Игорь Подус – Экстрасенс в СССР 4 (страница 10)

Саня отрицательно покачал головой.

— Тогда расклад такой. Рыжий, я не забыл твой долг в четыре сотни. Если ты сегодня выигрываешь партию, забираешь всё и долг обнуляется. Но если проигрываешь, будешь мне торчать восемь сотен.

Этот ход жадного каталы я не просчитал, но отступать было некуда, тем более Саня уже ответил, что согласен.

— Хорошо, тогда играем в «очко» по тем же правилам, что и раньше. Только первоначальную ставку предлагаю сделать по полтиннику. А то по пятёрке или червонцу мы шесть тысяч будем три дня разыгрывать.

Мы это с Саней раньше оговаривали, так что друг легко согласился на значительное повышение ставки. Малюту это явно удивило, но он сделал вид, что всё нормально, и продолжил излагать правила:

— Колода пятьдесят две карты, без джокеров. После взбивания разыгрываем её до последней карты. Кому не хватило на дне, играет с тем, что успел набрать. Карту у банкира берём по очереди, в тёмную. Смотрим, никому не показываем. Можно заказать сразу две карты. Но если набирается двадцать одно, выигравший сразу вскрывается и забирает четверную ставку. Банкир берёт себе карту только по требованию игрока. Он вскрывает её сразу и на выигрыш не претендует. После перебора, у банкира больше нельзя требовать взять себе карту. Карта выдаётся только игрокам.

По идее, это правило позволяло любому игроку поменять очерёдность выдачи карт из колоды и должно было помешать шулерству. Однако на самом деле оно наоборот помогало Малюте выигрывать.

— Играя в тёмную, можно увеличивать ставку и брать на понт. Верхняя черта ставки с одного игрока — две сотни. Если второй не согласился подняться, придётся скинуться и отдать свою ставку без вскрытия карт. В случае согласия поднять ставку на максимум, вскрытие определяет, у кого больше очков.

Эта часть переделанных правил тоже изначально работала на пользу каталы.

— Играем без золотого очка. Два туза в руке — это к одиннадцати туз. Это перебор. Если при наборе у каждого игрока набирается двадцать одно, выигрывают одноглазые карты, выше этого, одноглазые картинки и тузы. Ну а кроющие всех комбинации — это любые шесть-семь-восемь или семь-семь-семь.

Пока Малюта оглашал правила, банкир умело тасовал колоду, а я, стоя в метре за спиной Сани, с помощью дара пытался следить, как перемещаются карты. Осложняло процесс то, что я мог прочитать только три верхние карты в колоде или те, что были в руках игроков.

Но не это было сейчас главным. Главным теперь стало то, как я буду руководить действиями Сани на расстоянии. Ведь только его послушание командам позволит не облажаться и выиграть. Не желая раньше времени признаваться во всём Сане, я решил использовать его вслепую. Для этого пришлось Рыжего немного обмануть.

Ухмыльнувшись, я невольно вспомнил, как четыре часа назад показал Сане тумблер с примотанной изолентой квадратной батарейкой. Затем проверил действие поддельного прибора, собранного за пять минут в доме Боцмана.

— И всё равно не пойму, как это действует, — недоверчиво спросил Рыжий.

— Саня, ну всё же просто. Переключаю вправо — провод, засунутый в твой правый носок, колет кожу разрядом. Влево — то же самое происходит на левой щиколотке. Главное, выполняй заранее определённые команды. Один правый укол — добираешь из колоды карту. Два правых укола подряд — берёшь две карты. Укол в левую ногу — заставляешь банкира взять себе карту. Два укола в левую ногу — максимально повышаешь ставку.

— А если я не почувствую ни одного укола?

— Если не бью током, сливай воду. Эта раздача точно не твоя.

Именно таким образом я решил помочь Сане выиграть. Разумеется, никакого реального прибора, передающего разряды тока на расстоянии, у меня не было. Зато имелся пробел в образовании друга, несколько коротких кусков бесхозной проволоки, и мой дар, способный точечно задевать его нервные окончания.

Первые три раздачи Малюта специально сливал. Не добирал карты, не повышал ставки и проигрывал трижды по пятьдесят рублей. Четвёртую раздачу он выиграл, набрав двадцать одно. Это позволило ему отыграться и поднять сверху полтинник. Судя по тому, как он размышлял, именно таким способом он собирался забрать из Саниного банка около двух тысяч. Потом бы шулер позволил отыграться на тысячу. Поиграв ещё часик в кошки-мышки, он бы завершил дело серией поднятий ставок до двух сотен. Однако здесь на его пути встал я.

Начав подавать сигналы Сане, я тут же сломал каталам игру. Ведь нужные Малюте карты из общей колоды не так легко получить, когда я всегда знаю три верхних и умело пользуюсь правилами. Крапление карт немного помогало шулеру, но далеко не всегда: далеко не все метки можно было рассмотреть без тактильного контакта с картами. К тому же я, используя дар, принялся сбивать сосредоточенность банкира, и тот начал сильно лажать.

В результате моих манипуляций с сигналами, Саня через раз выигрывал раздачу, набирая двадцать одно разными комбинациями. Малюта пытался брать на понт, но Рыжий не вёлся и либо сбрасывался по номиналу, либо смело повышал ставку.

Малюта сразу учуял: всё пошло не по плану. Но прилюдно ничего поделать не мог. Пришлось держать лицо и пытаться использовать все уловки. Одно плохо: теперь они почти не работали. Пользуясь моим предупреждением, Саня прикрывал взятые карты от взглядов подставной девицы, так что она нервно дымила сигаретами впустую. Я, сместившись за левое плечо друга, перекрыл Малюте возможность подглядывать в зеркало.

Осложняло дело каталам внимание посторонних зрителей. Судя по подслушанным мыслям, каждый непричастный к работе шайки, хотел, чтобы Саня обыграл Малюту. После того как первая тысяча за десять минут перекочевала в банк Рыжего, все до одного перестали выпивать и теперь не сводили с игроков глаз.

Разумеется, проигрывать Малюте не нравилось, но что он мог сделать? Я замечал, как он подаёт знаки своим, смотрит многозначительно на выдающего карты банкира, пытается запомнить оставшиеся в колоде карты, но из-за проигрышей раздражается и срывается.

Он пытался надавить словесно на Рыжего, но тот поймал кураж победителя и этого не замечал. При этом Саня воодушевился настолько, что едва не получил эндорфиновый шторм от накрывавших его приливов удовлетворения.

Это начало влиять на восприятие получаемых от меня сигналов и заставило его ошибаться. После того как Рыжий несколько раз продул раздачи и, так и не добрался до суммы в пять тысяч в своём банке, мне буквально пришлось его слегка «закодировать», снизив уровень получаемого удовлетворения. После этого игра вернулась в нужное русло.

Справившись с этой проблемой, я неожиданно столкнулся с другой. Среагировав на тайные сигналы шулера, требовавшего открыть возможность заглядывать в зеркало, его подельник Валет подошёл ко мне сбоку и указал на кровать, стоявшую за спиной банкира:

— Сокол, ты чего у Рыжего за спиной маячишь? Сядь, посиди, — раздражённо предложил он приказным тоном.

— Валет, я стою в полутора метрах от стола и никому не мешаю. А если у тебя с этим какие-то проблемы, прекрати по блоку круги нарезать и сам присядь, — спокойным тоном предложил я.

Это ещё сильнее раззадорило Валеру Валета, и он подвинулся вплотную.

— Ты мне присесть предложил? — начал он, но тут же совершенно неожиданно поперхнулся и закашлялся.

Заметивший наши тёрки Кастет собрался было подняться, но я точечно повлиял на его ногу, которая тут же стала ватной, как после долгого сидения на унитазе.

— Валет, предупреждаю сразу. Пока на столе мои деньги, я с места не сойду. А захочешь меня сдвинуть — не просто присядешь на кроватку, но и приляжешь у стеночки.

Применив дар, я ударил по мозгам члена шайки и посмотрел на него максимально многообещающе. В тот же миг у Валета потемнело в глазах, и он, инстинктивно дёрнувшись, отошёл к стенке.

Справившись с попыткой бунта, я решил: пора кончать этот спектакль. После очередного тасования банкиром колоды, я своими сигналами сделал так, что Саня начал выигрывать каждый кон. Он выигрывал, набирая больше очков, и даже понтовался, максимально повышая ставки, даже со слабой рукой. В результате всего за семь раздач перед Малютой осталась тонкая пачка купюр в двести рублей.

В этот момент шулер осознал, что его стопроцентно переиграли, и, судя по прочитанным мыслям, начал искать в этом хоть какую-то выгоду. Разумеется, он не собирался так просто упускать проигранное, строил планы по возврату — и именно на это я и рассчитывал.

Последнюю раздачу Саня выиграл красиво, набрав три семёрки. Разумеется, это вызвало бурную реакцию у зрителей.

Подойдя к столу, я шепнул улыбающемуся Рыжему, чтобы он собирал деньги в протянутый пакет. А сам начал прослушивать все мысли, направленные в нашу сторону.

То, что шайка катал думала о нас плохо, — это объяснимо. Дементий жалел, что нельзя зарезать нас прямо здесь. Кастет вспомнил нехороший случай с бывшим магнитофоном Рыжего, произошедший два дня назад. Банкир уставился на карты в руках и едва не падал в обморок под испепеляющим взглядом Малюты. Ошарашенный Валет так и продолжал стоять у стены, а подставная девица хотела на нас накинуться и расцарапать когтями лица. Кстати, я только в этот момент опознал в ней будущую мать Малюты-младшего.

Дементий взял себя в руки первым и решил нас остановить: