Игорь Подус – Конец игры (страница 27)
– Скорость полёта 90.29 км в час. Отклонение от курса три градуса. Оператору скафандра, нужно скорректировать курс полёта.
Услышав новую директиву, Анна в очередной раз пожалела, что не смогла полностью синхронизировать ИскИн и процессор скафандра. Если бы это удалось сделать, и скорость отклика позволяла, то вполне возможно подобной волнительной ситуации вообще не возникло бы. ИскИн бы сам руководил напрямую процессором маневрирования, ведь технически скафандр позволял совершить нечто подобное.
Подумав об этом, Анна выругалась про себя, и коротко нажав на гашетку, снова попыталась выровнять курс. От реактивных струй, по телу прошла волна вибрации, передавшаяся в саркофаг.
– Скорость полёта 91.1 км в час. Отклонение от курса 1.2 градуса. Оператору скафандра, нужно скорректировать курс.
Анне пришлось ещё несколько раз нажимать на гашетку, корректируя полёт, пока ИскИн полностью не удовлетворился. Впрочем, облегчения это не принесло, ведь в процессе она израсходовала 4 % драгоценного реактивного топлива.
А дальше невыносимо медленно потянулись минуты полёта. И каждую из этих еле текущих минут, Анна молила всех выдуманных богов варпа, чтобы кто-либо не переориентировал одну из умных камер наблюдения на эту сторону космической станции.
Скорость в промежутке между 91–93 км в час, была выбрана отнюдь не случайно, а по рекомендации ИскИна. Анна не знала, что за информацию он переварил в своих позитронных мозгах, но выводы её удовлетворили. Оказалось, что пассивная система противометеоритной защиты, по какой-то причине не следит за объектами, двигающимися в этих скоростных режимах. Похоже, всё это безобразие происходило из-за бага программного обеспечения, допущенного программистами «НАСА» ещё несколько лет назад.
Ко всем прочим плюсам, где-то через 74 минуты полёта, на этот баг наложится короткий период солнечной интерференции, очень часто вырубающей всяческие системы передачи данных, камеры и датчики контроля, попавшие под его злотворное влияние.
Через час, больше половины пути оказались позади, и теперь Анна начала находить собственным зрением, крохотную поблёскивающую точку станции «МКС-2». Это немного успокоило часто бьющееся сердце, и откатило назад возникающее чувство антиклаустрофобии.
– Ничего, ещё пол часика – проговорила девушка, и в этот момент неугомонный ИскИн снова ожил.
– Регистрирую, незапланированное ранее, коррекционное перемещение станции «МКС-2», с незначительной сменой положения на геосинхронной орбите Земли. По предположительному прогнозу, серия импульсов маневровых двигателей, сместит станцию на 3–5 км. ИскИн рекомендует оператору скафандра срочно скорректировать курс полёта.
Услышав нехорошие новости, Анна прикусила губу от нахлынувшей панической волны, и едва сверившись с постоянно меняющим направление виртуальным коридором, состоявшего из покрасневших ромбиков, вжала гашетку.
Форсунки маневровых движков открылись, и реактивные струи диазотата тетраоксида вырвались из сопел, явно с запозданием корректируя полёт в нужном направлении.
– Мля! Мля! Мля! – эмоционально восклицала Анна, дёргая рукоятью джойстика, и пытаясь на ходу скорректировать курс полёта, не особо устойчивой конструкции, состоящей из неё и саркофага.
При этом она проклинала себя на все лады, за то, что согласилась пойти на очередную авантюру, поведясь на уговоры Альфы.
В это время перед глазами побежали строчки сообщений от ИскИна, сотни раз в секунду измеряющего параметры углового момента, меняющихся векторов, орбитальных периодов, время свободного падения, и гравитационной постоянной.
Сама Анна не успевала уследить за быстро сменяющимися формулами, и ежемоментно изменяющимся коридором полёта. Вместо этого она жала гашетку и с тревогой следила за единственным показателем, отмеряющим наличие реактивного топлива в ранце.
И когда шкала дошла до 17 %, она заставила себя отпустить гашетку, и зажмурилась, постаравшись успокоиться, с помощью ровного дыхания и отключения от быстро бегущего чата, в котором ИскИн бесконечно жонглировал небесной механикой.
– Коррекционное перемещение станции МКС-2 завершено. Боковое смещение составило 5,7 км. Корректировка курса полёта скафандра – не завершено. Скорость значительно превышена. Для проведения манёвра, требуется срочное вмешательство оператора.
Электронный голос заставил Анну открыть глаза, и посмотреть на виртуальный коридорчик из шестиугольников, в данный момент часто моргающий тревожно оранжевым цветом.
ИскИн, снова повторил свои требования, но на этот раз Анна не повелась, и вместо этого посмотрела на шкалу, показывающую набранную скорость.
152 км в час – это значит, что пассивная система обнаружения метеоритов, должна заметить быстро приближающийся объект.
Врубив визор, Анна сильно увеличила космическую снежинку, теперь оказавшуюся всего в пятнадцати километрах от неё, и первым делом заметила ослепительно блестевшие веера солнечных панелей. Точно такой же лучик света вырывался из небольшого зеркальца, показывающего что солнце, находится точно за спиной, и практически на одной линией с несущемся скафандром, и станцией «МКС-2». Это означало что период солнечной интерференции уже наступил.
Может проскочу? Нужно срочно снижать скорость – решила Анна, и потянув джойстик на себя, снова нажала на гашетку. После того как заряд бака показал 12 % она заставила себя отпустить рукоять джойстика, и уставиться на шкалу, указывающую что скорость упала до 124 км в час.
Этого было очень мало, впрочем, кое-что сделать всё же удалось. В результате манёвра полётный коридор сместился, и теперь изгибающаяся линия виртуальных шестигранников окрасились в жёлтый цвет. Это намекнуло на то, что ещё не всё потеряно.
– Произведён анализ результатов последней корректировки полёта. Шанс положительного завершения миссии – 7.3 %. ИскИн рекомендует оператору скафандра срочно скорректировать курс полёта.
Озвучив неутешительные результаты, ИскИн продолжил производить вычисления, и начал бесконечно повторять сообщение.
– Да мля, задрал! Заткнись на пару минут! – выкрикнула Анна, и принялась лихорадочно перебирать в голове все возможные и невозможные варианты.
Не придумав ничего лучшего, она сорвала с магнитного держателя для инструментов, трофейный плазморез, скамунизденный у астронавтов, и тут же упёрла короткий приклад в плечо.
Сорвав крышку, Анна застопорила систему амортизации, и вжала клавишу активации. После этого первая капсула зашла в камеру быстрого разогрева, и из раструба вырвался язык плазмы. При этом приклад лягнул в плечо, и плазморез едва не выскочил из рук. Водя им Анна попыталась скорректировать направление вырывающихся импульсов, способных прожечь её скафандр насквозь.
Десяток секунд она не замечала никаких изменений, но потом увидела, как начала медленно снижаться скорость полёта. Попытавшись скорректировать движение Анна повела инструментом, и успела увидеть, как одна из граней виртуальных шестигранников окрасилась в зелёный цвет, а затем дёргающийся плазморез заглох.
Посмотрев на крохотный экранчик, отображавший наличие капсул в кассете, Анна увидела три нуля, и решительно откинула в сторону ставший ненужным девайс. В этот момент, закончилось отведённое на молчание ИскИна время, и он снова заговорил:
– Произведён анализ результатов последней корректировки полёта. Скорость снижена до 102 км в час. Шанс положительного завершения миссии – 14.55 %. ИскИн рекомендует оператору скафандра ещё раз срочно скорректировать курс полёта.
– Ну мля, опять – пробурчала Анна, и посмотрела на таймер отсчитывающий последние минуты резко ускорившегося полёта.
Тем временем бело-серая снежинка станции начала на глазах расти, и теперь Анна желала лишь одного, не промахнуться мимо, во время последней попытки затормозить.
Не желая ставить весь банк на одну карту, она интуитивно обхватила ручку джойстика, и ещё раз коротко нажала гашетку, спалив пару процентов реактивного топлива. Затем замерла, и перестав дышать, прислушалась к озвученным ИскИном данным.
– Произведён анализ результатов последней корректировки полёта. Скорость снижена до 97 км в час. Шанс положительного завершения миссии – 24.92 %.ИскИн рекомендует оператору скафандра ещё раз срочно скорректировать курс полёта.
– Да мля! – выпалила Анна и внезапно осознала, что её больше не беспокоит, заметят её или нет возможные наблюдатели на станции. И даже более того, в какой-то момент она почувствовала космический холод, словно проникший прямо через толстый скафандр, и шедшую вместе с ним, накатившую волну безразличия, ко всему происходящему. А затем выросшую ниоткуда эфемерную платину спокойствия так же внезапно прорвало, и её снова захлестнул весь спектр эмоций, заставивший до крови прикусить губу, и выбивший слезу из широко раскрытых глаз.
Последние две минуты, она следила как каждую сотню метров уменьшается количество виртуальных шестигранников. Это было похоже на отсчёт до удара или промаха.
Вот, наверное, удивятся обитатели станции, когда смотрящие на Землю визоры, засекут пролетевшую мимо странную фигурку в объектив? Что они подумают, увидев старый побитый скафандр, оседлавший чёрный саркофаг, издалека очень смахивающем на обычный гроб?