Игорь Подколзин – Год черной собаки (страница 28)
Доктор, уперев ладони в подлокотники кресла, начал медленно приподниматься. Лицо побагровело. Взгляд сделался неподвижным и зловеще уперся в физика. Уваров в страхе отпрянул.
— Вы что? Издеваетесь? Я вас спрашиваю, для чего вы явились? Помогать или задавать вопросы на уровне дикаря с островов Фиджи?
— Простите, доктор, — промямлил русский. — Извините, пожалуйста.
— Э-э, что с вами говорить, — Эдерс безнадежно махнул рукой, — все одно ничего не поймете.
— Я понимаю, доктор, понимаю. — Уваров выпрямился и прижал ладонь к груди. — Понимаю даже то, что еще не дошло до вас.
— Это что же, интересно, до меня не дошло? — возмутился Эдерс.
— Я гляжу в будущее и зрю — во всех медицинских и энциклопедических справочниках мира золотыми, нет — платиновыми буквами начертано ваше имя. Вы проложили путь в неведомое. Сдернули покров с тайны тайн. Вам при жизни воздвигнут памятник из горного хрусталя с золотыми прожилками, дабы подчеркнуть тонкость работы мастера и изящество его мышления. У ваших стоп изобразят распростертую ниц прекрасную женщину, олицетворяющую природу.
— Вы думаете? — Доктор уже остыл и недоверчиво посмотрел на физика.
— Я уверен. Я счастлив, — продолжал, воздев руки к небу, с надрывом Уваров, — что в эту историческую минуту находился рядом. Я еще когда-нибудь издам мемуары, гордясь тем, что не столько помогал вам, Парацельсу нашей эпохи, но мешал, как отозвался сей великий и скромный человек, дурацкими вопросами. Даже, как Адам и Ева из рая, изгонялся из лаборатории и отправлялся почивать… на лаврах.
— Хватит ребячиться. — Доктор встал. — Он проснется спустя час-полтора. Пойду что-нибудь съем, живот подвело. Там, кажется, есть сандвичи с ветчиной?
— Вы достойны не каких-то черствых бутербродов с вчерашней свининой, а шербета и нектара.
— Да полно уж. Посидите тут. — Он направился к двери. — Я и ему приготовлю заодно — проснется голодным как волк.
— Как вы думаете, сколько времени уйдет на восстановление органов?
— Месяц, а может, и два. Откуда я знаю?
— Ему все можно есть?
— Да.
— Не потолстеет? Статистики утверждают: сейчас во всем мире наметилась тенденция к излишней полноте.
— Не знаю, как вы, а я статистикой сыт по горло. Порой это очередной блеф для околпачивания простаков.
— То есть?
— Вы слышали такую присказку: существует ложь малая, средняя, большая и статистика.
— В чем ее смысл? — Уваров поднял брови.
— В том, что по статистике на меня с Фордом приходится по миллиарду долларов. На самом же деле у него два, а у меня фига. Понятно?
— Не в деньгах счастье, доктор, вы сами сокровище.
— Хватит курить фимиам, я удаляюсь.
— Почивать на лаврах?
11. ЛЮБОВЬ, ЛЮБОВЬ…
Минуло полтора месяца. Грег уже вставал и не только ходил, но и бегал по утрам, занимался физическими упражнениями под неусыпным контролем доктора.
Неожиданно в коттедже появился посланец от профессора. Молодой, небольшого роста, смуглый, черноглазый и улыбчивый сириец. На слишком правильном английском языке, смягчая гласные и слегка картавя, он заявил: «Эдвин прислал за собаками и поручил передать, — сириец преисполнился важности и ответственности, — послание мистеру Грегу». Достал из плоской картонной папки длинный узкий конверт и вручил с почтительным поклоном.
Профессор извещал: если позволят обстоятельства, а он на это весьма надеется, в середине следующего месяца на день-два навестит друзей.
Излишне упоминать — предстоящая встреча с Эдвином привела всех в восторг.
Грег написал короткий ответ: поблагодарил за содействие и сообщил, что будут не только рады визиту, но и желательно выслушать авторитетное мнение его по некоторым материалам Смайлсов.
Сириец, забрав письмо и догов, не преминул, излучая доброжелательность, заявить: был польщен провести несколько часов в обществе столь образованных и уважаемых людей. Тепло попрощался и убыл.
Вечерело. В комнате Грега собрались обитатели дома. Под потолком ярко горели плафоны дневного света. Шторы опущены. Нагоняя прохладу, гудел кондиционер. Запах лекарств почти выветрился. На столике стояли раскупоренные банки пива и тарелки с закусками.
— Не увлекайтесь этим, Фрэнк. — Эдерс бровями указал на банки. — Не увлекайтесь. Все хорошо в меру.
Грега уложили на кушетку.
— Друзья! — Доктор взял руку пациента и пощупал пульс. — Я намерен проинформировать вас: эксперимент по восстановлению кисти и глаза завершился удачно. Если не считать, что ваш покорный слуга, то есть я, похудел на пять килограммов и страдает бессонницей. Если в ближайшее время, в одну-две недели, не появится каких-либо побочных явлений или осложнений, будем считать гипотезу Смайлсов о способности человеческого организма к регенерации при создании определенных условий подтвержденной. Мы с Мишей составили подробную методику лечения. Я имею в виду глаз и зуб. У нас имеется также подробная история болезни. Но не премину заметить — это не дает права судить аналогично о восстановлении внутренних органов, таких важных, как сердце, печень, желудок и других. Это остается постулатом, то есть гипотезой, которую пока в принципе нельзя ни доказать, ни опровергнуть. На ней, разумеется, до поры до времени поставим крест. Вернемся к нашим опытам. Покажите руку, Фрэнк, — с некоторых пор доктор чаще называл всех по именам.
Грег выпростал из-под простыни руку.
— Убедитесь. — Эдерс положил на ладонь кисть Грега. — Правая от левой отличается разве по цвету кожи. Со временем они сравняются. Почаще держите ее на солнышке. Пошевелите пальцами. Сожмите в кулак.
Грег проделал все, что требовалось.
— Чувствуете ли какие-то неудобства?
— Нет. Но еще не привык к тому, что у меня снова есть пальцы.
— Систематические упражнения, лечебная физкультура сгладят ощущение. А как вы видите?
— Превосходно. — Грег вытаращил глаза. На веке нового глаза ресницы были чуть-чуть короче. — Ну, доктор? — Грег сел. — Я могу сложить обязанности подопытного и приступить к своим занятиям?
— Можете. — Эдерс погладил усы. — Можете, Фрэнк.
— Тогда давайте кратенько подведем итог. Что у вас сделано, Миша?
— Все. — Уваров рубанул ладонью воздух. — Изготовлена аппаратура, какую намечали: прибор РУ и аккумулятор для наведения Т-поля, разумеется, и сама установка. Остальное подготовлено к уничтожению.
— Та-ак. — Грег наклонил голову. — А у вас, Макс?
— Как и договаривались. Правда, хотелось бы испытать на человеке действие аппарата РУ в режиме «усыпление», а также возможность увеличения мышечной ткани. Здесь, думается, нас не ожидают неприятные сюрпризы, хотя все возможно, но риск значительно меньший. Для опытов мы готовы, можно начинать хоть сегодня.
Трель звонка у входа заставила всех вздрогнуть и переглянуться.
— Кто бы это? — Грег встал, отодвинул штору и попытался разглядеть того, кто стоял у двери. — Ничего не видно — маркиза мешает. — Он подошел к столику, где лежало оружие. — Посмотрите, Мартин, кто там. Спросите не открывая. Уваров, подстрахуйте.
Негр и русский, стараясь не шуметь, сошли вниз. Через минуту донесся голос физика:
— Телеграмму доставили.
— Странно. От кого? Профессор накануне прислал письмо. Больше вроде бы адреса никто не знает.
В дверях показался Мартин и протянул Грегу голубой бланк.
— На ваше имя.
— Надеюсь, не от аглицкой королевы? — пошутил Уваров. — Тогда бы ее вручал лорд в сопровождении оркестра и стражи в высоких медвежьих шапках.
Грег разорвал ленты и прочитал вслух:
— Кто такая Юта Шервуд? — Доктор вопросительно взглянул на Грега. — Еще одна из галереи обездоленных?
— Это настоящее имя Моники, помните, той молоденькой официантки из «Гонолулу».
— Разболтал, — словно про себя произнес Эдерс. — Разболтал. Вот оно, — он укоризненно покачал головой. — Эх любовь, любовь.
— Никакая это не любовь, — проворчал Грег. — Впрочем, ваше личное дело, решайте сами, как следует поступить в этом случае.
— Все они, — буркнул Уваров.
— А чего решать? — Мартин взял телеграмму. — Девушка, по словам Фрэнка, порядочная, ее, несомненно, надо встретить и приютить. Вдруг требуется какая-то помощь? И вообще…
— Никакая ей помощь не нужна, — ухмыльнулся доктор и подмигнул. — Девчонке нужен Фрэнк. Она влюбилась в него до потери сознания. Я еще там заметил. Правда, Миша? Помните?