Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 72)

Морпехи встряхивают опустевшую сеть, очищая ее от брызг замерзшей плоти.

– Спасибо, парни, – через силу выдавливаю я.

– Да мы-то что – это кэп распорядился, – отвечают смущенно.

Ближайший ко мне морпех звонко хлопает меня по плечу. «Шельф» обдает меня облаком мелких камней из-под дюз.

Лиз заглядывает мне в лицо. Ее большие глаза совсем рядом. Она что-то шепчет. Не разберу, что именно. Она забыла тронуть носом выключатель переговорного устройства.

– Пойдем вниз, – наконец, долетает до меня.

Я покорно бреду вслед за ней по бесконечным норам.

В кубрике уже теплится дежурный свет. Лицо обдает потоком смрадного воздуха – вентиляция работает.

– Воздушная система неисправна, сэр, – докладывает испачканный смазкой истукан. – Перебиты магистрали. Резервуары недоступны. Камеры регенерации завалены породой. Воздуха всего на сутки. Потом фильтры переполнятся.

– Ладно. Больше и не надо. Покормите людей и поешьте сами. И пускай нового старосту назначат.

– Есть, сэр!

Нелепая фигура убегает плавными прыжками. Тени опасливо обступают меня.

– Что с нами будет, сэр? Куда нас теперь? Мы умрем, да? Скажите нам, сэр…

– Завтра вас всех заберут отсюда. Поедете в Новый Китай. Будете жить там. Свободными. Кто не хочет – дело хозяйское, – подыхайте тут. Пока – прием пищи, и сон. Экономьте воздух.

– Почему в Китай? Не имеете права! Объясните нам! Сэр, что это значит?

Я сталкиваю с нар чье-то тщедушное тело. Нары стонут под моим весом. Меня теребят со всех сторон. Голоса плывут цветными бумажными кораблями по весенней воде. Вода эта нежно укачивает меня. Я позволяю телу расслабиться. Я закрываю глаза.

– Все назад! Отойдите, или буду стрелять! Отойди от него, ты! Кому сказала! Назад! Не смейте его трогать!

Кто это раскомандовался над ухом? Чей это тонкий голосок? Такой странно знакомый. Я поворачиваю голову и сквозь пелену тяжелой дремы вижу белое пятно высокого лба. Маленькая, глупая, отчаянная крошка Лиз… Я проваливаюсь в сон, не успев погасить улыбку.

Когда я просыпаюсь, то первое, что вижу, это встревоженное лицо Лиз, склонившееся надо мной. Пока я спал, она так и сидела на краю нар, зажав тяжелый карабин между коленями. Я снова улыбаюсь ей.

Воздух в кубрике тяжел до невозможности. Ломит виски. Вокруг все покорно лежат, экономя кислород. В тусклом свете лица имеют землистый оттенок. Скорей бы прилетали эти китайцы.

Сейчас, много месяцев спустя, я удивляюсь, что за всей этой суетой у меня не было времени задуматься о себе. Меня просто несло по течению.

– 24 –

– Корабль Флота Республики вызывает капрала Ролье.

– Ролье на связи.

– Прибыл ваш транспорт, капрал. Давайте маяк.

Погрузка живого товара прошла как по маслу. Коренастые люди в скафандрах незнакомой конструкции развили деловитую суету, нося вниз пачки дешевых скафандров из комплекта спасательных шлюпок и выводя назад вереницы одуревших от страха и углекислоты революционеров. Спасибо, господин… Пожалуйста, господин… Как вам будет угодно, господин… От их улыбок и одинаковых раскосых глаз у меня кружится голова.

– Шестьдесят один штука, господин. Пожалуйста, приложите палец, господин.

Я тупо смотрю на странную конструкцию, что протягивает мне невысокий человечек. Его идиотская приклеенная улыбка сводит меня с ума.

– Что это? – подозрительно интересуюсь я.

– Расписка, господин. Вы передаете эти люди под наша юрисдикция. Вы есть официальный лицо, господин. Надо палец. Моя читать биометрический код, господин.

Я тычу пальцем в перчатке, едва попадая в гнездо считывателя.

Китаец коротко кланяется.

– Спасибо, господин.

Его улыбка растворяется в солнечном мареве. Древняя обшарпанная шлюпка, стартуя, выжигает под собой добрый кратер.

Остается самое трудное. Бот марсиан прохлаждается неподалеку. Я поворачиваюсь к Лиз. Отмечаю, как быстро она освоилась в незнакомом скафандре. В ней снова появилась стать. Достоинство. Взгляд огромных глаз потерял жесткость. Я впитываю ее улыбку.

– Нам туда? – спрашивает она надоевшим механическим голосом.

– Нет. Только тебе. Я остаюсь.

– Почему, Жос?

– Я думал, ты поинтересуешься, куда тебя повезут, – усмехаюсь я.

– Стоило меня спасать, чтобы после отдать на съедение, – отмахивается она.

– Вдруг я продал тебя в бордель?

– По сравнению с нашим склепом любой бордель сойдет за курорт. Ты не ответил мне.

– Иди, крошка Лиз. Тебя ждут.

– Не называй меня так, чертов ребенок. Почему ты остаешься? У тебя ведь ничего нет. Ни воздуха, ни еды.

– Если бы я мог тебе объяснить…

– Не бросай меня, Жос.

Оказывается, даже синтетический голос может оказаться выразительным, подкрепленный слезами прекрасных глаз. Это ощущение ново для меня. Женщины с «веселых транспортов» не умеют плакать. Только с готовностью улыбаются.

– Ей-ей, Лиз, – говорю я. – Ради твоих слез стоило постараться.

– Упертый, самоуверенный убийца! – зло кричит она сквозь слезы.

– Не стоит плакать в этом шлеме. Могут забиться воздушные фильтры, – с улыбкой советую я.

– Слушай, тебя что – плющит от крутости? Почему ты так поступаешь?

– Лиз, перемирие заканчивается. Пожалуйста, иди.

– Жос, прошу тебя! Это глупо. После того как… после всего… – слезы душат ее.

Я легонько касаюсь ее плеча. Она тянется ко мне, хрупкая взъерошенная птица с доверчивыми серыми глазами. Я улыбаюсь ей. Мне становится легко. Я подталкиваю ее к ожидающим морпехам.

– Я буду ждать тебя, Жос!

– Прощай.

– Жос, я не шучу. Возвращайся. Разыщи меня. Слышишь?

– Слышу. Удачи тебе, крошка Лиз.

– Не называй меня так!

Я киваю морпехам.

– Пока, сыны природы!

– До встречи на небесах, жмурик! – весело кричат в ответ.

Я запускаю обогрев на полную мощность. Я лихо стартую под оценивающими взглядами марсианских морских пехотинцев. Крабы образуют вокруг меня оборонительный строй. Я лечу на юг, туда, где давеча присмотрел несколько приличных подземных каверн. Мы еще повоюем, придурки. У меня еще осталось вам на закуску.

За моей спиной угловатая туша «Шельфа» мягко отрывается от красной пустыни. Медленно поднимается к небу. Прощай, Лиз Гельмих. Мы ведь даже ни разу с тобой не поцеловались. Знаешь, у меня никогда не было настоящей женщины. Такой, как ты.

Яркое цветение над головой. Звезды падают за близкий горизонт. Мне салютуют осветительными зарядами. «Пижоны», – улыбаюсь я.