Игорь Подгурский – Т-34 — истребитель гархов (страница 45)

— Богиня Луны указала нам срок: через три заката солнца мы должны исполнить все, что велят нам боги, спустившиеся с небес, особенно великий и могучий Александр, — жрец Аулот почтительно поклонился сидящим на скамейке. — И еще: богиня Селена просила передать привет своим братьям.

Услышав имя богини, Виктор вновь забился в руках товарищей, но сил почти не осталось. Торжественная процессия двинулась вниз. Витька шел за жрецами, а за ним, не спуская с буяна глаз, отправился Ковалев.

— Ну, что еще ты за шуточки шутишь? — спросил он, придержав Суворина за рукав. — Не видишь, он не в себе?

— Да клянусь, товарищ капитан! — Суворин округлил глаза. — Мне и ни к чему, что она голая была! Она и когда в своем комбинезоне в обтяжку — все равно как голяком! Что я, баб раздетых не видал?

На беду Витька запнулся, неловко спрыгнув с очередной ступеньки, и согнулся, схватившись за ногу, так что последнюю часть своей тирады Суворин произнес прямо над головой влюбленного Чаликова. На ступеньках разнимать боевых товарищей было сложнее, чем в каменной комнате, к тому же Ковалев наводил порядок в одиночку: вождь Тиу и жрец Аулот смиренно ждали, не собираясь вмешиваться в забавы небесных гостей.

Кое-как растащив подчиненных, Ковалев скомандовал Виктору идти впереди и не оглядываться, а Суворина определил в замыкающие. Так и пришли в лагерь.

Марис едва сдерживал смех, представляя себе эти картинки, но Виктор был так зол, а Иван так скорбно добродетелен, что заряжающий предпочел пить чай, низко опустив голову.

— Да хватит ржать, Марис! — взорвался Чаликов. — У тебя же уши по затылку гуляют, как у коня!

Марис рухнул как подкошенный, хохоча во все горло. Ковалев фыркнул в глиняную чашку, изрядно облившись. Чаликов и Суворин долго крепились, но тоже начали ухмыляться.

— Отставить смех. — Ковалев собрался с силами и продолжил политинформацию. — Верховный жрец Аулот спросил меня о причине гнева бога Виктора. Я объяснил Аулоту, что изображение богини несколько отличается от взглядов Виктора на культовую живопись. В ответ верховный жрец доложил мне, что такое изображение богини Селены находится в полном соответствии древним обычаям племени. В племени даялов обнаженная девушка олицетворяет чистоту души и тела, порождает невинность помыслов и поступков и считается одетой в повседневную одежду. Наличие юбочки или нагрудной ленты, а тем более всего сразу, считается откровенным заигрыванием. Чем большая часть тела скрыта под одеждами, тем более вызывающим считается наряд, тем большую похоть вызывает женщина у мужчин племени, и тем более решительных и откровенных поступков ждет она от воина. Вот и все, собственно, что сказал жрец. Да, жрец добавил, что образ богини Луны появляется сам по себе, на северной, противоположной солнцу стороне храма, и является нерукотворной святыней.

Ковалев обвел взглядом экипаж.

Чаликов молчал в смятении, а Марис уже не мог смеяться и тяжело дышал. Суворин тихонько захрюкал:

— Александр Степаныч, ну, ты удивил! Эти индейцы, видать, совсем того! Сосед Прохор, помнится, вернулся с рыбалки и застал свою Маланью в этом, ну, невинном облачении с Мишкой Шершневым с Калиновки. Так Прохор за ними верст пять гнался. Не один был Прохор, а с оглоблей в руках, и тяжко ему было за невинными поспеть. Одно странно…

— Что? Что еще тебе странно, чума? — взмолился Марис, держась за живот.

— Да не пойму, почему у них ума не хватило в разные стороны бежать, — простодушно ответил Ваня Суворин.

Марис в изнеможении вывалился за полог палатки, но через миг влетел обратно с выпученными глазами:

— Ковры идут!

Ковалев посмотрел на ошалелого латыша и понял, что приключения на сегодня не кончились. У входа в палатку двигались какие-то темные тени. Танкисты включили жетоны и вышли на свежий воздух. Дело шло к закату, и становилось свежее. Над жерлом вулкана собирались серые тучи. Возле танка полукольцом стояли девушки, замотанные в разноцветные полотна от головы до пят. Они действительно напоминали ковры, свернутые в трубки с симпатичными округлыми очертаниями и поставленные вертикально.

Ближайшая девушка сказала торжественным голосом, несколько приглушенным тканью, что боги, должно быть, устали и желают отдохнуть. Тут недалеко есть горячий Источник с каменной купелью, и верховный жрец Аулот благословил лучших девушек скрасить досуг небесных гостей.

Ковалев крякнул. В принципе предложение было заманчивым и весьма уместным. Марис ухмылялся, как кот при виде сметаны.

— Ну, так… Давайте решим, кто останется дежурить по лагерю. Или мне назначить?

— Да чего там назначать, товарищ капитан, — улыбнулся Чаликов. — Я останусь.

— Конечно, — затянул ехидный Суворин, — нам, бессмертным, обычные девчонки не подхо…

Марис не дал ему закончить фразу, ткнув локтем под дых. Собрались быстро, оставив Чаликову выключенные жетоны. Перед уходом Ковалев тихо спросил Витьку:

— Скажи, ты давно знаешь, как ее зовут?

— Ну, я сразу спросил, в первый вечер. А что, командир?

— Да так. Удивляюсь, что никому из нас и в голову не пришло поинтересоваться. Ты не обижайся. На святое никто не замахивается.

— Я умом понимаю, Александр Степаныч, но крышу сносит. — Витька добрался до своего кинжала, и теперь нежными касаниями бруска восстанавливал бритвенную заточку клинка. — Давайте, счастливо отдохнуть.

Снаружи Марис вел загадочную беседу с представительницами даялов. Ковалев очень жалел, что подоспел только к заключительной части проповеди, но даже малая часть привела его в восхищение:

— Пристало ли вам появляться перед посланцами небес в таком легкомысленном виде? — грозно вопрошал сержант, сдвигая выгоревшие брови к веснушчатой переносице. — Боги желают насладиться вашей святостью, вашим стремлением к чистоте. Вам понятно?

Ковры с красивыми выпуклостями растерянно молчали. Марис упрямо гнул свою линию:

— Боги не осудят вас, если вы смените наряд на более строгий и подобающий случаю. Будьте достойны, — коварный рижанин оглянулся на палатку, и продолжил значительно тише, — будьте достойны вашей богини Селены, целомудренной и возвышенной.

Девушки начали понимать, что от них требуется, и потихоньку начали освобождаться от слоев ткани. Когда разноцветные покровы упали на траву, и перед танкистами замелькали соблазнительные юбочки и нагрудные ленты, капитан Ковалев решил вмешаться:

— Девушки, пока достаточно святости, вполне достаточно, оставьте на себе хоть что-нибудь, сегодня все-таки не постный день! А теперь показывайте, где ваш горячий бассейн, а то мы слегка запылились!

Когда Витька вышел из палатки и огляделся, на прибитой ногами траве остались только разноцветные полосы ткани. В трех сотнях метров от гигантской секвойи была небольшая эвкалиптовая рощица. Судя по плеску, визгам и смеху, бассейн с горячей водой был именно там.

Госпожа Принципал извивалась за ширмой, влезая в любимый серебристый комбинезон.

— Гибкая змея заползает в сброшенную кожу, — продекламировал Линд.

— Хватит подсматривать, бессовестный ящер! — Золотистые локоны госпожи растрепались, и она пыталась их уложить, заведя руки за голову и подняв локти над головой. — Заходи уже, можно.

— Да я и не подсматривал вовсе, я комнату охранял, — обиженно отозвался Линд, косясь на полную грудь госпожи, приподнимавшуюся в такт движениям ее рук.

— От кого охранял? Хватит смотреть, куда не надо, говорю! На вот, спрячь в сейф! — На мраморный стол полетела диадема с крупным камнем в центре золотого обруча. — Сигнал был в порядке, я жреца видела, как рядом. Плохо, что против солнца, но что поделать. Эти мне местные обычаи! Мало того, что из одежды один только обруч в волосах, так еще и тональным кремом с блестками пришлось натереться. Ненавижу крем! Омерзительные блестки!

— Вам все было к лицу, госпожа!

— А, так ты и во время сеанса на меня пялился, похотливый варан! — Госпожа сделала разгневанное лицо, но не выдержала и расхохоталась.

— Я контролировал качество изображения, — обиделся Линд Уоррен. — А на экране не считается, между прочим.

— Ну да, не считается, конечно-конечно. Хорошо еще, наши не видели. — Госпожа Принципал извлекла из тумбы стола крохотную косметичку и принялась рассматривать свое отражение в перламутровом зеркальце.

Уоррен нажал пальцами скрытую в стене кнопку и бережно положил диадему в небольшую нишу, возникшую на уровне его глаз. Когда сейф закрылся, юноша подошел к столу и застыл возле кресла.

— Садись, благородный дракон. — Дама в серебристом комбинезоне прищурилась и хлопнула в ладоши. Зажглись верхние светильники, и зал сразу стал похож на театр во время антракта. Боковой свет стал мягче, а стол и кресла перестали казаться реквизитом спектакля.

Молодой человек не стал ждать повторного приглашения и сел.

— Насчет наших, — начал Линд, — я не уверен. Точнее, я уверен в обратном, госпожа Принципал. Да, именно так следует сформулировать мою мысль, чтобы словесная оболочка максимально полно передавала…

— Остановись! — Госпожа легонько ударила ладошкой по столу. — Пощади! Ты же знаешь, что в твоих речах может утонуть не только слабая женщина, но и целый полк закаленных дипломатов! Что ты хотел сказать про наших?

— Я думаю, они все видели, госпожа, но нет оснований переживать! Роль богини вам удалась блестяще, впрочем, как и все, что вам угодно делать!