Игорь Подус – Конец игры (страница 2)

— Эй, там на верхотуре! — вызвал Шагин старший, и недовольно покряхтел в микрофон. — Глебов, сучий потрох! Игры закончились. Давай перекинемся парой слов, пока не началось.

Северский увидел, как раненый телохранитель толкнул рацию к сидевшему у колонны олигарху.

— Ну давай перетрём — ответил Глебов, дождавшись, когда вызов на разговор, сопровождаемый разными вариациями мата, повторился в третий раз. — Только давай для начала притормози своих наёмничков, а то уж больно они резвые.

— Даю слово, пока мы говорим, они будут ждать отмашки. А потом уж не обессудь.

— Сука! — зло прорычал Глебов не в рацию, а затем нажал тангенту, и вполне миролюбиво спросил. — Аркадий Анатольевич, может объяснишь, чего ты так на меня взъелся?

— Да, оттого что живёшь ты по понятиям, а не по нашим законам! — тут же громко объявил Шагин старший.

— Аркадий Анатольевич, так ты ж сам их не соблюдаешь. Вон иностранцам секреты родины незадорого продаёшь, вместо того чтобы их охранять — возразил Глебов.

— Мне положено не соблюдать законы! — резко рявкнул Шагин. — Я эту страну строил, и теперь в кулаке держу! А таких как ты, до начала двухтысячных, я пачками в проруби топил, и без партков на мороз выставлял.

— Так если ты эту страну строил, и сам уже превратился в скрепу, то чего теперь решил её продать?

— Ну ты ж бизнесмен, и должен понимать. Когда бычок вырастает до нужного размера, его закалывают на мясо, каким бы он миленьким и ласковым не был.

Услышав слава Шагина, Глебов непроизвольно оскалился.

— Так с бычками можно и по-другому — начал он, явно закипая. — Если ему вовремя подогнать молодых тёлочек, то доход увеличится многократно, и все будут в шоколаде.

— Не надо мне шоколада. Мне хватит того, что я смогу сейчас получить.

— А унести сможешь?

— Не беспокойся, раньше мог, и теперь легко унесу — уверенно заверил Шагин старший.

— Всё ясно. Но только учти, как только страну выдоят до конца, ты станешь не нужным, и у тебя самого всё отберёт собственный сынок — предрёк Глебов, отлично зная судьбу Шагина старшего, закончившего жизнь в штатовском доме для престарелых миллионеров, куда его сдал сынок, сразу после начала тридцатидневной войны.

— Я танк, и меня хрен переедешь! Вон ты попытался, интриган хренов. Кучу бабла потратил. И где ты теперь? — в ответ позлорадствовал Шагин старший, и из активных наушников раздался его скрипучий смех.

— А где это ты Аркадий Анатольевич, таких бодрых спецов прикупил? — спросил Глебов, прерывая приступ нервного веселья.

— Веришь, я за них ни копейки не заплатил. Эта боевая турчанка на меня сама вышла. Не одному мне ты сучёныш дорогу перешёл. Кстати тут она хочет тебе пару слов сказать.

После предупреждения Шагина, в наушниках послышался треск, а затем зазвучал мелодичный женский голос, говоривший на ломаном русском, приправленным сильным восточным акцентом.

— Ты ишак, посмел тронуть мою семью! — с ходу заявила мадам. — Я знаю, отца убил не этот бесполезный урюк Джабраилов, а кто-то из твоих шакалов.

Женский голос продолжал обкладывать Глебова, грозя ему всем чем можно, но в этот момент Северский, почувствовал затылком приближающуюся опасность. Он резко вырубил звук, и как оказалось вовремя.

Два развед дрона одновременно ринулись к побитым пулями пластиковым экранам, едва прикрывающим выбитые стёкла, и начали их терзать острыми лопастями. Очередь из бизона ударила по одному из аппаратов, выбивая из него куски пластиковой обшивки, во второй принялся палить Глебов. Одновременно с этим, в коридоре ведущем к лестничному пролёту, взорвались пара светошумовых гранат. А затем оттуда хлестанул шквал пуль, начавший терзать потолок и стены.

Северский не стал помогать с дронами, а вместо этого вырвал из зажатой в руке гранаты чеку, и отправил её за угол, следом за ней полетела вторая. Затем он прижался спиной к стене, и сняв автомат с предохранителя, принялся отсчитывать секунды.

Два взрыва раздались один за одним, и из коридора повалили клубы пыли. Учёный вытянул руки с автоматом, и уже собрался дать очередь наугад из-за угла, но в этот момент его сознание провалилось в мёртвую тишину.

В ушах знакомо зазвенело, а судорожно пробегающие мысли, попытались резко дать заднюю, при этом утянув за собой потерявшее волю тело. Впрочем, Северский тут же пресёк поползновения вернувшейся временной инверсии, и заставил себя дышать правильно, а не наоборот.

Оглянувшись, он увидел, как клубы пыли медленно втягиваются обратно в коридор, затем посмотрел на прорвавшийся внутрь зала развед дрон, из которого прямо на его глазах начали вылетать пули, возвращаясь в дёргающийся ствол пистолета Кольт, зажатого в руке Глебова.

— А ведь это наш шанс — практически беззвучно прошептал Северский, и посмотрел на свою трясущуюся руку.

— Подъём! — клокочущий звук вырвался из глотки, и учёный поднялся на ноги.

Быстро оглядевшись, он мгновенно просчитал несколько вариантов дальнейших действий, и решительно выбрал именно тот, который ему меньше всего нравился.

Заглянув за угол, учёный увидел, как клубы пыли и рой осколков, сжимаются в плотный комок, из которого рождается вполне целая граната «РГД». Следом появилась вторая граната, неестественно крутящаяся чуть подальше, на верхней ступеньке лестницы.

В этот момент Северский двинулся вперёд, преодолевая некое сопротивление воздуха. Когда он проскочил половину расстояния до лестничного пролёта, обе гранаты одна за одной оторвались от пола, и заскакали по полу в его сторону.

Дабы не подвергать опасности своих ничего не подозревающих товарищей, Северский на ходу отбил металлические кругляши прикладом, действуя словно неумелый бейсболист, и тут же заметил, что, получив обратный импульс, гранаты зависли в воздухе, словно оказались в невесомости.

А вот это интересно. Внезапно Северскому вспомнился его невольный эксперимент с мухой, во время первого прихода обратной временной инверсии.

Когда он добрался до лестницы, ему навстречу выскочил здоровый, закованный в тяжёлую броню, боец, державший перед собой ростовой щит. За ним неестественно дёргаясь двигались ещё несколько автоматчиков.

А ведь они стреляли вдоль коридора. Значит через пару секунд, пули начнут возвращаться назад, прямо сквозь моё тело — неожиданная догадка, заставила Северского ускориться. Сделав ещё несколько шагов, он не придумал ничего лучшего, и с разгона впечатал ботинок в штурмовой щит.

Как не странно, но эффект намного превысил ожидания. Перегораживающий путь щитоносец, отлетел назад, словно пластиковый манекен, при этом сбив с ног пару автоматчиков. Ещё несколько быстрых шагов, и Северский проломился через разорванный строй, спустился на десяток ступеней вниз, и замер.

Здесь, на лестничной площадке стояла вторая группа спецов, сжимавших в руках укороченные автоматы «НК-416».

И что же теперь делать? Попытаться вырваться одному? А вдруг не хватит времени уйти? Сколько в прошлый раз длилась эта чёртова инверсия?! — пережёвывающие друг друга мысли и вопросы, заполошно заплясали в голове, не давая сосредоточиться.

— Так, стоп! — практически беззвучно выпалил Северский, и быстро огляделся. — Что бы на моём месте сделал Серый?

Лестничные пролёты шли с десятого до первого этажа, и образовывали довольно широкий вертикальный туннель. По всей видимости изначально он предназначался, для монтирования ещё одной шахты грузового лифта, но по какой-то причине, во время строительства объекта, эта идея так и осталась лишь на бумаге.

Кроме тех двух штурмовых групп, что находились рядом, Северский увидел ещё одну на пару этажей ниже. В вестибюле первого этажа, в кружок собралась ещё дюжина бойцов. Они преданно смотрели на стоявшую в центре особу женского пола, облачённую, как и все в бронежилет и каску.

Кто она, Северский догадался сразу. А затем в его голову пришёл план, который претил всему его пацифистскому естеству.

Подскочив к ближайшему бойцу штурмовой группы, он упёр дуло автомата в закрытый респиратором подбородок, и переключил «АК-103» на стрельбу одиночными. Указательный палец лёг на спусковой крючок, и замер не в силах завершить начатое.

Простояв так пару секунд, Северский опустил автомат, и покачал головой.

— Нет, вот так я точно не смогу — признался Сергей Петрович сам себе, и закинул автомат за спину. Затем схватил бойца за эвакуационные стропы, торчавшие из разгрузки, резко рванул тело на себя, и неожиданно легко перекинул его через перила. После этого посмотрел на зависшего в воздухе врага и проговорил: — А вот так я точно смогу.

Злой рык вырвался из глотки Северского, и он сделал шаг к следующему наёмнику, идущему задом словно в прокручиваемой назад, замедленной съёмке.

Всего за минуту, он перекидал через перила обе штурмовые группы, затем спустился на пару этажей, и занялся теми, кто поднимался навстречу. Казалось, что человеческие тела вместе с амуницией и оружием, стали легче минимум в несколько раз. Из-за этого в какой-то момент обманка инверсии позволило почувствовать себя всемогущим силачом. Впрочем, Северский тут же себя одёрнул и обругал.

А ещё, вместе с мнимым могуществом появились проблемы. Чем больше он двигался, тем более частым становилось дыхание. Воздуха явно не хватало, и из-за этого приходилось периодически останавливаться. По всей видимости, вдыхаемый им кислород не успевал менять временной вектор, и из-за этого с трудом усваивался лёгкими.