Игорь Подус – Я спас РФ-2 (страница 19)

Обзор, под воняющим аммиаком балахоном, был так себе. Имплант сразу включил инфракрасное видение, но оно не отражало в точности то что двигалось за покровом, из грубого материала.

Нечёткий силуэт Ищейки подобрался ближе и Альфа услышала шум втягиваемого стальными ноздрями воздуха, тут же проходящего через камеру химического анализатора, а затем обдувающего блок центрального процессора, находящегося под титановым загривком роботизированной твари.

Многосуставчатая лапа замерла рядом с лицом Альфы, и она услышала, как стальные когти вошли между кусочками щебня, вгрызаясь на дюйм в песок. Затем луч сканера пробежался по спине возможной жертвы, и склонившаяся Ищейка сделала шаг, направившись к следующему объекту цифрового интереса.

Расплывающийся силуэт робота отходил всё дальше пока не исчез из поля инфракрасного визора, вместе с этим начал стихать неприятный высокочастотный свист, отлично улавливаемый чувствительными ушами Альфы.

Напряжение спало, и девушка почувствовала, как женщина, стоявшая рядом на коленях, оторвала лоб от утрамбованного в песок щебня.

Альфа плавно поднялась, стараясь одной рукой удержать маскирующий балахон. Моложавая женщина последовала её примеру и уставилась на ствол пистолета, направленного ей в живот. Затем она быстро огляделась по сторонам и не обращая внимание на угрозу получить пулю, схватила диверсантку за руку.

Тут уж Альфа не стала сопротивляться и позволила втянуть себя в крохотную комнатку, площадью два на два метра. На полу был разложен нехитрый скарб жильцов, состоящий из груды посуды, тазов и пластиковых бутылей с водой.

Женщина приложила палец к губам и указала Альфе на лесенку идущую на второй ярус. Девушка всё поняла и в два движения забралась наверх, тут же оказавшись в ещё меньшем помещении, освещаемом тусклой керосинкой, подвешенной под дырой в потолке. У стены на матрасе сидели пятеро детей, возрастом от трёх до десяти лет.

Босая и одетая в рваньё детвора, вела себя смирно, и едва слышно шушукалась. По худым и чумазым лицам было видно, что вдоволь они если и едят, то очень редко.

Снизу послышался шум закрывающихся занавесок, а затем наверх поднялась спасительница.

Первым делом она указала на пистолет и показала руками крест, а когда Альфа убрала его в кобуру, моложавая женщина неопределённого возраста резко приблизилась и яростно зашептала:

— Ты что дура в таком виде здесь шляться? Если тебя увидят «яппы», и пистолет не поможет. Где вообще твой логотип? — спросила она и указала себе на спину, где на выцветшей куртке, в светоотражательном контуре виднелись иероглифы с индивидуальной крипто-меткой.

Альфа покачала головой и еле слышно проговорила:

— У меня нет метки. Я не местная.

— Я так и поняла — прошептала женщина и присела на самотканую циновку, по-восточному скрестив ноги. Альфа, последовала её примеру.

— Что здесь вообще происходит? Что с Владивостоком? И почему тут так много людей ютящихся в этих халупах? — обрушила она град вопросов на спасительницу, при этом стараясь говорить очень тихо.

— Ты видимо и правда не отсюда — прошептала женщина, покачала головой и с подозрением на неё посмотрела. — Откуда ты?

Забираясь на второй этаж, Альфа придумала новую легенду. Сказывался опыт, уж больно часто ей приходилось по роду диверсионной деятельности появляться в таких местах, где её часто спрашивали кто она и откуда?

Внезапно она вспомнила как всего один раз ей не удалось отвертеться и правильно воспроизвести образ деревенской дурочки, несущей к бабушке пирожки. Ей помог почти игрушечный, бесшумный пистолет, сделанный неизвестным мастером из оружейного пластика. Его ей подарил Серый.

Тогда, она спокойно вышла из полицейского околотка, оставив внутри пять мёртвых полицаев.

— В тот день когда началась война мы плыли из Австралии на яхте. Отец не захотел возвращаться и мы пристали к берегу и долго жили на необитаемом острове. Получается почти три года. Ну а не так давно все заболели тропической лихорадкой и не имея медикаментов умерли. Я осталась совсем одна и вот решила вернуться.

— Лучше бы ты зайка там и оставалась — строго проговорила женщина и покачала головой.

— Если бы я только знала, что тут такое, но теперь уже поздно. Яхта врезалась в скалы ночью, а утром я выплыла и увидела, что Владивостока больше нет.

— Так что, ты прямо через центр города сюда пёрлась — недоверчиво проговорила женщина и невольно слегка отклонилась. — Там же радиацией фонит как из задницы дьявола.

— Да нет что ты, я так по берегу да по краюшку прошла, а потом перебралась через каменную гряду и спустилась сюда — объяснила Альфа и указала в сторону скалы с которой реально спустилась.

— А не врёшь? Там куда ты показываешь четвёртый форт на горе. Говорят, гиблое место. Там вертикальная стена метров триста не меньше.

— Ничего, я ловкая — уверила Альфа и робко улыбнулась.

— Да я уже поняла. — Женщина невольно скосила взгляд и осмотрела рельефные мышцы и кубики пресса, которые едва скрывал розовый костюм в обтяжку.

— Ну рас ты ничего не знаешь, значит я тебе всё сейчас расскажу. Владик разбомбили три года назад, после того как наши подводники долбанули по США.

— Как долбанули? Не понимаю — прошептала Альфа недоверчиво.

— Как как? Ядерными ракетами. Я видела голограммы, снятые с квадролётов, Нью-Йорк, Вашингтон и ещё три десятка городов в клочья. Погибли тридцать миллионов американцев или даже больше.

То, что услышала Альфа не соответствовала тому что она знала о ходе войны, до того как попала в плен. Но вместе с тем она видела, что женщина не врёт.

Хотя возможно это чья-то пропаганда и она заблуждается?

— А что здесь происходит? Почему вы живёте в этих сарайчиках с детьми? — спросила Альфа, решив узнать про местные расклады.

— А где нам ещё жить? Мы с сыном, полтора года просидели под Хабаровском в лагере для беженцев. Нет уж, после той зимы хоть куда, лишь бы там не оставаться. А прошлой осенью японские компании начали людей из лагеря вербовать и развозить по стройкам да шахтам. Сюда народ почитай со всего бывшего Приморского края согнали. Сейчас в мусорном городке тысяч триста живёт, не меньше.

— Там на логотипе написано, что вы собственность компании — едва прикрыв невольную издёвку, прошептала Альфа.

— Да и ладно. Зато за трудодни паёк выдают и с голодухи почти никто не умирает. А насчёт собственности? Так тех, у кого такой знак, нельзя садить на цепь, бить и насиловать, когда хочется, а если захочешь что-то такое провернуть менеджеры компании оштрафуют или башку отрубят самурайским мечом — неожиданно зло прошептала женщина, и оголив запястье, показала зажившие следы от кандалов.

— И что, часто головы рубят?

— Да почитай каждый день на площади у офиса компании с кого-то голова слетает. А в воскресенье бывает так и не по одной.

Такие расклады Альфу не смутили, уж больно часто за последние три года она лично наблюдала нечто подобное. И пусть там головы мечом не рубили, но зато пулю в затылок пускали не раздумывая.

— А где народ работает?

— Кто-то новый грузовой терминал строит, другие выкинутые на отмель корабли на металлолом разделывают, но там всё больше мужики пашут. Ещё можно на химию пойти, но там лёгкие через полгода выплюнешь.

— А ты сама где работаешь?

— А я пока не работаю. Раньше сожитель был. На химии бригадиром работал. В бочки на расфасовке всякую мерзость разливал, да своим работягам трудодни ставил. Четверной паёк приносил — мечтательно проговорила женщина, и понизив тон уже скорбно добавила — а две недели назад в чан с концентрированной кислотой упал и всё. У меня от него только рабочий плащ и остался, которым я тебя от ищеек прикрыла.

— И что ты теперь делать будешь? — спросила Альфа искренне сочувствуя оставшейся одной женщине и посмотрела на детей, не сводящих с неё глаз.

— На восточном побережье полуострова рыба-перерабатывающий завод достраивают. Пойду в новый цех разнорабочей устроюсь, а потом автоматически в цех разделки перейду. Правда туда не просто так попасть, придётся пару раз перед кем-то из старших «яппов» подол задрать — откровенно поведала она.

— Ищешь где лучше? — не подумав буркнула Альфа.

Женщина сузила глаза, с укором взглянула на пришлую девчонку в розовом костюмчике, и указала на детей.

— Ищу где лучше?! — прорычало она зло. — А кто их ещё кроме меня кормить будет? Ты?! Завтра мой Санька опять какую-нибудь малышандрию приведёт, а я опять выгнать не смогу.

И только после этих жёстких и правдивых слов Альфа поняла, что её смущало с самого начала. Все дети были максимально не похожи друг на друга, и только самый старший мальчик имел общие черты с женщиной.

— И часто он кого-то приводит? — спросила Альфа решив снизить тон беседы.

Она не стала спрашивать, откуда брошенные дети? Отлично понимая откуда они берутся в таких как это место. Даже в секретном бункере Глебыча имелась пара казарм, наполненных бывшими беспризорниками.

— Да постоянно приводит. Да ты не смотри, тут ещё не все. Трое девчонок около рынка трутся, торгашам помогают, да съестное выпрашивают, а четверо старших на разделку кораблей с утра ушли. Там подросткам за двойную смену можно по полтора пайка заработать, на сборке цветмета. Да ты не думай, из того что они принесут мне ничего не достаётся. Всё эти проглоты съедят.