Игорь Подус – Ведьмак: назад в СССР 4 (страница 5)

Значит соглядатай уезжает восвояси, понял я и мой затылок почувствовал ответный взгляд иного. Вот и хорошо, может хоть тут меня все наконец оставят в покое. Именно из-за этого я не стал предлагать Авдотье Никитичне посетить местного участкового, которому хотел показать выданный майором Нечаевым мандат и обстоятельно побеседовать. Вместо этого я только посмотрел на видневшийся невдалеке посёлок и направился туда куда указывала моя спутница.

Сама тетушка всю дорогу болтала без умолку и рассказывала о колхозе, лесхозе, деревенской жизни и местных нравах. А заодно она с удовольствием раскланивалась и здоровались со всеми местными, попадающими у нас на пути.

Таким образом мы прошли вдоль путей три километра, а после того как перешли не имеющий шлагбаумов переезд, свернули в сторону от очередного штабеля брёвен, направившись к языку густого, и какого-то уж очень мрачновато выглядевшего леса.

— А я думал деревня Артельная, где-то рядом с Немецким тупиком — сказал я и кивнул в сторону столбика, на табличке которого виднелась цифра «10», ясно указывающая что до тупика по рельсам топать десять километров.

— Так моя деревня не то что рядом, а она прямо за немецким тупиком и стоит. Но только зачем нам по шпалам большой круг делать, лучше уж через старое болото срезать. Так, почитай, что на три километра ближе идти будет.

— А почему они железку по прямой не протянули? — спросил я.

— Ген, да кто же будет через болотину, железную дорогу строить? Вот и тут не стали и после революции, просто сделали большой крюк.

— Ясно — сказал я, но уже через пять минут снова пожалел, что не сподобился достать из чемодана что-то получше трофейной финки.

С грунтовой дорогой идущей от переезда, мы разминулись почти сразу и дальнейший путь продолжился по некогда широкой, а теперь заросшей высокой травой тропе. Ко всему прочему тропа практически сразу нырнула в подобие корявого леса и начала вилять, словно пьяная, между необычно раскидистыми, и будто пригибающимися к земле деревьями. А затем она и вовсе повела нас между зарослей камыша, за которым я увидел необычное болото, почему-то заполненное чёрным мазутом.

— А это что такое? — спросил я приумолкшую Авдотью Никитичну.

— Я же уже рассказывала. Это болото старое. В стародавние времена, тут много ключей из земли било и из-за этого лес постоянно заболачивался и образовались десятки небольших озёр. А после того как железку построили, большинство ключей пересохло.

— А откуда тут столько мазута?

— Так его Советская власть завозила сюда специально. После того как лагерь для военнопленных поставили, много мелких озёр очистили и долго использовали их для хранения мазута, нужного на местной электростанции. Ещё тут всякая другая химия в бочках хранилась, которая в обогатительном цехе применялась. А после того как зону закрыли, электростанция сгорела. Отсюда почти все вывезли, а мазут видишь ли на болотине так и остался. Там под ним теперь ключи бьют, и вода стоит. И только ближе к Артельной несколько больших мазутных топей имеется.

— А ка же местная живность, небось попадает сюда постоянно?

— Раньше попадала. Утки и гуси на мазут стаями садились, всякое другое зверьё в трясине вязло, но лесные обитатели не дураки и со временем освоились и теперь в самые гиблые места не лезут. А вот пока деревня жила, люди так с пьяну не раз в трясинах вязли и пропадали, да и домашняя скотина часто тонула, но то дела минувшие.

Слушая рассказ Авдотьи Никитичны, я внезапно почувствовал опасность, исходящую не просто от кого-то следившего за нами, а как мне показалось от самого этого места. Черная поверхность трясин, необычно выглядевший на этом фоне камыш, обрамляющий топи и кроны корявых деревьев над головами, вызывали странное предчувствие. К тому же как мне показалось, даже светящее над головой солнце, немного притухло, отдавая должное темной испарине, которую я начал замечать истинным зрением.

Что-то с этим болотом было не так и моя догадка быстро подтвердилась. Когда по моим прикидкам мы преодолели расстояние в три-четыре километра, Авдотья Никитична внезапно остановилась и уставилась на покосившийся сарай, будто собранный из железнодорожных шпал.

Заметив её замешательство, я снял с плеча лямку и опустив чемоданы с узлами на тропинку, снова взялся за рукоять финки.

— Авдотья Никитична, а ты чего встала? — спросил я тетушку.

— Ой не знаю Гена, может у меня мозги на старости лет совсем отсохли, но только мне кажется, что этот сарай, мой муж покойничек, ещё при жизни разобрал — сказала она и в этот момент я явственно услышал характерный механический щелчок, возводимого затвора, заставивший грубо схватить тётушку и заставить её залечь на обочине тропы.

Глава 3

Аномалия «Трясина»

Старое болото.

— Авдотья, а кто это там с тобой? — скрипучий бас, выдал вопрос и тот эхом пронесся над камышами.

— Так это же Щукарь! — воскликнула тётушка, затем ошалело посмотрела на меня и хотела встать, но я ее придержал за подол ситцевого платья.

— У него ружьё — предупредил я

— Щукарь, это ты тут озорничаешь⁈ — возмутилась Авдотья Никитична.

— Ну я — ответили из сарая.

В этот момент я подтащил к себе тот чемодан что поменьше и раскрыв один из замков, сунул пальцы под ворох сложенной одежды. А уже через секунду у меня в руке появился заряженный «Наган», увидев который тётушка охнула и округлила глаза.

— Щукарь, а зачем тебе ружьё? — громко выкрикнул она.

— Так для охоты — ответил дед Севы.

— Дед, да какая тут охота в черной трясине? Тут же зверья отродясь не водилось.

— А я охочусь не на простого зверя.

— А на кого? На меня что-ли⁈ — возмущённо воскликнула тетушка.

— Авдотья, да на кой ты мне сдалась, баба малахольная — отбрехался дед и я услышал, как он фыркнул. — Ты лучше скажи мне красавица, кто это там с тобой в камышах залёг.

— Это Гена, командировочный. По делам служебным каким-то в наш край мира приехал. Я ему дом своей сдала, а он за это мои узлы со станции вызвался помочь дотащить — тетушка без утайки выдала весь расклад и указав мне на наган, недовольно покачала головой.

— А у этого твоего Гены командировочного, документ какой-нибудь при себе имеется? — спросил дед с подозрением.

— Да, есть у меня документы и ордер уполномоченного имеется. Дед, я вообще-то младший лейтенант МВД СССР Строев Геннадий Петрович. И тут по служебным делам нахожусь — ответил я.

— Не, ну раз у тебя лейтенант документы имеются, то давай вместе с Авдотьей поднимайтесь и дуйте короткими перебежками ко мне, а то неравен час тот, на кого я в засаду засел, из трясины полезет.

Услышав предложение, совмещённое с лёгкой угрозой, тетушка повернулась ко мне и зашептал:

— Ну всё, совсем старый дурень сбрендил. В засаду он сел. Охоту с разбоем на болоте учинил. Ну что касатик может пойдём, поближе с дедом поговорим, а то ведь он с дуру, случайно может и пальнуть. — Авдотья снова указала мне на Наган у меня в руке. — А это Гена лучше спрячь, а то увидит пистоль и точно стрельнет.

— Хорошо — согласился я и вернув взведённый курок на место, сунул револьвер в карман олимпийки, затем вытащил из чемодана стопку корочек, перемотанных резинкой.

— Ну что вы там шепчитесь как змеи подколодные, давайте шустрее поднимайтесь и топайте ко мне, а то неравён час начнётся, а вы в камышах разлеглись — приказал Щукарь и я уловил в его голосе реальную тревогу, которой вторил мой заледеневший затылок.

После этого мы с опаской поднялись, и я поднял над головой стопку документов, при этом развернув красную корочку с надписью удостоверение. В этот момент левая рука попыталась вызвать теневика, но я тут же почувствовал мощное сопротивление силы, как бы предупреждающей что здесь подобные ритуалы проводить точно не стоит.

Да что за чертовщина — сказал я себе и уже в следующее мгновение ощутил, что мы с тётушкой прошли через невидимую преграду и проникли прямиком в аномалию. Авдотья Никитична ничего не заметила, но я увидел, что сама узкая тропа, внезапно увеличилась в размерах, а сам сарай несколько шагов не приближался, а наоборот удалялся, при этом будто распухая в размерах.

Наконец добравшись до ближайшего к нам узкого окошка, больше похожего на вертикальную бойницу, я протянул корочки и вытянувшаяся оттуда крепкая рука, забрала их у меня. После этого послушалось шуршание бумаги и отрывистый бубнёж.

Таким образом мы с тётушкой простояли около минуты. За это время я осмотрелся и убедился, что поднимающаяся над трясиной чёрная испарина значительно уплотнилась и уходя ещё выше не только не спешит рассеиваться, но и наоборот создаёт подобие тёмного купола, препятствующего проникновению прямых солнечных лучей.

При этом оказалось, что Авдотья Никитична совсем не замечает подобных странностей. Одновременно с этим я заметил, что она инстинктивно ёжится, видимо инстинктивно ощущая воздействие потустороннего холодка, распространявшегося внутри странной аномалии, окружающей остров с сараем.

— Ладно, давайте заходите внутрь, только без резких движений — наконец разрешил дед Щукарь.

Пройдя вдоль стенки, мы переступили порог сарая, в котором не имелось двух третей крыши. Когда-то вдоль стен стояли деревянный стеллажи, от которых остались только столбики, торчавшие из дощатого пола. Ещё кое где стояли стопки армейских, зеленных ящиков, похожих на снарядные.