Игорь Поль – Ангел-Хранитель 320 (страница 70)

КОП замер за перекрестком. Режим тишины. Никакого обмена. Ждать команды. Время тягучими каплями падает с отсыревшего потолка. Я камень. Я холоден, как стена. Азарт пробивается сквозь броню сосредоточенного ожидания. Посмотрим, кто кого, невидимка хренов. Пятно света в темном проходе. Торчащая из обломков нога в черном ботинке. Прекрасный ориентир. Будешь на свету как мишень на стрельбище, призрак трижды долботраханный.

Слабая тень ползет по проходу. Она едва движется. Ни один камушек не скатывается с вершины завала. Если бы не слегка потускневший свет и не уменьшившаяся тень от мертвой ноги, Сергей вряд ли бы почувствовал приближение врага. Он уважает такого противника. Спокойно прикидывает, как действовал бы сам на его месте. Он на свету. Впереди перекресток и темный боковой проход. Тень демаскирует его. Бросок гранаты за угол. Не плазменной — в тесном пространстве туннеля поджаришься сам, — обычной осколочной. Или светошумовой. Или шоковой. Затем очередь из-за угла. Очередь по невидимым затемнениям. Но он снайпер, шум ему ни к чему. Это не штурм здания, не зачистка, швырять гранаты за каждый перекресток он не станет, иначе взрывы от такого продвижения были бы слышны издалека. Возможно, пустит вперед что-нибудь вроде наших «мошек». Стоп. Если у них есть что-либо подобное, КОП бы это обнаружил. Однако он молчит. Значит, или чутье, или усик видеокамеры. Варианты: он перестрахуется, перекатится через опасную зону, либо заглянет за угол с помощью камеры. Или выставит за угол оружие с функцией огня по готовности. Или руку с пистолетом, обстреляет опасный участок. Или и то и другое сразу. Однако, мы у них в тылу, сутки никакого сопротивления в городе. Так что волноваться вроде не должен.

Сергей каменеет, медленно дышит животом. Воздух едва сочится через раздувшиеся ноздри. Винтовка аккуратно уложена вдоль стены в густой тени, броня неотличима от стены. Пистолет поднят двумя руками. Он готов открыть огонь сразу. Готов перекатиться вперед, если противник сначала начнет стрелять или высунет сенсор.

Тень замирает. Мелькает острый как бритва нож. Располосованный ботинок трупа со стуком падает на пол. Серые руки со свисающими с них прядями маскировки мелькают в световом пятне, срезая полосы бледной плоти. Сквозь шум воды слышится тихое чавканье. Нога сантехника оголяется до кости. Бледная сукровица пропитывает разрезанную штанину комбинезона. Сергей не верит глазам. Снайпер-людоед? Может, это просто сбежавший маньяк? Но даже для маньяка протухшая человечина выглядит слишком. Омерзение мешает сосредоточиться. Он едва не пропускает момент, когда тень снова приходит в движение. Сначала показывается ствол винтовки, укутанный прядями маскировочной ткани. Нога в высоком ботинке неслышно прикасается к полу, замирает. Ага, все-таки снайпер. Бесконечно долго ствол висит, словно обнюхивая пространство. Обнюхивает! Точно! Он чует врага! Мертвец перебивает запах Сергея! Тень перемещается, открывая взгляду сутулую бесформенную фигуру. Снайпер делает следующий шаг. Лицо в тени длинного козырька развернуто в сторону подозрительного прохода. Страхуется, сволочь! Ствол винтовки плавно перемещается вслед за взглядом. Сергей никогда не видел, чтобы кто-то двигался так медленно и так быстро одновременно.

Рефлексы подстегивают мышцы. «Пора», — запоздало мелькает в голове, когда пистолет уже вовсю стучит затворной рамой. Шесть негромких хлопков подряд сливаются с шумом воды. Остроконечные пули с повышенной пробивной способностью отбрасывают существо к стене. Сергей стреляет в спешке, в максимально быстром темпе, почти не целясь. С шести метров трудно промахнуться. Одна пуля все же проходит мимо, оставляя глубокую щербину в бетоне. Снайпер лежит на замусоренном полу бесформенной кучей пыльных тряпок. Винтовка выпала из его рук. Ее глухой стук о камень — единственный относительно громкий звук.

Сергей продолжает держать на прицеле неподвижное тело. Надо выждать.

— Триста двадцатый, сканирование!

Вокруг чисто. Снайпер был один. Если бы он шел с напарником, как это принято у нас, Сергею пришлось бы туго. Триста двадцатый все еще не подсветил врага красным. Удивительно, но жизнь еще теплится в пробитом пулями теле. Сергей приподнимается, делает шаг вперед, держа пистолет перед собой. Еще шаг. Выстрел. Куча тряпок конвульсивно дергается. Шаг. Из-под тряпок стремительно выстреливается рука. Короткий нож с противным клацаньем отскакивает от брони.

Сергей разражается длинной тирадой на великом и могучем, прыгает вперед и отпинывает винтовку подальше от раненого. Серо-зеленые тряпки на глазах набухают кровью. Тело все еще шевелится. Да сколько же ему надо?

Стволом чужого оружия Сергей переворачивает умирающего врага. Смотрит в его лицо. С трудом удерживает палец на спусковом крючке. Водянистые мутные глаза с вертикальными зрачками медленно гаснут. Лицо, точнее, морда, покрыто темной грубой кожей. Короткий морщинистый нос с вывернутыми наружу ноздрями. Широкие бескровные губы с торчащими из — под них клыками. По скошенному подбородку стекает изо рта струйка бледной крови. Слетевшее с головы маскировочное кепи обнажает узкий звериный лоб с редкой серой шерстью над ним. Остроконечные уши прижаты к черепу. Грубая складчатая кожа шеи переходит во что-то темное. Ну и урод. Прав КОП — никакой это не человек. Опасное животное. Инопланетянин?

Прижав ствол пистолета к мерзкой морде, Сергей ножом кромсает маскировочную хламиду. Нож задевает что — то твердое. Раздвинув ткань, он с омерзением наблюдает за тем, как грубая кожа шеи постепенно переходит в покрытую роговыми пластинами грудь. Природный легкий бронежилет. Ну и намешано же в тебе, уродец! Такой панцирь ногой не пробьешь. Не хотел бы я с тобой в рукопашной сойтись. Нож оставляет на роговом покрытии легкие царапины. Похоже, осколки ему тоже не страшны. Пули на излете и по касательной — тоже. Просто дитя войны какое-то. Значит, вот такие твари положили почти половину его взвода.

Взгляд существа останавливается на Сергее, медленно фокусируется.

— Ты… русский? — выдувая кровавые пузыри, шепчет он.

Подземелье под разрушенным городом в невообразимой дали от Русского сектора. Умирающий инопланетянин-людоед, говорящий на родном языке с единственным в бригаде русским солдатом. Мир сошел с ума.

Сергей машинально кивает.

— Больно, — шепчет снайпер. — Добей.

Их взвод находится в разведывательном рейде. Что с того, что Сергей последний? Задание никто не отменял. По инструкции, он должен провести полевой допрос. Однако взгляд существа молит о снисхождении.

— Больно… — хрипит костяной уродец. — Помоги.

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Сергей встает и поднимает пистолет. Глаза существа жгут его, как огнем. Он отворачивается и трижды нажимает на спуск.

Красный маркер на тактической карте гаснет.

Сергей за ноги тащит тело подальше от пролома. Продолжает осмотр. На ремнях амуниции — несколько едва заметных под маскировочной ветошью подсумков. В одном подсумке — ряд магазинов, четыре штуки. Во втором — явно портативная радиостанция. А это что? Мина? Сергей подносит устройство к глазам. Подсвечивает фонариком. Единственный переключатель переведен в состояние «Невидимый». Надпись на русском? Вот это да! А не тот ли это приборчик, что скрывает тварей от средств наблюдения? Он переходит к осмотру винтовки. Длинный ствол, укутанный маскировочной тканью. Магазин легко отщелкивается снизу. Калибр, как и у пехотной винтовки, около восьми миллиметров. Сергей выщелкивает на ладонь длинные патроны. Пятнадцать штук. Вполне прилично для снайперки. На конце ствола утолщение. Сложенные сошки. Короткий легкий приклад с регулировкой длины. Прицел. Оптика. Похоже, со встроенным дальномером и баллистическим вычислителем. Он приложил щеку к холодному цевью. Прицел расположен очень низко. Как раз под маленькую морду. Нет, есть регулировка, вполне можно подстроить под себя.

Время. Пора двигаться. Отсутствие снайпера могут обнаружить. Сергей развешивает чужие подсумки на ремнях разгрузки. Оставляет приборчик включенным — пригодится. Вешает трофейную винтовку на плечо, стволом вниз. Тоже сгодится. Бросить недолго. Подумав, с сожалением сует под труп активированную плазменную гранату. Это последняя.

— Триста двадцатый, уходим. Придется сделать крюк.

Они идут дальше по туннелю, оставляя ответвление позади. Сергей сплевывает, опускает забрало. Оглядывается назад.

— Пока, засранец, — цедит он сквозь зубы. — Не так уж ты и крут.

Глава 26

Тупик. Третий по счету за день. Трубы уходят куда-то сквозь стену. Змеятся в желобах лоснящиеся кабели. Разнести бы эту стену фугасным снарядом к такой-то матери. Жаль, нельзя шуметь. Снова возвращаться назад, на несколько сот метров. Снова уходить в сторону от нужного направления. К черту! Как ни крути, придется все же выйти наружу. Сергей так свыкся с сумеречным подземным существованием, что сама мысль о передвижении под открытым небом, без надежного свода над головой, автоматически портит настроение. Пусть тут нет солнышка и на мину нарваться — раз плюнуть. Зато не пикируют с неба самолеты, нет замаскированных огневых точек с торчащими из темной глубины стволами, не разъезжают механизированные патрули. Да что говорить — тут и стрелять-то почти не приходится. Сырость да слизни — вот и все его неприятности. Да еще наглые, как интенданты, и такие же важные крысы. Знать бы, когда высадятся свои, можно бы и отсидеться в холодке. Если вообще высадятся. Вполне может быть, что маленькие темноглазые людишки уже вовсю раскатывают на своих броневиках по чистенькому Джорджтауну.