Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 53)

Возбужденные голоса. Из дверей вываливается гомонящая толпа. Волокут спеленатого Криса. Он яростно извивается и хрипит, пузыря слюну.

– У самого ангара поймали, – тяжело дыша, сообщает один из саперов. – Уже вскрыл панель преобразователя. Еще чуть-чуть, и весь третий радиус выжег бы, придурок.

– Куда вы его? – спрашивает док.

– А, отлежится в холодке, – машет рукой сержант. – Отойдет. Главное, от Убивца его спрятать. Убивец за такое враз в карцер сунет. Он хитрый.

– Как это – в карцер?

– Ну, в бункер пустой. Без еды оставляет. Называется – воспитательная мера. Дока вот тоже воспитать решил. Док производство дури на поток поставил. Очистку наладил.

Во мне пробуждается интерес.

– Ты о спиртном? – осторожно спрашиваю я.

– И о нем тоже. Док у нас молоток… был. Та дрянь, что со скафандрами идет – она нервную систему разлагает. И печень. Долго ее нельзя пользовать. Так он говорил. Типа, только для боевых условий. А мы тут уже… дай подумать… уже десять месяцев. Почти год постоянного стресса. Никакие нервы не выдержат. Вот док и приспособился пойло производить. Заботился о нас. Немного технической воды, чуток пищевого концентрата и местная плесень. Руки-то на месте у нас. Нам аппарат соорудить – что плюнуть. Говорит, снимает нервное напряжение и не вызывает привыкания. И можно техническую воду обеззараживать. Не полностью, но хоть что-то. Чистую воду тоже Убивец прибрал. Наверное, прав док. Если мы до сих пор живы и не сбрендили. Если бы не пойло его и не советы по части дури – давно бы сдохли.

Я незаметно переглядываюсь с Сэмом. В его глазах понимание. Как же, не сбрендили. Шпион жадно фиксирует услышанное. Определенно, я вернусь не с пустыми руками. Вернусь? Да что со мной?!

– А что за плесень?

– Да ее много тут. Едва пропустишь приборку – она тут как тут. Где влажно, там и появляется. На стенах. На потолке. Если где родной грунт встретит – аж кустится. Светится в темноте. Будто фосфоресцирует. Наверное, что-то тут в камне такое. Или в воздухе. Фильтры-то у нас того… дерьмовые. И бункеры строили наспех. Каторжане кое-как штольню делают и бетоном укрепляют. Роботы у них примитивные. Так что дыр в оригинальный грунт – море. Сушишь, растираешь в порошок и нюхаешь. Галлюциноген. Улетаешь в момент. А можно соскребать – и в чан. Док у нас умный. Книжки читал. Квалификацию повышал. Ему аджидана перед отправкой присвоили. Он даже лекарства тут сам изобретал. От кашля помогают. И от траншейных стоп. Жалко, вши их не боятся.

– Настоящие лекарства тоже Убивец припрятал? – догадываюсь я.

– Точно. Мотивацию нам повышает. Если норму выполнил – он и воды дает, и еды. Если болен – универсальную вакцину из аптечки. Если не выполнил – труба. Пайка не будет. А как эту норму сделать? У нас давно некомплект специалистов. Он в складе забаррикадировался, и вылазки оттуда делает. Надевает скафандр и через внешнюю поверхность выходит. По холодку. Там у него резервный шлюз. Ходит, работу втихую проверяет, сука. Боится – пока его нет, мы ему стену взорвем и до скафандров доберемся. А чем взрывать? Взрывчатки-то нету у нас… – огорченно заканчивает призрак.

Очередные ворота. Массивные створки грузового шлюза.

– Пришли, – говорит сержант. Набирает код. Прикладывает глаз к сканеру. Ворота вздрагивают. С резким щелчком на их поверхности возникает вертикальная щель.

Глазам открывается довольно большое помещение. Яркие прожектора льют вниз потоки света. Вот он, ангар. Что и требовалось доказать.

Большую часть отсека занимает туша грузового модуля. Именно отсюда инженеры берут оборудование. Приходит транспорт, опускает автономный отделяемый модуль и забирает опустевший. Поэтому тут такие широкие галереи – для работы грузовых каров. Рельсы передвижных шахт уходят в стенные ворота. Круглые стальные створки над головой. Лепестки огромной диафрагмы. Обрешеченная палуба далеко внизу. Ангар одновременно и грузовой порт. А вот и пусковая установка. Уже смонтирована и установлена на рельсах. Электромагнитная катапульта. Разгон без демаскирующего выхлопа. Дождался нужного положения астероида – и выстрелил. Спутник лишь подрабатывает двигателями ориентации. Со спокойным удовлетворением констатирую – я был прав насчет станции слежения.

Раненого замечаем сразу. Технические галереи по спирали опоясывают ангар, доходя до самого потолка. На одной из них, распластавшись на поручнях, он и висит. Его действительно пришпилило. Зарядная мачта – выдвигающийся к центру отсека тонкий токопроводящий штырь, пригвоздила его к ограждению. Снизу видно, как выходит через грудь острое блестящее жало.

– Да живой он, живой! Скорее, чего уставились! – кричит сверху легионер.

Он придерживает на весу голову раненого.

Мы переходим на бег. Док на ходу достает из сумки свой диагност.

Раненый хрипло дышит. Глаза его закатились. Лицо – пятно желтого пергамента. Кровь, пропитавшая свитер, превращает его в блестящую черную броню. Броня поблескивает в ярком свете прожекторов. Кровь стекает по штанинам. Капает вниз сквозь ажурные решетки настила. Медленно сочится из-под сверкающего жала. Я раздуваю ноздри от острого железного запаха.

Док опускается на колени. Разрезает мокрый свитер. Осторожно снимает его – лоскут за лоскутом. Прикладывает к спине контактный датчик диагноста. Медленно водит им, глядя на экран. Достает пневмошприц. Раз за разом вкатывает дозу чего-то убойного. Тело раненого дергается, обмякает. Я слежу за руками Сэма. Люблю наблюдать, как профессионал работает. Сосредоточено и умело. Док сейчас похож на лейтенанта Легара. Все медики, колдующие над ранеными, независимо от возраста и цвета волос, в какой-то момент становятся похожими друг на друга, как близнецы.

Призраки с белыми лицами по одному проникают в ангар. Медленно бредут к нам, задрав головы вверх, не глядя под ноги – зомби, почуявшие кровь.

– Ты и ты – берите его под руки, – командует док. – По моей команде втягивайте мачту. И сразу опускайте его на палатку. Внимание – давай!

Гудя, жало, испятнанное красным, втягивается в телескопическую трубу-приемник. Раненый дергается. На мгновенье открывает глаза. Плечи его напрягаются. Он с хрипом втягивает воздух. Кровь толчками выплескивается из влажной дыры. Пузырится на губах. Голова вновь безвольно опускается.

– Опускай! – кричит док на застывших зомби. – Тампон под спину! Прижимай! Крепче!

Струйки крови стекают по груди. Собираются в лужицу на палаточной пленке. Руки дока так и мелькают. Он вставляет в разъем диагноста тонкий штекер с кабелем от контейнера с восстановительным раствором. Программирует наноботов. Отбрасывает диагност. Вставляет в рану длинную тонкую иглу. Тихое жужжание – восстановительный раствор перетекает в безвольное тело. Кровь вскипает желтыми пузырями – десятки тысяч наноботов, растворенных в физрастворе, приступают к работе. Сэм срывает зубами оболочку с пакета активного пластыря. Запечатывает дырку.

– Приподнимай! Осторожно, дубина! Жос, помоги!

Мы перекатываем бесчувственное тело на бок. Док колдует над окровавленной спиной. Цепляет к ограждению пакет из блестящей пленки. Подключает цилиндрик насоса. Пристраивает толстую иглу к грязной руке. Трубки шевелятся, как живые, качая жидкость. Док укрывает раненого полой палатки. Неспешно собирает инструменты. Все произошло так быстро. Лицо Сэма невозмутимо.

Кто-то из собравшихся мертвяков не выдерживает.

– Ну что, док? – звучит неуверенный вопрос. – Как он?

Тишина стоит – слышно, как работают вентиляторы далеко в транспортной галерее. Призраки затаили дыхание. На изможденных лицах застыло выражение предельного внимания. Надежды. Отчаянья. Смертельной тоски загнанных в угол зверьков. От десятков горящих безумием глаз по спине пробегает холодок. Я невольно ежусь.

– Ролье, что у вас? – голос дежурного сержанта оглушительно гремит под черепом.

– Оказываем помощь. Док работает, – коротко отвечаю я.

– Синий-главный извелся. Поторопись. Я сменяюсь. Отбой.

– Принял. Отбой.

Я подталкиваю Сэма.

– Давай, док. Не тяни.

– Давно он тут? – спрашивает док, закрывая сумку.

– Часа три, – отвечают из толпы.

– А почему так долго?

– Ждали, пока с Убивцем на связь можно будет выйти, – слышим удрученный ответ. От животной покорности собачьей судьбе, что звучит в этом голосе, зверь мой глухо рычит и припадает на лапы, собираясь к прыжку.

– Передатчик-то у него, – добавляет кто-то. – А у союзников медиков нету. Сами мрут.

– Легкое у него пробито. Крови много потерял. Да и общее состояние у него не очень. Печень увеличена. Токсины в крови. Его в восстановительный бокс надо. Тут ему не сдюжить, – говорит док.

– Откуда тут бокс? Заберут со следующим транспортом.

– Он не дотянет. День, если повезет, – два.

Весть о близкой смерти товарища, похоже, не производит на собравшихся никакого впечатления. Видно, все они тут давно привыкли к виду умирающих. Один лишь вопрос волнует этих существ:

– Эй, док! А он говорить-то сможет? Нам поговорить бы с ним.

– Ну, в себя он придет. Правда, насколько вменяемым будет – не знаю. Я же не врач, в конце концов. Мое дело – заштопать. Я заштопал. Сейчас он спит.

– Слышь, док, мы так не договаривались. Нам надо, чтобы он коды нам передал, – жарко шепчет сержант в лицо отшатнувшегося Сэма.