Игорь Поль – Штампованное счастье. Год 2180 (страница 25)

В полминуты все было кончено – в вакууме не бывает раненых, несколько десятков трупов застыли в нелепых позах среди задранных к небу ребристых стволов, в струях выхлопов мы приземлились и рассеялись, согласно указаниям такблоков. В горячке боя я даже не успел осознать, что каким-то чудом продолжаю жить. У меня не было случая поблагодарить нашего пилота – бот взорвался спустя несколько секунд после высадки, едва успев скрыться за гребнем горного пика. Видимо, сказались повреждения двигателя, помноженные на предельные перегрузки при посадочных маневрах. Звука взрыва я не слышал. Только черная тень от горы на фоне белой вспышки, вздрогнул грунт под ногами, короткий треск помех в голове, и большие неровные камни, медленно кувыркаясь и плавно подскакивая, покатились со склонов. А вокруг раскинулось каменное царство. Булыжники с острыми изломанными краями – от молочно-белых с редкими серыми прожилками, до бурых с зеленой прослойкой. Щебенка под ногами светло-кремового оттенка. Тут и там – вкрапления метанового льда. Далекие вершины, как сахарные головы, искрятся снегом. Каждая грань отражает свет. Радужные отсветы затемняют фильтры.

Передвигаясь длинными прыжками, щупая стволами пространство, мы быстро заняли оборону и пока поочередно перемещались по большому кругу, временами высоко взлетая вверх, – не стоять, не стоять! – за нашими спинами укрывшиеся в небольшом кратере связисты спешно развертывали передатчик космической связи. Короткая пауза, сигнал пошел – есть связь! – на такблоке замигала сиреневая звездочка, и список задач стал на одну строку короче. Мы устремились вперед, к пещерам, откуда змеились толстые плети кабелей. И еще через минуту, когда я замер справа от чернильно-черного зева, пережидая, пока крошки-СНОБы (Система Наблюдения и Обнаружения – маленькая летучая пылинка, одно из расходных наночудес Легиона) проникнут в глубину и дадут картинку, сверху упал наведенный по нашему маяку бот с парнями из инженерно-саперного батальона. Уничтожив батарею, мы дали им шанс добраться до цели. Под прикрытием зависшего над долиной судна саперы быстро выгрузили свое барахло. В мощных рабочих скафандрах, до отказа напичканных техническими приспособлениями и увешанных инструментами, с огромными заплечными коробами, они походили скорее на бригаду портовых роботов-погрузчиков, чем на людей из плоти и крови. Двигались они, однако, довольно шустро. Распределенные системой управления боем, короткими прыжками они рассредоточились на местности.

Минуту назад, когда мы в одиночестве вывалились из бота, я и подумать не мог, что буду так рад подкреплению. Рвущиеся в бой до дрожи в коленях, осатаневшие от проснувшихся боевых рефлексов, словно волки, почуявшие запах крови, все мы, не показывая вида, понимали, что нас – жалкая кучка, всего один неполный взвод на целую чертову планету, и все, что мы можем – это погибнуть в череде других, постаравшись прихватить с собой как можно больше мятежников. А теперь, когда над долиной покачивался ощетинившийся стволами десантный бот, мне вдруг показалось, что за моей спиной сосредоточилась вся мощь Легиона, и вид монстроподобных, слабовооруженных саперов, неуклюжими скачками приближавшихся ко мне, позволил злости смыть малейшие намеки на неуверенность. Теперь я знал – мы закрепились, и нас не сковырнуть отсюда никакими силами. И уверенность в том, что мы выполним задачу во что бы то ни стало, больше не покидала меня. Все мои прежние сомнения и ненужные мысли растворило, точно кипятком. Все-таки я – часть Легиона. В тот момент я преисполнился гордости, осознав это. Бракованный или нет, я буду драться не хуже других. А может, это и не я вовсе. Может, это одна из многочисленных гипнопрограмм взяла меня под контроль. Или наноимплантат, повинуясь невидимому сигналу, активировал какие-то центры моего мозга. Впрочем, мне было плевать. Это было замечательно – не испытывать сомнений.

– Сэр, капрал Рудольфо Шестой. Приданы вашей огневой группе, – сквозь треск помех рапортует одно такое чудо, опустившись на колено за моей спиной. Его напарник волочет следом резервную емкость с затвердителем.

– Подтверждаю, – бегло глянув на такблок, отвечаю я. – С минуты на минуту двинем – ждем картинку. Укройтесь пока. Следуйте в пяти метрах позади. При обнаружении очага сопротивления ждите команды на продолжение движения. Под огонь не лезьте – без вас нам не справиться.

– Ясно. Сделаем. Вы тот самый Ролье Третий?

– Тот самый, – бурчу я. Не хватало мне еще в бою никчемного трепа.

Капрал, кажется, чувствует мою досаду. Широко улыбается, будто сидит у себя в кубрике, а не на исковерканной ракетами горной долине, заваленной трупами.

– Рад работать с вами. Не волнуйтесь, не подведем. Повнимательнее с картинкой – наземных сил у местных мало, возможны ловушки. Зовите меня Сэмом.

– Отлично, Сэм. Я Жос, – я шлепаю перчаткой по куче гофрированного железа.

И мне стало так приятно от простого человеческого общения с этим прежде незнакомым капралом. Что с того, что все его данные, в том числе полное имя, такблок высвечивает в столбце комментариев над зеленой меткой и, стоит лишь сфокусировать на ней взгляд и послать мысленный запрос, выдает о нем подробные сведения, полезные в ходе боя? Несколько слов, сказанных от души, порой гораздо нужнее кучи сухих тактических данных.

Бот выдыхает раскаленные струи. Камни и обломки, кувыркаясь, волной разлетаются по сторонам, медленно опадают, подпрыгивают, вращаются на месте, будто исполняя какой-то сложный танец. Бот скрывается за ближайшей вершиной – двинулся по расширяющейся спирали. Нарезая круги, он будет поливать огнем любую встретившуюся цель, даже отдаленно напоминающую военный объект. Сбить выпрыгивающее из-за вершины и ныряющее вниз на предельно малой высоте десантное судно очень трудно. Для этого нужно иметь ориентированную по его курсу автоматическую низковысотную батарею. И, если нам повезет, и его не собьют, через час-другой тут вполне сможет высадиться вторая волна.

Высоко над нами в бездонной черноте часто перемигиваются звезды. Это Флот сбросил новую волну имитаторов, и зенитчики начинают расстреливать ее.

Цепочка СНОБов, выдает, наконец, пакет данных, которые система управления боем сочла достаточными для дальнейших действий. Взводный, прижавшись спиной к скале, шевелит губами – делает доклад. Такблок принимает новую порцию вводной.

– Первое отделение, по группам, перебежками – вперед! – командует Васнецов.

Оглядываюсь. Набираю воздуха, как перед прыжком в воду. Четыре пары глаз напряженно следят за мной из глубины шлемов. Я скалюсь, изображая для них веселую улыбку – невозмутимый отец-командир. Первым. Я должен стать первым. Как это возможно в такой каше? Я должен попытаться. Мне жизненно необходимо прославиться. Инструкции доктора однозначны. Я не имею права на ошибку. Я резко киваю, возвращаясь в реальность. Со стороны это выглядит так, будто я подбадриваю своих парней.

– Третья группа, приготовились, за мной… марш!

Я чуть склоняюсь вперед и, оттолкнувшись ногами, как учили на тренировках, влетаю в темноту с неровными краями.

– 7 –

Щебень и каменные обломки под ногами заканчиваются почти сразу. Пол выровнен каким-то горнопроходческим оборудованием и даже разглажен плавлением. Это довольно распространенная технология быстрого подземного строительства на астероидах V-класса. Сразу видно – все ресурсы планетоида бросили на оборону, ничего не пожалели. Энергии потратили море. На обтесанных каменных поверхностях сквозь кольцеобразные следы фрез проступают фантастические кристаллические узоры – грубая природная красота. Профиль коридора имеет вид расширяющейся книзу трапеции. И через каких-то пару десятков метров от входа ничто уже не напоминает о природном происхождении пещеры – коридор расходится несколькими лучами, блеск рельсов теряется в их темной глубине, расширение туннеля забито лебедками и электрическим оборудованием, а несколько готовых к применению зенитных орудий занимают почти все свободное для прохода пространство. Старший группы саперов делает знак укрыться, мы припадаем к стенам, втискиваемся за барабаны лебедок, и яркие отблески скачут по стенам – саперы решили не применять взрывчатку и попросту кромсают наиболее важные части установок плазменными резаками. Через минуту все кончено, и напоследок колеса тележек привариваются к рельсам. Теперь, чтобы выкатить наружу следующую порцию орудий, надо будет сильно постараться. Мы разделяемся на три группы и движемся дальше – по всем ответвлениям, в которых имеются рельсы. Вот он – мой шанс. Я один, и я могу проявить инициативу. Уходя, мы от души резвимся, прошивая пулями ряды массивных распределительных шкафов. Очень красиво – огонек реактивной пули, выставленной на максимальную тягу, протыкает толстые металлические листы, словно бумагу, и мечется внутри, часто мелькая в пробоинах, пока пуля не превращается в сплющенный комок, не способный более двигаться, и недогоревшее топливо не взрывается крохотной шутихой, выплеснув наружу столбики света. Когда внутри шкафа мечется две-три таких штуки – зрелище выходит почище фейерверка. Паля по кускам железа, я испытываю почти то же мстительное удовлетворение, что и при расстреле зенитчиков. Какой-никакой, а все же урон врагу.