала навестила кое-кого на Йорке. Потом получила необходимые полномочия от «Криэйшн корп», дождалась это ваше корыто, «Либерти», и сразу сюда. Больше сюда ничего не ходит. А тут про тебя уже забыли. Такой вертеп меня встретил… Пока куче полутрезвых похотливых мужланов по очереди объясняла, кто я и зачем, пока нашла твоего Милана, пьяного как всегда, пока не втолковала ему, чего хочу — едва с ума не сошла. Он на меня как на дурочку смотрел. Даже за девку принял. У меня несколько своих людей в местной охране. Пришлось запереть его, пока не протрезвеет. А потом я долго доказывала ему, что не исчезну из этого летучего бардака, пока все, что надо для твоего поиска не сделаю. Грозила увольнением и судом от имени руководства компании. А он, сволочь такая, убеждал меня, что ты мертв давно. Вещи твои искать заставила.

— А потом?

— А потом заставила его ежедневно выделять по одному пилоту для патрулирования района, где ты шлепнулся. И запускать этот, как его, модуль для поиска.

— Поисковый модуль, — поправил я машинально.

— Да какая разница? В общем, через неделю твой сигнал засекли. Отправили пилота, но он ничего не нашел. А еще через несколько дней, наконец, тебя обнаружили. Этот алкоголик сам лететь вызвался. Остальное ты знаешь.

— Он считал себя обязанным, — пояснил я. — Я его однажды вытащил.

— Так-то оно так. Только лучше бы тебя забрал более подготовленный пилот, а не человек, который за час до полета прошел процедуру удаления алкоголя из крови. Ты в курсе, что его самолет отказывался ему подчиняться? Реакция отторжения или что-то такое. Я в ваших терминах не очень. Пока он не вернулся, места себе не находила.

— Выходит, это ты меня вытащила?

— Выходит, что так, — грустно улыбнулась она.

— Ты бросила все свои дела и начала заниматься каким-то отставным пилотом?

— Ты мой друг, — сказала Мишель. — Однажды ты доказал мне, что готов ради меня на все. Кем же я буду, если не помогу тебе выбраться?

— Ты всех друзей так выручаешь? — спросил я, краснея.

— У меня были еще причины. Веские. Давай закончим об этом, хорошо? Ты здесь и ты жив. Это главное.

Вот черт! Слова все куда-то подевались. Как ей передать, что я чувствую? Триста двадцатый силился что-то подсказать, но я не слушал.

— Мишель, я не знаю, что тебе сказать…

— Тсс, — она легонько прижала пальчик к моим губам. Улыбнулась. — Лучше помолчим, пока ты лишнего не наговорил.

— Конечно, — согласился я.

Чувство, которое толкнуло нас в объятия друг другу у трапа, куда-то испарилось. Не хватало какого-то толчка, чтобы встать и обняться по-настоящему. Да и она в себя пришла. Старательно держала дистанцию.

— Скоро прилетает «Либерти», — сказала Мишель.

— Здорово.

— Ты улетишь со мной?

— Наверное.

— Почему не «да»?

Откуда мне знать? Она как привидение. Появляется и сразу исчезает. А я остаюсь. И не могу себе простить, что она не рядом. Это здорово неприятно, чувствовать, что нельзя к ней прикоснуться. Что у нее есть какие-то свои дела. Муж, наконец. Поэтому я просто пожал плечами.

— А если я скажу, что мне нужна помощь?

— Помощь? От меня? — удивился я. — Тогда — без вопросов. Полечу. Расскажешь мне, в чем проблема?

— Позже, когда прилетим. Это имперская планета. Зеленый Шар. Очень комфортная, тебе понравится.

— Почему не Рур? Ты же вроде бы там живешь?

— Есть причины, — неохотно сказала она. — А ты куда собирался?

— Вообще-то на Кришнагири.

— Если ты о своей посылке, то есть тысяча способов ее передать.

— Да нет. Просто, я собирался туда, чтобы…

— А, ты об этом… — Мишель поскучнела, и я догадался, что только что обидел ее. Только не понял, чем именно. Я ведь только хотел сказать, что обещал своему другу искать вместе с ним «черные слезы».

Мишель закусила губу, кивнула.

— Ах да, я и забыла, — сказала она преувеличенно ровным голосом.

— О чем ты забыла? Я только хотел тебе сказать…

— Юджин, — прервала она. — Я все помню. Ты мне рассказывал. Я не думала, что это так важно для тебя.

— Достаточно важно.

Мой желудок начал громко протестовать от голода. Так громко, что она услышала.

— Прости меня. Ты же голоден. Пойдем в бар, съедим чего-нибудь?

— Хорошо, — согласился я. И поплелся рядом, не решаясь взять ее за руку. Я гадал, что же не так сказал? Все же я действительно идиот. Вечно ляпну что-то этакое, от чего нормальные люди или смеются или бегут от меня, как ошпаренные.

— Ты прав, — согласился Триста двадцатый. И добавил: — Еще мне кажется, что я становлюсь идиотом вместе с тобой, чувак.

— Нахватался словечек.

— Мне нравится. Емкое определение. Означает приязнь к человеку, к которому обращаешься.

— Ты изменился, дружище.

— Я знаю. Мне нравится меняться.

Глава 4

Старые друзья

— Давай пройдемся по кораблю? — предложил я после обеда. — Познакомлю тебя с друзьями. Они нормальные, клянусь! Не те, которых ты видела, — добавил я, заметив ее недоверчивый взгляд.

Она согласилась только из вежливости. Все равно тут делать больше нечего.

— Пойдем в машинное. Там Кен должен быть. И Пятница. Они меня от крыс спасли.

— От крыс? — поспевая за мной, удивилась она. — Как это?

— Ну, меня за неподчинение приказу в Восьмой ангар сунули. Он законсервирован. Это место тут такое, вроде гауптвахты.

— И что дальше?

— Ну, а там крысы. Огромные такие. Чуть не сожрали меня. У меня до сих пор все ноги в шрамах. Кен меня спас. Он там жил очень долго. Его за самогон наказали.

— А что такое самогон?

И я, стараясь пропускать самые откровенные сцены, рассказал ей про Петра Крамера. Про спасение Милана, про бой с охраной, и про сражение с крысами. Не говорю только про Триста двадцатого. Иначе она окончательно от меня отвернется. Кому нужен друг-мутант? Получеловек-полумашина. Рассказал ей про Кена, и про умного Пятницу. Про то, как ходил в шубе из крысиных шкур, и как Кена потом в машинном отыскал. В общем, столько всего понарассказывал, что нормальному человеку в это трудно поверить. Вот и Мишель так же. Думает, что я преувеличиваю. Вижу это по ее глазам. Тогда я остановился, расстегнул липучки на голени и продемонстрировал ногу в шрамах.

— Как же ты выдержал? — спросила она.

Вот черт. Не хватало, чтобы она меня жалеть начала.

Я рассмеялся.

— Как обычно. С трудом.

Она только покачала головой.

— Иногда я чувствую себя очень глупой. Столько ненужной жестокости. Не могу понять, неужели нельзя без этого обойтись? Вы, наверное, друг другу таким образом мужественность демонстрируете, да?