Игорь Подгурский – На суше и на море (страница 50)

– На том стоим, – скромно потупился Задов. – И стоять будем.

Долго еще сидели у костра путники, глядя в мерцающие угли. Потом все пошли спать. Надо было отдохнуть, ведь завтра предстоял очередной день тяжких скитаний по пустыне.

– Вот что бывает с теми, кто не хочет платить налога, – задумчиво сказал другой купец, потирая шею. – Наш султан вешает или сажает на кол любого, кто пытается обойти государственную казну. Да будет благословен его род, да ничто не омрачит его мудрого царствования!

На рассвете караван продолжил свой путь. Поднявшееся из-за горизонта солнце быстро раскалило поверхность пустыни. Верблюды взобрались на вершину очередного огромного бархана. К разведчикам, сидящим на флегматичных кораблях пустыни, подскакал начальник стражи. Он указал рукой на точку, темнеющую у самого горизонта, и сказал:

– В той стороне находятся развалины Старой крепости. Здесь наши пути расходятся. Ваши фляги наполнены. Да поможет вам Всемогущий выполнить обет!

Пришпорив коня, сын пустыни ускакал вперед.

– Не очень они тут разговорчивые! – бурчал Задов, слезая с верблюда. За ним спустились на песок Кузнецов и Батыр. Щурясь от солнца, Лева посмотрел в бинокль, но точка так и осталась размытым пятнышком, несмотря на мощную оптику.

Мимо них один за другим проходили вьючные лошади и верблюды. Замыкали караван купцы на арабских скакунах. Разведчики проводили караван задумчивым взглядом и самостоятельно двинулись через раскаленные пески к далекой Старой крепости.

Вода, как обычно, закончилась сначала у Задова, а потом и у остальных фляги показали дно. Жажда мучила десантников, и теперь не осталось ничего важнее, чем просто переставлять ноги: левая – правая… левая – правая… Развалины Старой крепости приближались очень медленно, потихоньку.

В пустыне тень материальна. В ней можно полежать, ненадолго получить иллюзию прохлады, искупавшись в тени, как в воде. Разведчики шли, загребая ногами песок, к Старой крепости, надеясь найти тень и отдых. О задании никто давно не вспоминал, тем более что действовать предстояло по обстановке. Главное – добраться до развалин и укрыться в тени. Удушливый жар заполнил все вокруг. Тело человеческое в таких условиях бессильно; только ваяя и упрямство заставляет переставлять ноги и двигаться к цели.

Кузнецов взглянул в бинокль. Между двумя большими барханами было хорошо видно изломанную линию светло-коричневого цвета – контуры остатков крепостных стен. Как далеко! Неизвестно, сколько еще времени предстояло идти, а все уже совсем выбились из сил.

– Жа-а-арко! – тяжело процедил сквозь зубы Задов.

– Разве это жарко, – невозмутимо отозвался Кузнецов, щурясь из-под козырька фуражки. – Помню, зимой сорок второго каратели загнали нас в болото под Ровно. Пришлось прорываться с боем. Вот тогда действительно было жарко. – Из-под фуражки покатилась по шее капля пета, но, не достигнув воротника, испарилась, не оставив после себя даже небольшого пятнышка соли. Это был самый главный и страшный признак обезвоживания… Заветная цель, казалось, отодвигалась от утомленных десантников.

Еле волоча ноги, разведчики в конце концов преодолели расстояние до развалин. Перед ними раскинулись занесенные песком остатки разрушенных стен и бастионов со сглаженными ветром углами.

Наступила долгожданная передышка. Разведчики рухнули в благословенную тень под обломком стены. Они лежали в тени, они купались в ее блаженной прохладе.

Задов подложил под голову вещмешок, устраиваясь поудобнее. Он всегда ценил личный комфорт и не собирался отказываться от своих привычек. Что-то мешало вытянуть правую ногу. Лева попробовал отпихнуть ногой узкий камешек, выступающий из песка. Задов несколько раз толкнул его ногой. Песок с легким шумом осыпался. Из него торчало узкое горлышко медного кувшина, позеленевшего от времени. С громким хлопком из кувшина выскочила пробка, и следом за ней потянулся густой черный дым.

«В следующий раз возьму в командировку противогаз, – подумал Кузнецов. – Бесхозное оружие массового поражения валяется на каждом шагу». Черный дым образовал облако, которое сгущалось и уплотнялось на глазах. Через мгновение оно превратилось в железного человека с парой горящих красных глаз. Третий глаз человека светился на лбу зеленым огоньком свободного такси.

Чудище с грохотом несколько раз подпрыгнуло, пошевелило руками, разминая суставы, и помахало обрубком чешуйчатого хвоста, утыканного шипами.

Разведчики с ужасом и трепетом смотрели на это гимнастическое выступление посреди пустыни.

Железный человек в свою очередь изумленно разглядывал незнакомцев.

Закончив разминку, чудище проревело страшным голосом: «О благороднейшие спасители мои! О брильянты очей моих! Тысячу или две тысячи лет провел я в заточении, пока вы, о изумруды моей души, не вызволили меня из плена. О почтеннейшие, перед вами – могущественный Джинн войны, плененный две тысячи лет тому назад».

Закончив речь, он гордо отставил ногу в сторону и замер, придав своей фигуре максимум величия и мощи.

– Та-ак! Значит, ты – джинн? – уточнил Кузнецов, сдвинув на затылок фуражку. – Нам, насколько я помню фольклор, полагается загадать три желания!

– Просите у меня, о достойнейшие, все, что будет угодно вашим драгоценнейшим душам. Согласно правилам Ассоциации боевых джиннов, я обязан служить верой и правдой тем, кто меня вызволит из кувшина, – ответил буднично-казенным голосом джинн.

– Освободит, – поправил его Бек.

– Солдат спит, служба идет. Еще три тысячи лет, и я стану полноправным членом Ассоциации джиннов-ветеранов, участников боевых действий в пустыне. У меня будут только привилегии и никаких исполнений желаний, – в голосе джинна проскользнули злые нотки.

– Так ты все можешь? Дворцы строить можешь? – затараторил Задов, пришедший в себя. – Учти, у меня желаний до… – тут он запнулся и начал мысленно перебирать свои желания, примеряя к телу по высоте ребром ладони.

– Я могу извергать молнии, превращаться в воина-невидимку. Могу разить конного и пешего, могу видеть лазутчиков в темноте. Глаз ночного видения! – Джинн показал пальцем на светящийся зеленым светом глаз на лбу и доверительно продолжил: – У меня лучше получается разрушать дворцы, чем строить. Да, я боевой джинн, а не зодчий! Сами знаете, как военные строят. Если вам нужны каменщики, то надо было откапывать кувшин с джинном-строителем. Видите? – с этими словами джинн поскреб железным когтем по кувшину. – Здесь эмблема – копье и меч. Значит, джинн боевой, а если бы было клеймо – мастерок и циркуль, то в кувшине вы нашли бы джинна-строителя. Он вам все, что душе угодно, построит: хоть дворец, хоть новое общество. Вот так, молодые люди.

– А что здесь произошло? Какой горький катаклизм? – спросил Кузнецов, обводя рукой развалины.

– На нас напали! Враги выпустили против нас десятки джиннов. Я сражался, но что может один против сотен? Гарнизон пал. Крепость разрушена. Меня заточили. Увы! У каждого воина есть хотя бы одно поражение! – Джинн разошелся не на шутку. Было видно, что он умел и любил воевать. Единственное, чего он точно не умел, – так это врать.

– Хватит заливать. Говори правду! – перебил его Задов, эксперт в части правды и обмана. – Как было на самом деле?

– О добрейший владыка! Смилуйся над своим смиренным рабом! – Плечи джинна поникли, и смотрел он уже исподлобья. – Не хочется омрачать твои уши банальной и печальной повестью.

– Давай, давай, здесь все свои! – подбодрил боевое чудище Бек.

– Давно это было. Шла по пустыне маленькая злая волшебница, именем Шахра из Ада. Попросила воды. Не хотела, значит, тратить запасы магии на мелочи. Вежливо так попросила, а часовой у ворот оказался острословом. Ну и начал изгаляться над именем, вместо того чтобы позвать начальника караула. Никто же не знал, что это ее больное место. Наверное, в детстве волшебнице пришлось наслушаться шуток от сверстников. Может быть, она была хорошая в принципе волшебница, только сильно несчастная. Посудите сами – Шахра из Ада. Не рахат из лукума! Короче, пошло-поехало веселье! Молнии, смерчи, полчища скорпионов, огонь с неба. Все разрушила, всех перебила. Мне хвостик наполовину сожгла и в кувшин запечатала. Меня ведь убить нельзя, я бессмертный! – плаксиво закончил джинн, поглаживая заживший обрубок хвоста. – А хотите, я по пустыне напалм разолью и подожгу? В небе радуга будет красивая, всем станет весело!

– Ненадежный ты джинн, хоть и боевой, – обронил Батыр.

– Люди еще ненадежнее, хамы через одного. Могли бы и повежливее, хотя бы с женщиной, – злым голосом начал оправдываться джинн. – Джинн выполняет то, что вы приказываете ему делать, а не то, что бы вы хотели, чтобы он делал. А то носятся в расплавленных доспехах. «Ой-ой-ой! Спаси-и-ите! Помоги-и-ите!» – передразнил защитников крепости джинн. – Конкретнее ставить задачи надо. Мы в армии, а не на гражданке. Тем более что я – опытный образец, недоработанный, и был здесь на полевых испытаниях. Меня даже в серийное производство не успели запустить, – плаксиво закончило речь изделие пустынного военно-промышленного комплекса.

Задов перестал перебирать и сортировать свои желания и сказал:

– Сделай так, чтобы у нас было много, много воды.

Джинн усмехнулся и сложил за спиной фигу. Над разведчиками громыхнуло. Подняв головы, они увидели сгущавшуюся черную грозовую тучу. В ней что-то страшно ворочалось, громыхало и сверкало. Намечавшийся грозовой ливень обещал действительно много воды. Очень много! И началось!.. Небеса разверзлись, и на друзей обрушился сплошной поток воды. Еще секунду назад они изнывали от жажды и страдали от зноя. Сейчас поток воды с небес смывал все вокруг. Разведчики, отплевываясь от воды пополам с песком, цеплялись за все, что подворачивалось под руку, чтобы их не смыло. Вокруг сверкали молнии, вонзаясь в землю все ближе и ближе к людям. Отмахать столько по пустыне, чтобы утонуть или поджариться от молнии, было бы совсем обидно. Мощи у джинна было больше, чем сноровки. А может быть, желание Задова было сформулировано не совсем корректно?